Re-Time

Такое редкое осеннее солнце пересчитывало веснушки на носу Лайлы Шотмэн. Она сидела на скамье в центральном парке, задумчиво глядя на детскую площадку неподалеку. Но взгляд ее абсолютно остекленел. Ей не нужно было всматриваться в то, что происходило там, ведь она приходила сюда при каждой удобной возможности и знала большинство ребятишек, игравших там, в лицо, а некоторых даже по именам. Лайле точно было известно, что Лили строит очередной замок из песка, Джек пытается забраться как можно выше, а Питер хвастает новой машинкой. Глубоко вздохнув, миссис Шотмэн поднялась со своего места и направилась к дому. Подъем на лифте на одиннадцатый этаж занял меньше минуты. Замок щелкнул, и Лайла, убрав ключи в карман, вошла в квартиру. Здесь было кристально чисто — Арнольд всегда удивлялся умению жены поддерживать такой порядок в доме. И хотя Лайла, возвращаясь с работы, сильно уставала, она брала себя в руки и готовила, прибирала, вносила нотку уюта в их с мистером Шотмэном совместное жилье. Вот только обоим было известно, как мечтает рыжая красавица, чтобы здесь царил хаос, устроенный маленьким продолжением ее и Арнольда. Миссис Шотмэн грезила о детях вот уже не первый год. Арнольд хорошо отнесся к идее супруги завести ребенка. Лайла подошла к этому со всей ответственностью. Она исключительно правильно питалась, старалась соблюдать режим дня и полностью исключила из употребления алкоголь в любых количествах. Терпеливо рассчитывая дни овуляции, Лайла каждый раз верила и надеялась, что на этот раз у них с Арнольдом все получится, и внутри нее, наконец, зародится новая жизнь. В такие ночи они занимались сексом по нескольку раз, чтобы увеличить вероятность благоприятного исхода. Месяц за месяцем, глядя на тесты с одной полоской, Лайла теряла надежду, но через несколько дней снова «оживала» и с удвоенным рвением бралась за собственное здоровье. И однажды удача все-таки улыбнулась миссис Шотмэн. Эти шесть месяцев она летала, как на крыльях. Даже проявления жесткого токсикоза заставляли ее безгранично радоваться. Да, голова кружилась, часто тошнило, а обоняние обострилось настолько, что даже полицейская служебная собака, наверное, обладала худшим чутьем, но ничто не могло стереть счастливую улыбку с милого личика Лайлы. Второе УЗИ показало мальчика. Шла двадцать шестая неделя беременности. Почувствовав однажды ночью жажду, Лайла поднялась с постели и направилась на кухню. Кипяченая и отфильтрованная вода проникла в организм беременной. Но через мгновение Лайле показалось, что часть жидкости она все-таки пролила. Взглянув вниз, женщина вскрикнула. По ее правой ноге не спеша спускалась вниз большая капля крови. Лайле было очень страшно. Она прочла кучу всяческой литературы о беременности и родах, советовалась с лечащим врачом и мужем. А потому тревога за не рождённого сына была очень сильна. Кровотечение усиливалось. Белокожая от природы Лайла становилась все бледнее и бледнее с каждой минутой. Арнольд все время был рядом с супругой. Акушеры решились на стимуляцию родов, однако развернуть ребенка, находящегося в тазовом предлежании, не представлялось возможным. Единственным способом спасти малыша было кесарево сечение. Арнольд настоял на том, чтобы операцию проводил лично он, хотя большая часть врачей была против этого, так как они опасались того, что излишнее волнение доктора Шотмэна может неблагоприятно повлиять на исход операции. Однако удивительное хладнокровие Арнольда заставило их согласиться. В 6:38 утра на свет появился Филлип Шотмэн. Он был очень слабым и крохотным — всего восемьсот шестьдесят три грамма. Ребенок тут же был помещен в реанимацию и трое суток находился на искусственной вентиляции легких. Лайла чувствовала себя неплохо, хотя и не могла добраться до отделения, в котором находился ее сын. Арнольд по нескольку раз в день навещал сына, задумчиво глядя на него сквозь прозрачный бокс. Он был до странности молчалив, лишь изредка перекидывался парой фраз с дежурным врачом о показателях. Возвращаясь в палату жены, он всячески старался убедить ее в том, что все будет хорошо. Лайла уже перебирала в голове список покупок, который она выучила наизусть задолго до беременности. Утро четвертого дня принесло чете Шотмэнов плохие новости: состояние ребенка резко ухудшалось. Открывшееся кровоизлияние в мозг стремительно забирало жизнь из маленького тельца. В тот день Арнольд метался из здания больницы на задний двор и обратно. Столько никотина за один день в его организм не попадало никогда. Он зашел в палату жены всего два раза. Не посвящая в подробности, он велел ей сохранять спокойствие. Лайла, давно не видевшая мужа в таком растерянном состоянии, чувствовала, что все идет не так гладко, как говорил Арнольд. Вечером дверь медленно открылась, принимая в помещение Шотмэна. Он долго сидел молча у постели супруги, не решаясь начать разговор. Но где-то слева под ребрами Лайлы кольнуло. Она уже все поняла, но еще не приняла. Когда Арнольд озвучил страшную догадку жены, она молча смотрела на него несколько секунд, а потом громко закричала. Бившуюся в истерике Лайлу удалось успокоить с большим трудом. Вколов ей дозу снотворного, дежурный врач выразил мистеру Шотмэну свои глубокие соболезнования и тихо удалился на пост. В тот вечер Арнольд напился во второй раз в своей жизни. — Эм-м-м… ну… если хотите, можете оставить мне сообщение после гудка… — Брэйни, сколько можно, возьми трубку?! Мне надо с тобой поговорить. Ты же не сможешь бегать от меня вечно! В общем, так: я буду ждать тебя в нашем кафе в восемь. И только попробуй не принести туда свою тощую задницу! Хельга нажала на экран телефона, и тот погас. Посмотрев на тонкие серебристые часы на запястье, она вздохнула. Патаки безбожно опаздывала на первую примерку свадебного платья. Ей уже три раза позвонила Ольга, периодически перебиваемая не очень довольной портнихой. Пришлось стандартно соврать о пробках на дороге. Быстро перебирая длинными ногами, обутыми в замшевые сапоги на высоких шпильках, Хельга, тяжело дыша, вошла в свадебный салон мадам Рошаль. — О, дорогая! — с легким прононсом произнесла хозяйка. — Наконец-то ты пришла. Мы все просто в восторге от твоего будущего платья! Это первая примерка, но могу поклясться, что ты будешь самой красивой невестой в городе! — Какая чудная самореклама, — оскалилась в саркастической улыбке Патаки. — Ладно, тащите сюда ваши тряпки. Мадам Рошаль выглядела глубоко оскорбленной. С силой развернувшись на каблуках, она скрылась в комнате слева. Через минуту оттуда показалась Ольга. Лицо ее было укоряющим. — Хельга, как так можно? — возмутилась сестра. — Зачем ты обидела мадам Рошаль? — Разве? — Патаки-младшая подняла брови. Ольга кивнула, скрестив руки на груди. Хельга закатила глаза. — Ладно-ладно, я извинюсь. Через несколько минут, выдав какое-то жалкое подобие извинений, Хельга не спеша поворачивалась кругом, стараясь разглядеть себя во всех стоящих рядом зеркалах. Ее взору предстала очень стройная невеста в белом платье с легким кремовым оттенком. Наряд красиво облегал фигуру почти до колена, легко расширяясь к низу и заканчиваясь полутораметровым шлейфом. Грудь Хельги была затянута в тугой корсет и соблазнительно приподнималась при вдохе. Мадам Рошаль выжидательно смотрела на клиентку. Поджав губы, Хельга сказала задумчиво: — Ну что ж, неплохо, но есть один вопрос: зачем эта длинная хрень сзади? — Отличный шлейф, — вступилась за наряд Ольга. — Я ж не Королева Английская, чтобы за мной следом что-то таскалось! Отрежьте! — скомандовала она, повернувшись к хозяйке салона. Та, казалось, была готова разрыдаться — практически все ее клиентки всегда оставались довольны, а тут… Она так трудилась над этим специальным заказом, а ей велят «отрезать». Но, проглотив стоящий в горле ком, француженка кивнула. Хельга тем временем заставила сестру расшнуровывать корсет. Когда тот был снят, она стала торопливо переодеваться, оставив платье на полу. Такого кощунства мадам Рошаль вытерпеть не могла. — Зачем ты так? — со слезами в голосе спросила она. — В смысле? — не поняла Хельга, закидывая сумочку на плечо. Женщина в ответ махнула рукой, сгребла драгоценное платье в охапку и поспешно удалилась. — Хельга, да что происходит? — всплеснула руками Ольга. — Ничего, — пожала плечами Патаки-младшая. — Я спешу. — И, звякнув «ловцом снов» над дверями, она скрылась в потоке людей на улице. — Иногда мне просто не верится, что она — моя сестра, — вздохнув, сказала Ольга. *** Арнольд расписывался в очередной истории болезни. День протекал на удивление спокойно — всего два аппендицита и одна замена сердечного клапана. Смена подходила к концу, и Шотмэн уже грезил о вкусном ужине, приготовленном женой и горячей ванне, как два санитара в сопровождении одной из дежурных медсестер вкатили в операционную очередного пациента. Арнольд нахмурился, понимая, что ему опять придется взять в руки инструменты сегодня и последовал за вошедшими. На столе лежал мужчина. Довольно крупный, среднего роста, на вид лет пятидесяти пяти. Его лицо на мгновение показалось Арнольду знакомым, он попытался вглядеться в него получше, но на того уже надели маску. Шотмэн машинально протянул руку за историей. Опять сердце. Бросив быстрый взгляд на верхнюю строку документа, он прочел: «Роберт Патаки, 57 лет». Брови Арнольда поползли вверх, но подошедшая ассистентка своими словами «Всё готово, доктор Шотмэн» заставила его снова превратиться в существо без эмоций. — Ей-богу, Лоренцо, они сведут меня с ума! — Хельга плюхнулась на мягкий офисный диван. — Можно подумать, это они выходят замуж. Ты случайно не делал никому из них предложение? — Она воззрилась на жениха. — Мог бы, наверное, — пожал плечами тот с улыбкой, — но есть проблема: мне совершенно не нравятся хорошие девочки. К сожалению, я влюблен в одну хулиганку. — Фе-е-е, — скривилась Хельга, — какой мощный поток ванили с карамельками. Лоренцо захохотал и сел рядом с возлюбленной. — Ты не любишь сладкое, милая? — его рука поползла по коленке Патаки вверх. — Мне бы что-нибудь острое, — сказала Хельга, потянув Лоренцо за галстук. Слившись в поцелуе, они не сразу услышали мелодичный звонок мобильника в сумочке Хельги. Грязно выругавшись, Патаки извлекла гнусный аппарат и гневно воззрилась на экран. На нем, мигая и переливаясь, светилась надпись «Соня». — Что за черт, Мириам? — рявкнула Хельга, нажав пальцем на экран. Лоренцо молча следил взглядом за любимой. Та внимательно прислушивалась к голосу из телефона, и выражение ее лица сменилось с гневного на удивленное. — Я сейчас приеду, — коротко бросила она, положив трубку. — Что-то случилось? — У Боба плохо с сердцем, — медленно промолвила Хельга. — Его оперируют. Я должна ехать. — Я с тобой, — Лоренцо снял пальто с вешалки. — А работа? — Подождут, — он взял ее за руку и, быстро выйдя в коридор, нажал на кнопку лифта. Через четверть часа Хельга и Лоренцо быстро шли по больничному коридору. Увидев Ольгу и Мириам, сидящих на диване со скорбными выражениями лиц, Хельга резко остановилась. — Выкладывайте, — потребовала она. — Мы пока ничего не знаем, — дрогнувшим голосом сказала Ольга, громко высмаркиваясь в бумажный платок. Патаки-младшая возвела глаза к потолку. — Ну, так чего сопли распустили, как будто он… Она не стала договаривать, потому что мать с сестрой тут же принялись рыдать сильнее. Лоренцо обнял Хельгу за плечи. Он понимал, что на самом деле она боится за жизнь Боба ничуть не меньше, чем эти двое. Но такова уж была ее натура — на людях его невеста всегда выглядела крепким орешком. Молоденькая медсестра с планшетом подошла к сидящим. — Вы — родственники Роберта Патаки? Ольга и Мириам дружно закивали. — Операция закончена. Доктор Шотмэн сейчас подойдет и все вам объяснит. Хельга на секунду впала в ступор. «Доктор Шотмэн?» — пронеслось в голове. Нет, наверное, просто однофамилец. Где-то в районе коленок Патаки ощутила легкую дрожь. — Здравствуйте, — послышалось у нее за спиной. Хельга резко развернулась и почти мгновенно встретилась с взглядом пронзительных зеленых глаз. В голове помутнело, потом в ушах зазвучала какая-то сумасшедшая мелодия. С трудом заставив эту какофонию утихнуть, Патаки выдавила: — Арнольд?!