Жажда.

      Утро начинается странно - яркий солнечный свет ослепляет даже через закрытые веки. С трудом открыв глаза, Джастин в первый момент не видит ничего, но постепенно зрение привыкает к яркому свету. Солнце стоит высоко, и светит настолько ярко, что даже жалюзи, защищающие зону спальни, не могут предотвратить этого пиршества насыщенного солнечного света. Сотни маленьких лучиков, словно щупальцами пытаются зацепиться за самые незащищенные участки тела, так неосмотрительно оголенные и подставленные для щекотки. Джастину хочется еще немного поваляться, и он натягивает простыню повыше, защищаясь от теплых и слишком ярких маленьких солнечных монстров, так неосмотрительно разбудивших его раньше звонка будильника.       Странное чувство дежавю заставляет неприятно поежиться - потому что Джастин точно помнит, что было уже такое же яркое солнце, и точно так же светило в глаза, но... Все так и в тоже время не так - голова не раскалывается, а образы не мельтешат в похмельной голове, словно набор беспорядочных кадров.       Они просто уже систематизировались, упорядочились и выстроились в четкую и вполне определенную картину. Джастин вспомнил все: и злосчастную вечеринку, прошедшую в наркотическом дурмане, и вчерашнее раздражительно-гневное поведение Брайана. Единственное, что было сокрыто завесой тайны - это периоды его беспамятства, хотя, Джастин подсознательно чувствовал, что это наверняка только к лучшему.       Он оглядывается кругом и сразу понимает, что Брайана в лофте нет. С одной стороны, это неплохо: снова ощущать на себе этот придавливающий к земле взгляд Джастину очень не хочется, но в то же время и оставаться одному сейчас как никогда тяжело. Хотя Брайан Кинни и не способен на жалость и всякую романтическую хрень, но иногда даже одно его присутствие рядом для Джастина просто жизненно необходимо. А сейчас именно такой момент.       Но был еще институт с неоконченным проектом, была работа в кафе у Дебби, был Сэп... черт, туда Джастину хотелось идти меньше всего. Умывшись и позавтракав на скорую руку, он все же принялся за свою курсовую работу, потому что откладывать дальше уже нельзя - уикенд заканчивался, а вечером ведь снова предстоит танцевать на барной стойке...       Как ему быть, теперь, после всего, что произошло на той вечеринке?.. как после всего продолжать работать на Сэпа, как смотреть в глаза Брайану, как вернуть разваливающийся на тысячи ненавистных образов, осколков воспоминаний, внутренний мир и гармонию? Продолжать жить дальше, словно ничего не было и он не продался за несколько монет жадному до извращенных утех Гэрри? Будто никогда и не было той обжигающей, мозговыносящей и всепоглощающей жажды? Как забыть ту похоть, что разъедала мозг, когда животные инстинкты, так обильно подпитываемые наркотиками, захватили его тело в свой плен, заставляя сходить с ума и желать отдаться любому ради удовлетворения своих самых низменных потребностей? Как жить дальше с этими воспоминаниями...?       Вавилон странно-необычен без привычно бьющей по барабанным перепонкам музыки, словно заброшенная съемочная площадка какого-то старого голливудского фильма. Блестки разбросаны по всему полу вперемешку с различными обертками, пакетами, обрывками бумаги, провода, которых в темноте полного танцующих людей клуба практически не заметно, сейчас ярко-белыми жилами оплетают потолочные балки, открывая всю неприглядную изнанку в ночи безупречного танцпола. Джастин с замиранием рассматривает выключенные софиты и лазерные прожекторы, подиумы, на которых танцоры возвышаются над буйствующей в едином порыве толпой во время ежедневных ночных пиршеств разврата и похоти, и ему становится зябко и крайне неприятно находиться в этом странном и пугающем своей пустотой месте.       Но он должен, он просто обязан поговорить с Сэпом, чтобы получить ответы на все мучающие его вопросы. Джастин себе это повторяет раз за разом, словно мантру, не давая ни секунды на сомнения, не единого шанса внутреннему страху взять над собой верх и в порыве сиюминутной слабости позволить себе сбежать из этого страшного места. Гэрри сидит у себя на верху, Джастин замечает его еще с лестницы, тот как всегда, что-то просматривает в своих бумагах. Он замечает парня почти сразу же и ехидно ухмыляется, отмечая и общую рассеянность, и неуверенную походку, и, конечно, сомнение и отчасти страх во взгляде Джастина.       - Ты пришел, это просто замечательно! Как себя чувствуешь, как настроение, готов к работе сегодня ве...       - Гэрри! - Джастин сам удивляется, насколько громко и неожиданно прозвучал его голос в пустоте большого клуба, но остановится он уже просто не в силах, - я увольняюсь, это все не для меня.       - Да ты что? Джастин, что с тобой? Куда ты теперь от меня денешься? Или ты желаешь, чтобы твой охуенно красивый и самый горячий и желанный бойфренд узнал твою маленькую тайну? Хочешь, чтобы я рассказал ему о твоих похождениях, чудо-мальчик? - Сэп смотрит с издевкой, подмечая, как у Джастина начинает мелко трястись правая рука, и решает добавить еще больше убедительности в свою речь, - И, кстати, на следующий уикэнд у меня запланирована еще одна вечеринка, ты в числе самых почетных приглашенных гостей, Джастин. Так что будь добр, заранее освободи субботу, чтобы ничто не помешало нам провести это время ко взаимному удовольствию, а то позавчера мои гости несколько перебрали и не уследили за тем мальчишкой, который был на соседних качелях... Представляешь, Джастин, он смог освободиться и сбежать, выбив зуб одному из моих друзей и разбив стеклянную дверь, сученок мелкий! Но на хуй его, ведь у меня есть ты, правда, Джастин? Так что, мы договорились?       Джастин возвращается домой полностью опустошенным - так плохо ему не было даже после того, как он остался один после нападения, когда мама запрещала ему видеться с Брайаном, а тот старательно её слушался. Это было просто разъедающее чувство, словно противно пахнущая вязкая субстанция заполнила его изнутри, настолько мерзко он себя ощущал, и не было ни единой возможности избавиться от этого кошмара. Как быть дальше, что ему делать, как жить после всего этого у Брайана, с Брайаном... Только бы его не было дома! Джастин понимал, что ему нужно время, чтобы подумать, собраться с мыслями и принять решение, возможно, самое сложное в своей жизни.       Как забыть все то, что с ним было? Как освободиться от влияния Сэпа и избавиться от его угроз? И можно ли начать жить в мире с самим собой после всего, что произошло той ночью? Он почти дошел до дома, когда знакомая до последнего кирпичика стена словно растворяется в белом тумане и лестница простирает перед ним свои ступени, а тяжелая металлическая дверь на расстоянии вытянутой руки... и в то же время бесконечно далеко. Зрение снова подводит, ноги держат с огромным трудом, и на Джастина накатывает волна отчаяния. Воспоминания мелькают яркими и до ужаса отчетливыми картинками снова и снова, заново, в который раз заставляя пережить весь тот кошмар всепоглощающей жажды, что сводит с ума и не дает пошевелиться. Ноги окончательно подкашиваются из-за моментально нахлынувшего невыносимого ужаса, и у Джастина начинается истерика. Он плачет, образы из недавнего прошлого словно обретают реальность, слезы искажают зрение, отчего кажется, будто он снова там, в той страшной комнате, на тех проклятых качелях, и тот самый туман вокруг ощущается настолько реальным, что Джастин физически чувствует, как он становится еще более влажным, густым и плотным. Внезапный приступ панической атаки окончательно сводит с ума, заставляя метаться и рвать воображаемые кожаные путы, затягивая ремни еще сильнее, оставляя глубокие раны на теле... Но Джастин словно не чувствует боли, толи благодаря наркотику, толи состоянию шока и ужаса, объявшего его целиком, но сил сопротивляться реальности уже больше нет. Рывки ослабевают, конвульсии дергающегося хаотично тела на раскачивающихся качелях замедляются, силы покидают окончательно, оставляя после себя только горькое разочарование. Брайан не должен видеть его таким... не должен видеть... только не Брайан...       Но Брайан видит. Он втаскивает мечущего парня в лофт, пытаясь хоть как-то успокоить и привести его в сознание, но увы, безрезультатно. Джастин кричит все громче, шум в его голове усиливается - он словно не здесь, а совсем в другом месте, страшном месте... Он помнит шум, звук разбитого стекла, но до затуманенного сознания доходят только отголоски происходящего, кажется, кто-то спорит, даже угрожает, зрение все не возвращается, видно, доза оказалась слишком... и снова резко, мгновенно все прекращается. Только музыка все еще играет, и жаркий шепот в самое ухо, успокаивающий, родной, такой родной. Джастин поддается вперед, стремиться быть ближе к этому голосу, и с удивлением обнаруживает, что путы больше не держат, хотя движения все еще хаотичны. Где он? Кто с ним? Как Брайан мог оказаться там... тут... Он пытается говорить, захлебываясь в словах оправдания, путаясь и повторяясь, но теплая ладонь ложится на его губы, останавливая. Брайан никогда его не простит, только не после такого, он ведь предупреждал, он предлагал помощь, он отговаривал... Джастин чувствует безнадежность и страх после очередного касания, дергается, запоздало осознавая, что упрямство, глупость и безрассудность на этот раз победили здравый смысл, заставив в полной мере почувствовать себя пизденышем.       Прав был Брайан, он всегда прав. Он лучший, самый лучший и единственный, самый хороший и любимый. Джастин понимает, что плачет, уткнувшись Брайану куда-то в район плеча, прижимаясь сильнее, всхлипывая и снова рыдая. Сколько времени они так стоят, обнявшись, и куда делись все люди, где они и куда исчезли все окружающие звуки - все это уже не беспокоит одурманенное сознание. Джастин даже не понимает, что и истерика - это всего лишь реакция организма на страх, стресс, переживания последних дней... И что из всего произошедшего - реальность? Как отличить? И желает ли он на самом деле знать правду?       Брайан гладит его по спине, выжидая, когда Джастин сам успокоится. Но эффект оказывается непредсказуемым - эта незатейливая ласка вовсе не успокаивает, а наоборот, заставляет дыхание срываться, паузы между вдохами становятся неравномерными, сбоят, Джастин шумно втягивает воздух через нос, резко всхлипывая - жажда вернулась. Сейчас не место, не время, не... где же он все-таки на самом деле? В собственных фантазиях или в реальности? Как бы он не пытался, но ответ на этот вопрос неразрешим для его возбужденного разума. Но, несмотря на сомнения, жажда только усиливается, от чего становится стыдно и безумно приятно одновременно, это нарушает гармонию момента, последние остатки рассудка мечутся в поисках правильного выбора, но вскоре и это становится неважным. Инстинкты трудно побороть, когда в крови намешено столько всего...       Джастин выплывает из небытия в тот момент, когда осознает, что его руки сами судорожно срывают с Брайана одежду. Мысли снова обрываются, то удивляя несопротивлением любовника, то намекая на нереальность происходящего. Неконтролируемое желание и неудовлетворенная похоть снова преобладают над всем, и это вызывает сомнения. Брайан медлит, словно выжидает, что выкинет невменяемый любовник в следующее мгновение, пытаясь, видимо, подготовиться к самым непредсказуемым действиям. Он не спешит проявить инициативу, не пытается скрутить или остановить, и это тоже очень странно. Брайан ли это? Но запах столь очевиден, Джастин не видит, но чувствует очень четко, вдыхая столь любимый аромат парфюма, снова плавясь в крепких объятиях. Жажда, страсть, словно сильнейший афродизиак в крови требует, подчиняет и разжигает, сминая последние остатки контроля, заставляя творить немыслимое - Джастин вырывается и сам толкает Брайана к дивану.       Неумело, на ощупь, но воспоминания о ласкающих повсюду руках, о гибких пальцах, растягивающий, давящих на столь чувствительную простату, о крепком члене, бьющем по поджавшимся от невыносимого возбуждения яичкам, по распухшему от ласк сфинктеру, сводят с ума, заставляя снова пошло стонать и просить о большем... Джастин снова забывается, ему уже безразлично, кто рядом, Брайан, Сэп, или толпа незнакомых мужчин, он хочет только одного - почувствовать в себе уже наконец-то крепкий член и получить столь вожделенную разрядку.       Он снова просит, требует, даже не задумываясь, что будет потом, что будет стыдно и как оправдать такое поведение, сможет ли Брайан его простить, но сейчас это совсем неважно, когда возбуждение столь болезненно, что Джастин вынужден умолять подвести его к оргазму. Простит ли Брайан его когда-нибудь? Сможет забыть? Самое страшное, что сейчас это не имеет никакого значения, сейчас Джастина просто нет, он там, далеко, где-то за гранью этой реальности.       Но Брайан на удивление нежен, непривычно ласков и осторожен. Или это всего лишь кажется? И все же Джастин тихо стонет, когда Брайан отводит его ногу, удерживая под коленом, и заполняет собой. Входит в него медленно, с наслаждением. Джастин снова дрожит. Брайан замирает безмолвно, давая любовнику возможность привыкнуть к ощущению члена внутри, а затем начинает двигаться. И Джастин наконец-то отпускает все свои сомнения, и стонет в голос, толкаясь навстречу. Удовольствие затапливает изнутри, хочется еще, сильнее, быстрее, больше. Еще и еще. Это безумие пожирает, заставляя снова и снова нырять в мир эфемерного дурмана, не позволяет ни на секунду одуматься и ощутить реальность. Джастин уже ничего не соображает, вцепляется со всей силы в любовника, сам со всей яростью животной похоти насаживается на его член. Он держит его за руки, не позволяя вырваться, обхватывает ногами, все быстрее и быстрее заставляя Брайана вбиваться в него. Это так необычно, неправильно и в то же время так сладко – ощущать свою силу, контролировать ситуацию. Джастин даже не понимает, что доставляет ему большее удовольствие в этот момент - контроль или сам секс, но чтобы то ни было, оно настолько захватывает яркостью ощущений, что отпустить эти эмоции просто нет сил. Внезапная судорога, словно скручивающая все тело, настолько ошеломляюща и грандиозна, что кончики пальцев немеют от напряжения, и все то первобытное наваждение, сжигающее изнутри, порождающее невыносимую жажду, мучающее странными образами, все это выплескивается наружу вместе с невероятным по силе оргазмом, освобождая и наконец-то возвращая ощущение своей целостности и материальности окружающего мира.       Плевать на все - на Сэпа с его угрозами, на бесконечные воспоминания о той злосчастной ночи - главное, Брайан с ним, в нем, рядом, везде... он поймет, он уже понял - вот что имеет первостепенное значение. Джастин успокаивается и засыпает, уткнувшись в теплую и влажную грудь своего любовника, приняв единственное верное в этой ситуации решение. Если он решил стать настоящим мужчиной, каким его всегда желал видеть Брайан, то Джастин примет его помощь, но к Сэпу он больше не вернется, никогда.