Глава 14. Страх перед именем
29 июля 2014 г., 16:39
19-20 февраля 2012 года
— Как она? — спросила вошедшая в лазарет Мариза. — Жить будет, — не оборачиваясь произнес Магнус. — Яд я вывел, но она еще какое-то время проведет в бессознательном состоянии. — Хорошо. Спасибо. — Где твой сын? Я хочу знать, что произошло. В особенности, как они выбрались. — Он… — она на мгновение запнулась, но потом продолжила: — я пришлю его к тебе, если встречу. Женщина вышла за двери. Как она могла обвинить сына во всех злоключениях? Как посмела ударить? Ведь Александр прав, она действительно сходит с ума. Где теперь его искать? Уже несколько часов прошло, а он так и не появился. Она не выдержит потери еще одного ребенка. И словно в ответ двери Института отворились, впуская две темные, мокрые от проливного дождя фигуры. В одной из них она узнала сына. — Александр, — начала Мариза, но приблизившись ее глаза наполнились слезами радости. — Изабель! — она заключила дочь в крепкие объятия, из которых не выпускала в течение пяти минут. — Где ты была?! — Это уже не важно мама. Главное — я снова дома. — Дома. С тобой все в порядке? — Да, все хорошо. — Хорошо. Приготовлю праздничный ужин! — женщина смахнула выступившие слезы. — Александр, прости меня. Я не должна была… — Все нормально, мам. Не переживай, — улыбнулся Алек. — Зайди в лазарет. Магнус хочет задать тебе пару вопросов. Изабель едва заметно улыбнулась. Они разошлись с братом у лестницы. Им с магом нужно поговорить, так зачем мешать? А к Алине она заглянет чуть позже, когда приведет себя в порядок. Как же она скучала по всему этому. По стенам родного Института, по своей комнате, тренажерному залу, даже по библиотеке. Может, еще и в оранжерею заглянуть? Но сперва — душ! Магнус сидел на стуле рядом с неподвижным телом молодой охотницы. В руках колдуна была старая, видавшая виды книга в черном кожаном переплете, пожелтевшие страницы которой то и дело переворачивал маг, будто пытаясь что-то найти. — Можно? — раздался голос Алека в дверях. — Тебе все можно, сладкий, — пропел чернокнижник в ответ, расплываясь в улыбке. — Магнус! — щеки Александра вспыхнули румянцем. — О чем ты хотел поговорить? — Много о чем. Но в первую очередь о том, что произошло? Матери ведь ты не все рассказал. — Не все. Там был… Он. Ну, ты понял, о ком я. — Ага. И? — колдун внимательно посмотрел на охотника. — Что и? Появился охотник, я подумал его прислала мама нам в помощь. Он вытащил меня, вынес Алину. Сказал, обращаться к тебе, потому что руны не подействуют. А потом его утащило внутрь, двери закрылись. Ей становилось все хуже. Что с ней, кстати? — Уже ничего. Она попала под Его влияние. Эта мерзость, дым, туман, называй как хочешь, действует как зарин… — Как что? — не понял Александр. — Как нервнопаралитический газ. При отравлении им появляются некоторые симптомы, как судороги, суженные зрачки, прерывистое дыхание. Обычный человек умирает через 10-15 минут после контакта с газом, но у нее иммунитет сильнее, поэтому продержалась она дольше. Но помедли ты еще минут пять, было бы поздно. — Но почему я в порядке? — Алина потеряла мать не так давно. Это сильный удар, ослабивший ее. Это была лишь малая доля яда, не смертельная, но Он… — Пробрался в ее голову и внушил ей, что она умирает… — Когда ты перестанешь перебивать меня на полуслове?! — возмутился маг, хватая нефилима за руки и притягивая к себе. — Но в общем, ты прав, мой голубоглазый ангел. Внушение — вещь сильная, хуже нее только самовнушение, — прошептал Магнус прямо в губы Алека. — Думаю, нам стоит оставить больную в покое… Стоило ему произнести эти слова, как с пальцев сорвались синие искры и двое молодых людей растаяли в воздухе, словно мираж посреди пустыни. Раздался стук в дверь, но отвечать было не кому, поэтому слегка толкнув ее, на пороге появилась Изабель. В нос ударил запах травяных настоев Ходжа. Алина лежала на кушетке, прикрытая одеялом. Ее кожа все еще была белой, но дыхание нормализовалось. «И где же эти двое?» — подумала Иззи, подходя к кушетке. — Привет, подруга, — тихо произнесла она, садясь на стул, на котором не так давно сидел колдун. — Сколько мы не виделись? Два года? И вот только сейчас… черт, я не знаю, что говорить в таких случаях. Правда, не знаю. Мне жаль, что твоя мама погибла. Жаль, что все так вышло. Надеюсь, ты поправишься и мы еще поговорим обо всем. А пока… знаешь, это невероятно, но я влюбилась. Джейс, он… добрый, ласковый, отзывчивый… дурак, правда, — она улыбнулась сквозь слезы. — Джейс Вэйланд, клянусь Ангелом, я где-то слышала это имя… — Вэйланд? Ты сказала Вэйланд? — голос Ходжа в дверях заставил вздрогнуть и обернуться. — О, прости, я не хотел подслушивать. — Здравствуй, Ходж. Рада тебя видеть. Да, Вэйланд, а что случилось? — Давненько я не слышал этой фамилии. Майкл Вэйланд был отличным сумеречным охотником, думаю, сына он воспитал так же. Он покинул Идрис после смерти своей жены. Его это сильно подкосило. Вам тогда было по четыре года, вы жили по соседству и Джонатан с Александром вечно дрались. — Я этого совсем не помню. Первое воспоминание из детства — разбитая мной мамина ваза, а Алек взял вину на себя. — Он всегда о тебе беспокоился. И всегда будет. Мужчина опустился на соседнюю кушетку. Изабель улыбнулась в ответ на его слова о брате, но потом улыбка померкла: в голове вертелись слова «был отличным охотником». Первой посетила мысль о смерти, которую она поспешила отогнать. — Ходж, а почему был? Разве Майкл вышел из состава Конклава? — Мы все так думали. Но нет, живя в Нью-Йорке он продолжал свое дело. И… он погиб этой ночью. — Ангел Разиэль… — прошептала Изабель, представляя какого сейчас Джейсу. — Да. Лучшие уходят первыми, — вздохнул Ходж. — Идем ужинать. Магнус сказал, Алина придет в себя только к завтрашнему дню.***
— Ты где был?! — накинулась на входящего в двери Института брата Изабель. — Оставил меня одну на растерзание родителей и Ходжа! Тоже мне, брат называется… — Так получилось, — виновато произнес Алек, скрывая улыбку. — Так получилось, — передразнила его девушка. — Ну и чего ты явился? Али Магнус выпер? Только парень хотел ответить сестре, как по всему зданию прокатился не предвещающий ничего хорошего смех. Звук шел из лазарета, куда кинулись все обитатели Института. Пришел даже Черч. Но увидев мирно лежащую на кушетке Алину, кот зашипел, выгибая спину, и бросился наутек. Кроме Изабель и Алека такого странного поведения кота никто не заметил. — Что это было? — Не знаю. И знать не хочу, но двери в лазарет лучше запереть, — произнесла Мариза. — И всем спать. Уже рассвет, а мы еще не ложились. Изабель еще долго смотрела на подругу. Что-то во всем этом было не так. Интуиция подсказывала, что с ней, с Алиной, не все в порядке. Может, Магнус и вывел яд из ее организма, но не весь. Какая-то его часть осталась. — Ты идешь? — голос Алека вывел ее из задумчивости. — А? — охотница сфокусировала взгляд на брате. — Да. Идем. Они поднялись каждый в свою комнату. Лежа в темноте, в душном помещении, Изабель никак не могла уснуть. Она спрыгнула на пол и подошла к окну. Солнце еще не было видно, но небо стало светлее, на нем появились фиолетовые и розово-золотистые разводы. Распахнув окно, брюнетка села на подоконник, вслушиваясь в шум города. Мысли были заняты последними событиями: смертью Майкла Вэйланда и других охотников; растертые в пыль ангельские клинки; происшествие с Алиной. Плюс ко всему смерти тысяч людей по всему свету. Может, Алек прав и это действительно дело рук одного человека? Даже не человека, а падшего ангела? В этом что-то есть… — Не спится? — погруженная в свои мысли, она и не заметила, как в комнату вошел Алек. — Нет. — Вот и мне тоже, — он сел на подоконник напротив сестры. — Ты изменилась. — Возможно, — тихо ответила она, глядя на поднимающееся солнце. — Что с тобой произошло? Ты так и не рассказала. — Это длинная история. — А мы куда-то торопимся? — с улыбкой спросил Алек. — В тот день, когда мы поехали в Квинс, ты сказал мне одну вещь. «Смотри, как бы тебе кто сердце не разбил». Помнишь, что я ответила? — Что этого никогда не будет. — Я была настолько уверена, что не смогу полюбить кого-то. Ну, в ближайшее время. И я так ошиблась, — она не смотрела брату в глаза, лишь на горизонт, хотя на самом деле перед ее глазами стоял образ Джейса. — Я влюбилась, Алек. Окончательно и бесповоротно. Кажется, это на всю жизнь… — Тогда почему ты ушла? — Он хотел этого. Может потому, что хотел уберечь. А может… не знаю… — тут в памяти всплыл образ салютующего пустым бокалом бармена. — О чем тебе говорит имя Эрот? — Кроме того, что это спутник Афродиты и бог любви, ни о чем. А что? — он поймал взгляд сестры. — Думаешь, его рук дело? — Да, — раздался мужской голос из глубины комнаты. — Каждый день я наблюдаю за тем, как люди разбивают друг другу сердца. Они забыли, что такое любовь. Чистая, искренняя. Все, что их волнует сейчас — деньги и секс, — он подошел к Изабель. — Твой азарт, стремление завоевать еще одно сердце, не заботясь о последствиях, стал последней каплей в чаше моего терпения. Я преподал тебе урок… — И я его усвоила. Теперь и мое сердце разбито, — грустно улыбнулась охотница. — А он… он любит другую, и всегда будет ее любить… — Будет, потому что с ней связано его прошлое. И только от тебя зависит, будет ли его будущее связано с тобой, — Эрот исчез, будто его и не было, оставив Изабель в задумчивости сидеть на подоконнике. Затянувшееся молчание прервал севший на подоконник ворон, в чьем клюве блестел осколок ангельского клинка. Девушка забрала осколок у птицы, вертя его в руках, пока рубиновая капля ее крови не упала на подоконник. — Дай сюда, пока еще чего-нибудь себе не порезала, — Александр отобрал у нее кусочек клинка. — Новое убийство, — констатировала девушка. — Идем в библиотеку, наверняка они уже знают. И охотница оказалась права. Мариза расхаживала взад-вперед по помещению, Роберт с Ходжем о чем-то тихо переговаривались. Появление детей в библиотеке на секунду оторвало их от дел, но лишь на секунду. — Кто? — спросил Алек. — Семья охотников, направляющаяся к нам из Германии. — И что будем делать? — А что мы можем сделать, Изабель? — Ну, не знаю. Например, найти добровольца и дать отпор этому крылатому козлу. — Следите за языком, мисс Лайтвуд! — Извини. Я хотела сказать, дать отпор Люциферу. — И не произноси это имя в стенах Института! — Можно узнать почему? — Просто сделай так, как я говорю. — Мам, ты ведь прекрасно знаешь, что это бессмысленно. Я никогда не делаю так, как хочешь ты… — Хоть раз в жизни послушай мать. Это ради нашей же безопасности. — А чего ты боишься? Думаешь, произнесешь пару раз его имя, и он явится? Это глупо. Хотел бы убить — уже бы убил. Он ангел, пусть и падший. И если нельзя называть его козлом, то буду звать его Люцифером. И никак иначе, — сказала брюнетка, опираясь на книжный стеллаж. — И вам всем советую сделать тоже самое. — Спасибо, обойдемся без советов малолетки, — огрызнулась Мариза. — Она права. Страх перед именем только усиливает страх перед его носителем, — Алек встал возле сестры. — И ты туда же… Ангел с вами, — сдалась Мариза. — Но сделать мы ничего не можем. — Как это ничего? У нас есть подробные инструкции на такой случай. — Какие еще инструкции? — Ох, мама, не делай вид, что не знаешь, о чем я говорю. Магнус и Алек рассказали мне все. Четыреста лет назад Люцифер устраивал подобные игрища на Земле. — Тогда ты должна знать, что о тех событиях знал весьма ограниченный круг лиц. — Да, мне это известно. Но ведь можно обойтись и своими силами. Не обязательно это должен быть нефилим. Тогда отправить Люцифера восвояси пытался обычный священник. — И Он убил его, — напомнила Мариза. — И никто из людей не будет согласен принести себя в жертву мистическому существу ради сохранения мистической расы. Изабель закатила глаза. Спорить с матерью было бесполезно, все равно она никогда не даст одобрения на план дочери. Отца еще можно уговорить, но вот маму… девушка кинула взгляд на брата, который смотрел на нее с ожиданием, явно гадая, что же она ответит, и это придало ей уверенности, что она поступает правильно. — Ладно. Ты права. Будем сидеть и ждать, — подняла руки Изабель, сдаваясь. — Ты ведь скажешь «нет», если я предложу свою… — Нет! Я не позволю никому из своей семьи жертвовать жизнью даже во имя… — Во имя жизни и свободы, мама. И никто в нашем веке не пойдет на это. Даже четыреста лет назад это сделал всего один человек из тысячи. Один, мама, предложил себя в качестве добровольной жертвы. Ты думаешь у него не было семьи? Не было людей, которые его любили и которых любил он? — она смотрела в глаза матери, пытаясь найти в них ответ на свой вопрос. — Неужели ты не хочешь, чтобы Макс вырос свободным? Чтобы он вообще вырос, а не погиб так и не узнав жизни только потому, что все вы оказались слишком трусливы, чтобы дать отпор правителю Ада! Круто развернувшись, она пошла к выходу с гордо поднятой головой. Она действительно была готова пожертвовать своей жизнью ради жизни своих братьев и Джейса. А что бы выбрали вы, встань перед вами вопрос спасти сотню-другую жизней, отдав при этом свою, или трусливо отсиживаться за чужими спинами в ожидании, когда же за вами придет смерть? — Хорошая речь, — хриплый голос Алины заставил Изабель вздрогнуть. Бледна, словно приведение, она стояла возле двери в комнату юной мисс Лайтвуд. Каким образом она очутилась здесь, когда двери лазарета были заперты, она не знала, а Изабель не придала этому значения, искренне радуясь тому, что подруга пришла в себя. — Зачем ты встала? — спросила девушка, тут же подбегая к сползающей по стене охотнице. — Хотела увидеть тебя. В лазарете пусто, даже поговорить не с кем. — Тебе нужно лежать, ты еще слишком слаба, — Лайтвуд уложила подругу на свою кровать. — Хорошо, только не оставляй меня. — Конечно нет. Как ты себя чувствуешь? — Хреново, — честно ответила Алина. — Знаешь, меня будто каток переехал. Раз эдак двадцать… а ты? Где ты была все это время? — Я… это не важно, где я была, я ведь вернулась. И теперь я счастлива. Нет, правда счастлива, — Изабель села на край кровати, смотря куда-то сквозь подругу. — Все хорошо. Теперь все хорошо… — Иззи, — в комнату вошел Алек. — Алина? Что ты здесь делаешь? Магнус сказал, что очнешься не раньше завтрашнего дня. — Сладкий, даже Верховный маг Бруклина может ошибаться, — подражая чернокнижнику, протянула девушка и расплылась в улыбке. — Иди к черту, — краснея, ответил Алек. — Все что угодно, ради тебя, мой голубоглазый ангел, — все так же ответила девушка, но в этот раз ее голос не понравился Александру. Он посмотрел на Алину ровно в тот момент, когда ее глаза стали похожи на две бездны, а в руке блеснул клинок…***
Она не знала, где находится и что происходит вокруг. Она видела лишь тьму вокруг себя, которая была настолько плотной, что не пропускала даже звуков. Тишина давила на уши, заставляя сердце колотиться быстрее, чем положено, сводила с ума. Девушка искала что-то, что угодно, за что можно было зацепиться взглядом. Но тщетно. Ее окружала непроглядная тьма. Алина попыталась закричать, но не смогла издать и звука. Она, точно рыба, только открывала рот. И словно из ниоткуда рядом с ней возник черный контур человека, который, она могла поклясться, чем угодно, светился и пульсировал. Охотница почувствовала, как ее руку сжали, но ответить на прикосновение не смогла. Прошло несколько минут, а может и секунд, прежде чем ее руку отпустили. Человек рассмеялся, и его смех громом прокатился по всему помещению (если место, где она находилась, можно назвать помещением). — Ты моя, — прошептал Он в самое ухо. — Ты принадлежишь мне. Ее глаза открылись: она находилась в лазарете Института. Сев на кушетке, девушка оглянулась вокруг, ища взглядом хоть одно живое существо. Но в помещении было пусто, двери были закрыты. Как оказалось, на замок, который поддался, стоило лишь провести по нему пальцем, расплавляя металл. Иди на слабых ногах было непривычно, первое время Алина хваталась за стену, чтобы не упасть, но вскоре, ее шаги стали увереннее. Она увидела Изабель до того, как подруга обратила на нее внимание. Девушка шла мимо, углубившись в свои мысли. — Хорошая речь, — хриплым голосом произнесла Алина, запоздало понимая, что это именно ее голос. Увидев в глазах подруги удивление, смешанное с испугом, в голове что-то щелкнуло, вызывая радость от произведенного эффекта. — Зачем ты встала? — спросила Изабель, хватая Алину под руки и заводя в свою комнату. — Хотела увидеть тебя. В лазарете пусто, даже поговорить не с кем, — ответила девушка, скрывая улыбку. — Тебе нужно лежать, ты еще слишком слаба. — Хорошо, только не оставляй меня. — Конечно нет. Как ты себя чувствуешь? — Хреново, — Алина не хотела говорить этого, но только сейчас до нее дошло: ее тело ей не подчинялось. — Знаешь, меня будто каток переехал. Раз эдак двадцать… а ты? Где ты была все это время? — Я… это не важно, где я была, я ведь вернулась. И теперь я счастлива. Нет, правда счастлива, — Изабель смотрела куда-то сквозь подругу, не замечая, как последняя вытащила из-под рубашки клинок. — Все хорошо. Теперь все хорошо… — Иззи, — на пороге комнаты появился Александр Лайтвуд, который мог испортить все, что она (она ли?) задумала. — Алина? Что ты здесь делаешь? Магнус сказал, что очнешься не раньше завтрашнего дня. — Сладкий, даже Верховный маг Бруклина может ошибаться, — тот, кто управлял ее телом, знал гораздо больше самой Алины. — Иди к черту, — моментально краснея, бросил Лайтвуд. — Все что угодно, ради тебя, мой голубоглазый ангел, — пропела Алина. Лучшего момента не придумаешь: она замахнулась, но этому мерзавцу нужно было обернуться именно в этот самый момент и все испортить! — Из! — крикнул он, заставляя сестру обернуться и кубарем слететь с кровати. Брюнетка оказалась на полу, а сама Алина, словно кошка, готовилась к прыжку. В ее руке был зажат небольшой клинок, который должен был рассечь горло этой болтливой сучке, возомнившей, что она сможет остановить самого правителя Преисподней. Один ловкий прыжок и охотница оказалась рядом с Изабель, но ее тут же отбросили в сторону. «Этот мальчик может быть занозой в заднице» — пронеслась мысль в голове юной Пенхоллоу. Она снова бросилась в атаку, но на этот раз была готова перенаправить удар на парня. Однако ей никто мешать не стал. Алина прижала подругу к стене, приставляя клинок к горлу. Вспоминая рассказа брата о том, что произошло с Пенхоллоу в театре, что ей управляли, точно куклой, Изабель быстро поняла, что кукловод все еще дергает за ниточки, заставляя Алину причинять боль тем, кого она любит. — Алина! Борись, слышишь? Не позволяй ему контролировать тебя! — произнесла Иззи, пытаясь достучаться до подруги. — Ты опоздала, девочка, — шипяще-свистящим голосом ответила соперница. — Она полностью в моей власти. — Алина! Вспомни, что мы с тобой были подругами! Вспомни, как играли на полях Идриса в детстве! — не сдавалась Изабель. Закрытая в собственном мозгу, Алина видела неподдельный страх в глазах подруги, но также видела и надежу, веру в то, что она справиться. Она пыталась вспомнить свое детство, но воспоминаний не было, словно их стерли. Сопротивление Ему было бесполезно… Ее рука плотно прижимала клинок к горлу. Одно неверное движение и Изабель умрет. Склонив голову на бок, она наблюдала за попытками нефилима освободиться из крепкой хватки, но потом это занятие ей наскучило. Пенхоллоу медленно вела лезвием клинка по нежной коже девушки, но не разрезая ее. В глазах Изабель не было страха, лишь ненависть. Но не к Алине. К тому, кто заставлял Алину убивать. — Борись, — только и прошептала она, глядя в эти бездонные глаза. Рука дрогнула, клинок чуть разрезав кожу на шее, вонзился в стену, что позволило Алеку атаковать. Сильный удар по голове заставил девушку потерять сознание…***
— Эти дети гораздо умнее любого из обычных людей, — произнес Он, глядя на то, как юный Лайтвуд связывает некогда бывшую подругу. Он мог войти в Институт и убить всех его обитателей, но не хотел. — Они пытаются мне противостоять. Они надеются на то, что смогут отправить меня обратно с помощью крови праведника, как это было тогда, четыреста лет назад. Этот мальчик так похож на того, кто вогнал клинок в мое сердце. — Думаешь, именно он придет в час последней битвы? — В этом его предназначение, — загадочно улыбнулся мужчина, прижимая свою спутницу к груди и взмывая в небо, теряясь в перистых облаках, окрашенных в золотисто-розовые тона рассвета.
