Это по любви

Одна. Две. Три. Четыре. Пять секунд. Его руки не ее спине, он не дает ей коснуться каменной поверхности веранды. Его губы в миллиметре. Она не отвечает. Он не решается. - Мне... надо убрать... - она кладет руки ему на грудь и немного отталкивается, предлагая ему выпустить ее из своих объятий. Бен помогает ей встать. Секунды смотрит ей в глаза, отворачивается и отходит под край крыши. Достает телефон. Сигарету. Эм не держат ноги. Слишком сложно снова чувствовать его прикосновения. Она старается перевести дыхание, успокоить сердце и сделать так, чтобы он не увидел слезы. Слышно только дождь. Бен картинно выдыхает, смотря куда-то вдаль и, снова, в телефон. Одеяла и пледы сложены. Она не знает, что делать дальше? - Ты за бесплатным вай-фаем сюда мчался? - Раздраженно спрашивает женщина. - В аэропорту дорого? Он понимает, что эта агрессия - всего лишь защита. - Хоть бы постыдился при мне своим бабам строчить. - Я не... - Бенедикт закатывает глаза и кладет айфон в карман. Она уже зашла в дом. Она не будет его слушать. - Твоя комната готова, - крикнула Эм на первый этаж спустя некоторое время. На самом деле Бен уже подумывал уехать обратно. Эм явно была не настроена на беседу... и это в лучшем случае. Время еще было. Можно расслабиться, хотя бы на несколько часов. Бен идет по коридору и слышит шум воды. Эм в душе. А его комната сразу за их спальней. Он ненавидел это, но не мог об этом сказать. Какую бы причину придумал? "Прости, я не могу спать в соседней комнате, потому что люблю твою жену?" или "Отсюда Юпитер не видно". Мужчина зашел в комнату. Он не был здесь несколько лет, но все было нетронутым, кроме кресла. Оно стояло у камина и обращено в сторону окна. Тут он уже включил Шерлока. По отметинам на ковре было видно, что двигали его недавно, и, вряд ли, это был Том. Может, надежда еще есть? Он снял и бросил на кровать куртку, затем футболку. Прошелся по комнате до большого деревянного глобуса. Самый безвкусный подарок, который можно сделать мужчине. Эм ненавидела этот глобус за то, что он ей напоминал плохие фильмы про гангстеров и, главное, его содержимое. Предназначением этого бесполезного предмета интерьера было сокрытие как можно большего количества алкоголя. То, что нужно. Бен поднял противно скрипнувшую крышку и достал бутылку виски. В ней осталась только треть, хотя этого было больше, чем достаточно. Эмоции немного затуманили разум, иначе он бы не забыл, что ему еще самому возвращаться в аэропорт. Эм как раз вышла из душа и слышала этот до боли знакомый скрип. Не одеваясь, что ей от него скрывать, в одной шелковой ночной рубашке, она решительно вошла к нему в комнату. Какой там стук?! - Какая сегодня необходимость квасить? Бен сглотнул. - В смысле? - Ну раньше ты напивался из-за того, что я имела наглость спать в одной постели с мужем. Сейчас его нет. В чем дело? - Почему ты отчитываешь меня как ребенка? Я хочу и бу... Эм подлетела и выхватила из его рук полный стакан виски. - Не будешь! - Громко крикнула она. - По крайней мере не в моем доме. Бен потянулся за стаканом, сделав шаг вперед. Реакция Эм не заставила себя долго ждать. Несмотря на то, что на полу был ковролин, стакан разлетелся на несколько больших осколков, а виски оставил на ковре янтарное пятно. - Ты в своем уме? - С учетом того, что я с тобой наедине уже несколько часов, то очень сомневаюсь. Бен взметнул вверх брови и покачал головой, оглядывая результат ее попытки самоутвердиться в своем доме. - Что? - Высоко взметнув брови, вопрошала Эм, - Бен, я не дам тебе спиться. - Она выдохнула и заходила по комнате. - Ты думаешь, я не видела, что происходит? Думаешь, что домработница выгребала из под твоей кровати батареи бутылок? Нет, Бен. Это была я. И вместо того, чтобы заливать свое горе, мог бы... - Что мог бы, Эм? Что? - Тут уже он начал выходить из себя. - Почему ты не можешь понять, что я люблю тебя, и любил, и... - И? Любишь ты только себя, и думаешь ты тоже только о своих чувствах. Оливия, может, тоже тебя любила. - Она тут при чем вообще? - А при том. Что ты корчишь из себя овечку уже лет десять, хотя ты свое одиночество сам себе сколотил. - А мне надо было от ролей отказываться, и сидеть никому неизвестным? - Ты бы уже не был никому неизвестным, Бен. Но если бы ты думал о других. Да хотя бы обо мне. Если бы ты объяснил мне все, Бен... - Не начинай опять, я пытался тебе объяснить. - Да? Через два года! - Я уже достаточно натерпелся за это время, Эм. Пожалуйста. - Чего ты натерпелся? Случайных связей, в которых ты цитата: "замечен не был". - Я тебя умоляю, там, где эти связи происходят, сложно что-либо заметить. - И тебе не стыдно? Даже не отрицаешь? - А должно быть? Я, как ты не устаешь повторять, совершенно свободный зазнавшийся, зажравшийся эгоист. - Да это мягко сказано! И ты еще удивляешься, почему ты один? - Я тебе не буду говорить, какая очередь выстроится по щелчку пальцев. - Ты не забылся? Ты, вроде, извиняться приехал. Или уже передумал? Вспомнил все свои подвиги? Да пока я твоих баб буду перечислять солнце успеет зайти и взойти дважды! Ты ради этого приехал? Позлить меня? На Ибице, что, в клубы не пускают уже? Возраст не тот? Твоя молоденькая русская без тебя развлекается? Выпьем за нее? Самая большая бутылка коньяка летит вниз. - Кто еще? Элис Ив, это за ее здоровье. Еще одна. - Террористка... или как ее там, не важно. Это за нее. Еще одна. Коллекционная. - С которой ты в Августе снимался, за нее! Теперь уже виски. - Как я Лив Тайлер забыла? Еще одна. - Одногруппница твоя. С которой ты за ручку бегал. Глобусы и Оскары уж не буду перечислять, даже в твоих закромах не хватит алкоголя для их здравого существования. - А как же Сирша Ронан, эта...как ее...Аделаида и еще пару десятков человек с которыми я имел обыкновение фотографироваться и сниматься в фильмах! - Нападал уже Камбербетч. Эм пропустила мимо ушей его слова. Она разглядывала оранжевые лужи на полу, груду осколков и саднящие пальцы. Единственное, чего она не понимала, откуда у нее столько порезов на руках. Она так остервенело била об пол бутылки дорого алкоголя, не обращая внимания на его слова и лужу крови на ковре. - Единственная, в ком я не сомневаюсь - это Ребекка, - после долгой паузы призналась Эм. - Еще бы ты в ней сомневалась. Мы знакомы настолько долго, что кадры Конца Парада можно считать запечатленным инцестом. - Об остальных ты скажешь то же самое? - Каких остальных? Эм, прекрати делать из меня невесть кого. - Да такого слова ни в одном языке мира нет! - Ты тоже, знаешь ли, у окошка не сидела. - Ты не знаешь, что со мной было после того, как ты улетел на съемки "Боевого коня" и словом не обмолвившись. Когда я видела кадры твоего прилета в аэропорт Лос-Анджелеса. Ты не видел эти глаза официантов полные сожаления, когда я весь вечер просидела в ресторане. Одна. И после этого я не имею права тебе это высказать? Ты за этим приехал? Расставить точки над i? Тогда не затыкай мне рот, тем более единственный шанс ты уже упустил из-за своей нерешительности. - Эм, ты замужем. - Спасибо. Я-то как-то пропустила этот факт своей биографии. - Прекрати. Дай мне сказать! Он закрыл лицо руками и встал на колени. Прямо на осколки. - Встань! - Не дергай меня! Просто слушай! - Грозно сказал он. Эм замерла. Он взял ее холодные, мокрые, пахнущие алкоголем ладони в свои руки. Ее пальцы нарывало от коньяка, попавшего в царапины, а с кончиков пальцев капала кровь. - Тогда, я испугался, что не смогу улететь, если увижу тебя еще раз. Я был уязвим. Я боялся, что мы станем уязвимыми, потому что я не мог упустить... да, я не мог упустить свой шанс, - это было даже больше признание самому себе, нежели ей. Но, единственная женщина, которую он любит, никак не отреагировала. Она стояла и смотрела на него сверху вниз полными слез глазами. Бен даже не мог понять какие именно чувства она сейчас испытывает. - Эм, я сплю с другими женщинами, да, - решил он зайти с другого края. Он сжал ее пальцы, чтобы она не могла убрать ладони. - Да, спал. Но я не могу уснуть и проснуться с ними в одной постели. Я мог просыпаться только с тобой. Ты заряжала меня своей улыбкой. Мне хотелось жить. Сейчас я просто работаю так много как могу. Я не пытался искать такую как ты. Я знал, что ты одна. Но я не думал, что вы с Томом... Когда я увидел вас тогда, в Донмаре. Эм, у меня тоже есть чувства. Мне тоже было больно. Но я понимал, что сам во всем виноват. Когда родился Дэн, я был рад, правда. Я старался не видеться с вами, потому что мне было сложно и сейчас, я не смирился, Эм. Эм, никто не узнает, что я здесь был. Чем бы это не закончилось. Я прошу тебя, прости. Просто прости меня. Эм молчала. - Ты знаешь сколько дней прошло с нашего последнего поцелуя? - Ты хочешь меня впечатлить? Не выйдет. Сколько часов прошло с твоего последнего поцелуя, Бен? - А ты? - Он мой муж! А не очередная баба! - Почему ты не можешь меня понять? Или не хочешь? - Я любила и люблю... - Я не хочу рушить вашу семью. Я хочу, чтобы ты меня простила. - Ты приехал сюда, зная, что я одна. И ты хочешь, чтобы я тебя простила. Только этого. Камбербетч, ты - гребанный эгоист. Через пять лет. ПЯТЬ-ГРЕБАННЫХ-ЛЕТ! Ты понимаешь, что я только научилась жить с этой любовью? Я научилась отдавать любовь Тому, а не только принимать все, что он для меня делал все эти годы. Том... Том лечит меня, от ран, которые нанес ты. Но он никогда не сможет вылечить. Потому что лекарство передо мной, но я не могу его принять. За свою глупость я буду мучиться, я буду отвечать за твои ошибки, - ее голос задрожал и она замолчала. - Эм, - это не было его замешательством, лишь производное от ее имени. - Я тебя ненавижу! НЕНАВИЖУ! Ты слышишь меня Камбербетч? НЕ-НА-ВИ-ЖУ... Он берет куртку и уходит. - А знаешь за что? Я тебя ненавижу за то, что ни дня не переставала любить тебя! Ты представляешь какого мне жить, мать твою! Гребанный БЕНЕДИКТ! ТИМОТИ! КАРЛТОН! КАМБЕРБЕТЧ! Куда ты собрался, - орала она, - в очередной раз хочешь от меня сбежать? - Эм бежала за ним по лестнице. - Теперь тебе придется ответить, хоть раз, ответь что-нибудь, ответь ты мне, черт подери! Ты можешь быть самым принципиальным и решительным в любом вопросе, кроме отношений! Ты орешь направо и налево о том, как ты страдаешь, как тебе хочется детей и приходить в полный дом, а что ты для этого делаешь? Сбегаешь от меня, да даже не обязательно от меня, Бен. Ты сбегаешь, ты только это и делаешь. Я буду ненавидеть себя всю жизнь за то, что скажу, но если бы ты решился, да если бы ты просто сказал мне, все объяснил, Бен, Дэн мог бы быть твоим сыном, и, кто знает, может быть это был бы наш дом. А ты, даже сейчас, через столько лет. Ты приехал, ты говоришь как тебе плохо, а когда я признаюсь, что ни на секунду не переставала тебя любить, ты снова сбегаешь. Тебе нравится издеваться надо мной? Бороздить мои раны? - Я не могу рушить вашу семью. - Ты уже ее разрушил. Ты разрушил ее, когда не ответил мне, Бен. - Эм, прости... - Ты можешь извиниться только за одно. - За это. Она размахнулась и отвесила ему пощечину, оставляя следы крови на щеке. - За то,что ты так и не осмелился меня поцеловать. - Можешь ехать куда угодно, но если ты сейчас уедешь, можешь больше не появляться в нашей жизни. Щеку жгло от пощечины, сердце разрывалось на куски, он закрыл глаза и старался унять сердце. Пульс бил в висках, дышать было сложно. Раскрасневшаяся и обозленная любовь всей его жизни ждала решения. от которого зависела бы жизнь всех. Он делает глубокий вздох, разворачивается, садится на мотоцикл и уезжает.