Под дождем. Часть вторая

Минако еще никогда не просыпалась от приятного запаха съестного, живя отдельно от матери и бабушки, поэтому даже не сразу смогла понять, откуда же доносится дивный аромат специй и чего-то жареного. И только небрежно кинутый на спинку стула черный смокинг напомнил ей, как закончился предыдущий вечер. Минако не смогла удержаться от улыбки и всем телом потянулась, понимая, что былое счастье вновь накрывает ее с головой. Дождь прошел, и небо озарило солнце, приветливо заглядывающее сквозь неплотно задернутые шторы; из кухни доносилась какая-то возня, а ее постель все еще как-будто бы пахла мужским одеколоном. В эту минуту Айно не желала ничего, кроме как обнять обладателя приятного парфюма и снова увидеть искристые кошачьи глаза. Девушка накинула на голое тело халатик и, не думая о заспанном лице или растрепанных волосах, побежала на кухню. Тони, облаченный в одни лишь праздничные брюки, очень деловито стоял над плитой и что-то крайне увлеченно разглядывал, приготовив деревянную лопатку. — Проснулась? — сразу обнаружив в дверном проеме лучащуюся радостью Минако, Ледук тоже не удержался от улыбки: — Значит, не успел. Завтрак в постель отменяется. Но ты садись, располагайся. Вот увидишь, от моего омлета ты пальчики оближешь. Минако тут же подумала, что даже если он подаст ей самую последнюю гадость, она съест ее с таким удовольствием, словно шедевр кулинарии. — Ну раз уж ты взял шефство на кухне, я сбегаю в ванную, — девушка звонко чмокнула мужчину в щеку и тут же умчалась. Ей так давно не хотелось быть красивой… По-настоящему красивой. Без всяких там каблуков и неуютного макияжа, к которому она никогда не тянулась. Просто умыться, причесаться от души и знать, что большего ей и не нужно, она и так будет самой желанной и прекрасной женщиной на земле. Сейчас, принимая душ, выдавливая мятную зубную пасту на щетку, нанося скраб на лицо, Минако знала, что уже лучше всех. Потому что рядом есть он. Тони Ледук. Человек, который вот в этот самый момент готовит ей завтрак и ждет, когда же она вернется. — Пахнет просто божественно, — Минако с удовольствием уселась за стол напротив тарелки с потрясающим на вид омлетом и стаканом апельсинового сока. — И что же тут у нас такое? — Болгарский перец, помидоры, специи, сыр, — принялся перечислять Тони, явно довольный такой реакцией, но при этом старающийся напустить на себя самый невозмутимый вид. — И еще кое-что по мелочи. Он сел напротив Мины и пододвинул к себе свою порцию: — Надеюсь, ты оценишь мои способности, — на самом деле, весь его вид говорил, что в этом он даже не сомневается. — Нет, это и правда очень вкусно! — попробовала Минако кусочек. — Да у вас просто талант, мистер Ледук. По-моему, вы ошиблись с профессией, — и тут же принялась за следующий. — Лестно, конечно, однако кроме этого я ничего не умею, — расхохотался довольный похвалой парень, чуть запрокидывая голову. — Омлет — мое коронное блюдо. И единственное. — Даже если так, я все равно вкуснее омлета не пробовала. Кто бы подумал, что в этом блюде ты переплюнешь даже мою бабушку! — Ох, я весь в смущении! Оба смеялись и болтали, уминая приготовленный Тони завтрак, и у обоих было ощущение, что никакого расставания на самом деле и не было. Утро было настолько идеальным, что даже не верилось, что оно может когда-нибудь закончиться. Впереди были замечательные выходные, и они обещали Минако самые фантастические моменты ее жизни. — Спасибо, Тони. Я даже не знаю, как передать, насколько я счастлива сейчас. Я и вчера пыталась это сказать, однако у меня ничего не вышло. И теперь что-то не очень получается. Минако и правда не знала, как выразить все то, что переполняло ее в данный момент, и к горлу снова подкатывал колючий ком, мешающий говорить. — Я тоже тебе благодарен. Если бы не ты, я бы сейчас, в самом лучшем случае, прозябал в гостиничном номере, ну или шатался без всякой цели по магазинам. А тут — такое начало дня, я уже не говорю о прошедшей ночи, — он приподнял стакан с соком, словно это был бокал вина, и залпом осушил остатки напитка. — Ты чудесная девушка, Минако. Минако приложила ладони к пылающим щекам, еще как-будто бы не веря в реальность происходящего. Ведь так просто не может быть. НЕ МОЖЕТ. Слишком сказочно, слишком по-волшебному. Всего за несколько часов обрести свое счастье… Ну разве такое еще случается? — Знаешь, — Тони собрал со стола опустошенную посуду и принялся ее мыть, — может, ты поделишься со мной своим телефоном? Мне через пару дней идти в плаванье, а так… вдруг тебе захочется еще как-нибудь встретиться со мной. Ну, когда я вернусь, и у тебя найдется свободный вечер. Я позвоню. Минако еще ничего понять не успела, а нечто тревожное вдруг как-будто сжало что-то в груди: — Свободный вечер? — бездумно переспросила она, превращаясь в слух. — Ну да, — кажется, Тони слегка смутился, потому что как-то нервно пожал плечами. — По-моему, мы хорошо провели вместе время, разве нет? Мне казалось, что… — Провели время? Ледук наконец обернулся и одним движением выключил кран. Минако сидела к нему лицом и прямо смотрела на мужчину, сжав пальцами голые колени, незащищенные легкомысленным розовым халатиком. Однако взгляд ее была настолько изумленным, настолько непонимающим, словно Тони вдруг заговорил с ней на незнакомом языке. — Минако? С тобой все хорошо? Ах вот как, оказывается… У Тони всего лишь был свободный вечер, и он прекрасно провел время. Спасибо, милая Айно, что подвернулась под руку. А то бы пришлось мух по потолку считать в занюханной гостинице. — Минако! Девушка не ответила. Всю ее с ног до головы передернуло от отвращения, и она зябко потерла плечи. Так мерзко ей еще никогда не было. Перепуганный Тони опустился перед ней на колени и зачем-то подергал ее за ладони, но ничего уже не дрогнуло в душе Минако. В ней даже протеста не поднялось, когда он попытался обнять ее за плечи, она лишь через силу отвернула свое бледное лицо. Единственное, чего ей хотелось, чтобы он не видел в ее глазах то унижение и стыд, которое она испытывает в этот момент и ничего не может с этим сделать. Тони чертыхнулся и рывком поднялся, машинально выдергивая из кармана брюк пачку сигарет. У Мины даже не было сил сказать ему, что она до тошноты не переносит этот запах. Ледук безжалостно распахнул форточку и затянулся, закусывая фильтр, нервно перекатываясь с носка на пятки. — Ну знал ведь, ну знал, что так оно и будет! — зло объявил он, наверное, самому себе и выкинул недокуренную сигарету на улицу. Минако никак не отреагировала на его слова, лишь оперлась головой о руку. — Минако, я прекрасно понимаю, что причинил тебе боль, — он обернулся и сел напротив, нервно сжимая руки. — Но я не хотел этого. «Правда?» — Минако очень хотелось ухмыльнуться, однако не получалось. Тело оцепенело, но мозг отчаянно работал, ни на секунду не умаляя душевных мук. — Я и не знал, что ты все вот так… серьезно. Пойми меня. Постарайся, пожалуйста. Я почти все свое время провожу в море, — очень ровно начал Тони, с трудом владея голосом, — меня больше полугода нет на суше, иногда я по неделям не выхожу на связь с родными. И я тебе не пара. Я любой женщине не пара! — ему так хотелось до нее достучаться, но Минако словно была глуха. — Я в принципе не завожу никаких серьезных отношений, понимаешь? Нет, не понимаешь! — беспомощно сердился он, видя пустые глаза девушки. — Мина, ну не хочу я этих голословных обещаний, не хочу! Не желаю я кого-то к себе привязывать, мучить, самому ревностью исходить, а потом в людях разочаровываться! Я всегда буду далеко, никогда не смогу помочь, не буду рядом, когда больше всего буду нужен. И хотя Тони видел, что Минако мало реагирует на его слова, ему было действительно больно представать перед ней в таком свете. Ничуть она не изменилась, эта странная Айно. Живет в своем иллюзорном мире, в пряничном домике, где нет никаких напастей. И знать не хочет, что на свете не все так сахарно, как хотелось бы. А с другой стороны… Ей ведь, привыкшей к своим сказкам, страшнее всего в действительности живется. Вот такой вот неприглядной, уродливой действительности, где прекрасные принцы приходят к Золушкам только на одну ночь. — Мина, милая, — Ледук уже терял надежду доказать ей хоть что-то, — прошло почти шесть лет. Мы уже не дети. Мы взрослые люди. Через два дня я ухожу в плавание, ты — остаешься. Когда я вернусь? А я и сам не знаю, когда. Как я могу обещать тебе хоть что-то? И брать обещание с тебя? Мы столько лет не виделись… разве можно решать нашу судьбу вот так — лишь проведя вместе ночь и одно утро? Минако только глубоко вздохнула, ничего не ответив. Быть может, он тысячу раз прав. Но нужна ли эта правота, если она приносит столько горя? — Минако, помнишь, что я тебе сказал вчера? Будь счастлива здесь и сейчас. Обещания ничего не стоят. Мой отец обещал любить мою мать до конца жизни. А потом бросил ее вместе со мной. Ятен обещал оберегать тебя, пока я не вернусь. И увел мою любимую девушку, — он сглотнул, и Минако только сейчас подняла на него взгляд. — Вчера и сегодня ты делала меня очень счастливым, Мина. Очень. Но я не хочу себе позволить даже надеяться, что так будет и впредь, чтобы больше не чувствовать разочарований. Мне хочется, чтобы время, проведенное с тобой, всегда было моим светлым воспоминанием о чем-то бесконечно нежном и родном. И твои — такими же. Надеюсь, ты все-таки поймешь меня когда-нибудь. Он дотронулся губами до лба девушки и вышел из кухни. Минако слышала, как он собирается сначала в комнате, потом в коридоре, и сердце ее разрывалось на куски. Уже во второй раз она слышит, как из ее жизни уходит очень важный ей мужчина, но что за разные чувства владеют ей! Небо и Земля. Две стороны медали одного горя. Тони ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и Минако машинально прошла к себе в комнату, лишь бы больше не сидеть на одном месте. Рыдать не хотелось, однако внутри образовалась странная пустота. А может, и не странная вовсе. Вполне себе объяснимая. Банальная до скрежета зубов. Она снова осталась одна. Девушка тоскливо посмотрела на стену, где было столько много фотографий, и с грустью подумала, что их с Тони фото никогда не будет висеть по центру. Он сам предупреждал ее об этом, только она, глупышка, и не подумала прислушаться к его словам. Надо что-то делать. Второй волны депрессии ей просто не перенести. Минако сжала пальцами виски и прикрыла глаза. Дальше так продолжаться не может. Наивная выпускница Минако Айно должна наконец остаться в прошлом. И больше никогда — никогда! — не возвращаться к своей первой неудавшейся любви.