Re-Time

Время поджимало. Почти всё утро Арнольд потратил, пытаясь укротить свои непослушные волосы. В обычный день он оставил бы все, как есть, но раз повод особенный, выглядеть нужно соответственно. Школьный выпускной бывает один раз в жизни. Джеральд нетерпеливо топтался на пороге комнаты Шотмэна. Он то и дело смотрел на часы, а затем взирал на друга с укоризной. — Да хватит уже собираться, Казанова! — возмутился он в очередной раз. — Еще чуть-чуть, — бросил Арнольд, пытаясь пригладить особо непослушную прядь. — Честное слово, Арнольд, даже Тимберли наряжается на свидания быстрее! — не выдержал Джеральд. Шотмэн сдался. Развернувшись, он снял со стула приготовленный бабушкой смокинг и, застегиваясь на ходу, как-то жалобно посмотрел на друга. — Я выгляжу, как идиот! — Старик, — ухмыльнулся Джеральд, — если мы когда-нибудь и выглядели потрясно, то это именно тот момент. Я подарю свою коллекцию карточек первому встречному, если сегодня мы не подцепим кого-нибудь! — Приготовь тряпочку, чтобы пыль с коробки смахнуть, — покосился Шотмэн на друга. Джохансен возвел глаза к потолку, но промолчал. — Ты можешь себе представить, — активно жестикулируя, воскликнул Джеральд, бодро вышагивая по улице, — нам уже семнадцать! Начинается новая жизнь, в которой мы можем делать все, что захотим! Аллилуйя! У школы номер сто восемнадцать собралась большая толпа. Парни в смокингах, девушки в платьях всех цветов и оттенков. Шотмэн и подумать не мог, что когда-нибудь увидит их такими. Засунув руки в карманы брюк, он сосредоточенно выискивал взглядом кого-то в толпе. Да, она тоже была здесь. Длинные волосы, обычно собранные в тугие косички, теперь свободными огненными волнами спускались по нежным белым плечам. Бирюзовое платье слегка поблескивало на солнце. Белые туфли-лодочки слегка стучали каблучками по тротуару. Никогда в своей жизни Шотмэн не видел ничего прекраснее. Лайла Сойер. Мечта и любовь. Джеральд перехватил взгляд друга и понимающе похлопал его по плечу. — Мальчики, вы выглядите, как настоящие джентльмены! — Фиби Хейердал в белом миди-платье подошла к приятелям. — Спасибо! — хором ответили те. — Выглядишь отпадно, — как бы невзначай сказал Джеральд, смерив миниатюрную брюнетку оценивающим взглядом. Ее волосы были собраны в красивый пучок, на лице легкий мэйк-ап. Очков не было. — Ты купила линзы? — удивился Джохансен. Хейердал смущенно кивнула. — Папа сказал, что, как только мне исполнится восемнадцать, я смогу сделать лазерную коррекцию зрения. Я так счастлива! — сияя улыбкой, сообщила девушка. — Мы очень рады за тебя, — тепло улыбнулся Шотмэн в ответ. — Ба! Гляньте-ка! — из толпы показалась высокая фигура Хельги Патаки. — Шляповолосый и репоголовый, наша сладкая парочка! Косите под секретных агентов? И чем это ты намазал свои волосы, Арнольдо? Может быть, салом своей престарелой хрюшки? — Она расхохоталась. — Ты, как всегда, сама любезность, — прищурясь, сказал Арнольд. Хельга оскалилась. — Всё, лишь бы вы улыбались. — А ты, похоже, на похороны пришла, — едко заметил Джохансен, скрещивая руки на груди. Хельга была одета в макси платье с разрезом почти от бедра. Длинные стройные ноги слегка стягивала шнуровка босоножек на каблуке. Светлые волосы, завитые в локоны, прикрывали обнаженные лопатки. — Верно подмечено, Джохансен. Я хороню те скорбные времена, когда вынуждена была видеть вас каждый день, — парировала Патаки. — Мы, пожалуй, пойдем, — Фиби взяла подругу за руку и поспешила раствориться с ней в толпе. — Она просто невыносима, — с отвращением сказал Джеральд. — Неужели нельзя оставить свои шуточки хотя бы сегодня? — Это же Хельга, — пожал плечами Шотмэн. — Клинический случай. — Уже говоришь, как врач, — улыбнулся приятель. Церемония вручения дипломов прошла на удивление быстро и легко. Радостно крича какую-то чушь, выпускники торопливо садились в машины, чтобы поскорее оказаться в клубе, забронированном на всю ночь для праздника. Намечалась грандиозная вечеринка, которую каждый был просто обязан запомнить на всю жизнь. Арнольд все время наблюдал за Лайлой, но пообщаться с ней никак не удавалось: рыжая красотка всё время ускользала из поля зрения в последний момент. Ласково улыбаясь, она подходила от одной горстки празднующих к другой. Она была словно мираж. Шотмэн начинал нервничать. Он присел за барную стойку, даже не заметив этого. — Чего грустишь, ковбой? — раздался голос впереди. Арнольд поднял глаза. Симпатичная девушка-бармен смотрела на него с приветливой улыбкой, легко вращая в руках шейкер. — У тебя же сегодня праздник, или я ошибаюсь? — Ага, праздник… — грустно улыбнулся Шотмэн, подперев кулаком щеку. — Какое-то у тебя неподходящее настроение, — поджала губы девушка. — Давай-ка я тебе помогу? Она ловко повернулась к бутылкам позади себя. Взяв в руки сразу несколько, она будто из воздуха выудила высокий бокал, и стала, словно алхимик, смешивать в нем их содержимое. Смесь с каждым вливанием меняла цвет. Когда девушка закончила, перед Арнольдом стоял полный бокал с темно-бурой жидкостью. — Твое настроение на сегодняшний вечер и ночь, — с улыбкой сказала бармен. — Ты что, я не пью! — замахал руками Шотмэн. Та в ответ хитро прищурилась. Придвинувшись ближе к Арнольду, она негромко сказала: — А кто тут пьет? Пойло — для непосвященных. А этим нужно наслаждаться, а не жрать вёдрами. — И что это? — Это мой маленький секрет, — подмигнула девушка. — Я не уверен, что… — Пей. Арнольд несмело поднял бокал и приложил к губам. Жидкость оказалась весьма странного вкуса. Сначала он почувствовал сладковатый оттенок вишни, затем — что-то пряное, под конец где-то в горле стало тепло, и легкая горечь стала завершающим аккордом. — Необычный вкус, — сказал Шотмэн. — Ну, ты ведь не умер, — ухмыльнулась бармен. — А, значит, все в порядке. Арнольд осушил бокал. Обернувшись назад, он снова нашел глазами Лайлу. Та танцевала с каким-то парнем из параллельного класса, имени которого Шотмэн не знал. Он что-то шептал на ухо Лайле, почти касаясь его губами. Она улыбалась, иногда робко хихикая. Затем она кивнула своему спутнику, и они удалились из зала, держась за руки. Шотмэн развернулся обратно. — Ты можешь сделать еще? — хмуро глядя в глаза девушки-бармена спросил он. Та понимающе кивнула. — Пятьдесят баксов, и тебя уже не будет волновать твоя рыжая зазноба. По крайней мере, сегодня. — А ты проницательна, — улыбнулся Шотмэн. — Работа у меня такая, юный падаван, — рассмеялась она. Арнольд положил названную сумму на стойку. Помедлив, он положил сверху еще столько же. — За понимание, — пояснил он. С каждым выпитым бокалом к Шотмэну приходило безразличие к окружающей его обстановке. Оно странно сливалось с легкой ноткой веселости. Голова чуть кружилась, но на ногах он стоял вполне твердо. — Лучше? — осведомилась бармен. Арнольд кивнул и, поблагодарив девушку, поднялся. Ему вдруг захотелось в туалет. Он нашел его не сразу. Две двери красного цвета, отличающиеся лишь буквами на них, находились возле подвала в закоулке за небольшой стенкой в глубине клуба. Удовлетворив свою естественную потребность, Шотмэн вышел в коридор. — О, голова-сало, ты опять попался мне на глаза, — раздался рядом знакомый язвительный голос. Арнольд посмотрел Хельге в глаза. Секунду он стоял молча, а затем друг резко рванул вперед. Прижав одноклассницу к стене, он тихо и угрожающе сказал, подчеркивая каждое слово: — Не называй меня так. Патаки замерла, глядя на Шотмэна большими удивленными глазами. Он смотрел на нее в упор, прожигая насквозь. — Как хочу, так и называю! — рявкнула Патаки в ответ. Арнольд схватил Хельгу за плечи, распахнул дверь подвала и, с силой втолкнув туда ошарашенную девушку, зашел следом. — Какого черта, репоголовый?! — её лицо в тусклом свете слабой лампочки выглядело рассерженным. Шотмэн молча захлопнул дверь. Он медленно подошел к Хельге. Опершись одной рукой на стену возле ее левого уха, Арнольд неторопливо заговорил: — Вот что, Патаки, — он особо выделил ее фамилию, — я сыт по горло твоими подколами. Ты достала меня. Сегодня выпускной, но даже в этот день ты не можешь затолкать свои оскорбления куда подальше. Ты даже не представляешь, как бесишь меня! Шотмэн посмотрел в глаза Хельге. Что это? Патаки плачет?! — Арнольд… — прошептала она, и слеза скатилась по ее губам. Шотмэн ощутил нечто странное. Жалость создавала вместе с ненавистью дикий микс чувств. Незнакомый напиток придавал импульсивности. И, поддавшись ей, Арнольд прижал плачущую девушку к стене и поцеловал в губы. Мокрые и соленые, они заставляли его все сильнее впиваться в девушку, стоящую перед ним. Его рука коснулась правого бедра под разрезом и неторопливо поднималась вверх. Только через несколько секунд до Шотмэна дошло, что Патаки отвечает на поцелуй. Вжавшись в стену, закрыв глаза и не касаясь его, она все-таки не отстранялась. То ли алкоголь помутил разум Шотмэна, то ли Хельга действительно в этот момент была красивой. Она не грубила ему, на ее щеках поблескивали слезы, ресницы дрожали. Она казалась в этот момент абсолютно другой. Хрупкой и беззащитной. И он не смог устоять. Одной рукой Арнольд придерживал Хельгу за талию, другой пытался нащупать молнию на ее платье. Патаки что-то промычала и попыталась оттолкнуть Шомэна. — Да ты с ума сошел, репоголовый! — большие голубые глаза как-то испуганно смотрели в упор. Арнольд покачал головой. — Интересно, ты всегда такая? — Какая? — Двуличная. — О чем ты говоришь? — О том, — он приблизил свое лицо к ее, — что ты сейчас сказала мне «нет», а твое тело говорит совсем другое… Она молчала несколько секунд. Затем резко, словно выплюнув фразу, выкрикнула: — Да ты бредишь! — Я так не думаю, — Шотмэн снова встретился губами с Хельгой. — Отвали! Звонкая пощечина обожгла лицо Шотмэна. Он отошел на метр назад и взглянул на Патаки. Она тяжело дышала. И хотя на ее лице вполне четко выражалась ненависть, в ее глазах он увидел что-то другое. — Арнольд, я не… я случайно… — Заткнись, — он подошел к Хельге, задрал подол ее платья, нащупал руками белье под ним… Когда она хрипло вскрикнула, он понял, что назад пути нет. Это уже произошло. Хельга, вцепившись в шею Арнольда, горячо дышала ему в ухо. Он продолжал держать ее ногу и не остановился. Их первый секс должен быть завершенным… Хельга сидела на полу подвала, прислонившись спиной к стене. Она чувствовала плечо Шотмэна слева. Неторопливо достав пачку сигарет из маленького красного клатча, она молча извлекла одну из них, откинула крышку зажигалки и глубоко втянула в себя дым. — Не знал, что ты куришь. Это было первое, что он сказал после того, что произошло между ними. — С двенадцати лет, — Хельга смотрела в потолок, выпуская облачко дыма. Шотмэн взял сигарету у Патаки и зажал своими губами. Сделав первую затяжку, он закашлялся. Хельга хрипло рассмеялась. — Лошара… — Сама дура, — улыбнулся Арнольд. Из подвала они вышли порознь. На глазах Хельги блестели слезы, на щеке Шотмэна горела вторая пощечина. Они разошлись в разные стороны. За одиннадцать лет они не встретили друг друга ни разу. Хиллвуд был совсем не таким тесным, как им когда-то казалось.