Re-Time

— Здравствуй, Хельга, — донеслось до ушей Патаки, и она поразилась бесцветности голоса Шотмэна. Можно было подумать, что они виделись только вчера. Никакой эмоциональной окраски. Ольга и Мириам вскочили с дивана и встали рядом с Арнольдом. Лоренцо просто повернулся, глядя на Шотмэна. Он узнал этого доктора, но совершенно не подавал вида. Ольга и Мириам, выслушав врача, счастливо обнялись. «Он будет жить!» — приплясывала сестра Хельги. Та, услышав все, что хотела, аккуратно убрала руку Лоренцо со своего плеча. — Мне нужно покурить. С этим Бобом нервы ни к черту, — тихо пояснила она. Тот в ответ молча кивнул, слегка подняв уголки губ. Патаки быстрым шагом вышла на задний двор. Нервно чиркая зажигалкой, она зажала сигарету в зубах. Искра никак не желала появляться. Громко выругавшись, Хельга стала ворчать: — Да что ж такое? То это дурацкое платье, то Брейни-идиот обиделся, то Боб пережрал свиных шкварок, а теперь еще и этот… репоголовый! И угораздило же попасть именно сюда и именно в его смену! Вот не было печали. Хельга Джи Патаки, твоя жизнь действительно какая-то грёбаная зебра! Впрочем, что мне за дело до всего этого? Если подумать, лично у меня всё прекрасно: скоро я выйду замуж за шикарного мужчину, и потом мы укатим в свадебное путешествие, подальше от этого проклятого города! — она снова покрутила колесико зажигалки. — Разговор с неживыми предметами — не всегда хороший признак, — сказал кто-то, поднося свою зажигалку к сигарете Хельги. Патаки повернула голову. На нее смотрел все тот же Шотмэн. «Он что, преследует меня?» — подумала она, однако вслух сказала: — Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты, — ответил Шотмэн, показав на сигарету между своих пальцев. — Курю. — Научился-таки, — Хельга поняла, что говорить этого не стоило. Но Арнольд словно не заметил. Или только сделал вид? — Ты оперировал Боба? Шотмэн молча кивнул. — Не думала, что ты станешь врачом. — Я и сам до последнего сомневался, — сказал Шотмэн, выпуская облачко дыма. — Ну… типа, спасибо тебе… за Боба. — Не стоит благодарностей. Работа такая. Хельга была шокирована. Когда Арнольд из мечтательного романтика и затейника превратился в это?! Перед ней стоял человек, которого она не знала. Одиннадцать лет — солидный срок, но разве можно измениться настолько кардинально? Если внешнее сходство с Арнольдом в семнадцать у этого незнакомца имелось, то от характера, казалось, не осталось и следа. Хельга потушила сигарету о стену. Ей вдруг очень захотелось уйти. Она уже коснулась ручки двери, как услышала за спиной. — Отлично выглядишь, кстати. Она пробормотала что-то вроде «спасибо» и быстро вернулась к Лоренцо и остальным. Она сидела в кафе уже два часа. Пепельница, стоящая на столе, была почти полна. Несмотря на протесты официантов, Хельга курила одну сигарету за другой. Сенсорный экран телефона был заляпан — она, наверное, тысячу раз позвонила Брейни, но в ответ слышала только дурацкое сообщение на автоответчике. «Богом клянусь, разобью твои очки! И плевать, что сама тебе их подарила!» — гневно думала Хельга. Колокольчик над дверью мелодично звякнул. Брейни оглядывался по сторонам, ища глазами подругу. Наконец, он нашел нужный столик и не спеша подошел. Сев напротив Патаки, он вперился в нее каким-то холодным взглядом и явно через силу выдавил: — Привет, Хельга. — Слава всем богам, ты все-таки пришел! — она сделала свои самые жалобные глаза. Брейни явно не ожидал такого приветствия, а потому несколько смягчился. Слабо улыбнувшись спутнице, он тихо спросил: — Зачем ты меня звала? Хельга замялась. Ей вдруг стало неловко. — Понимаешь, я хотела поговорить с тобой о том, что произошло в прошлый раз. Ты так стремительно ушел, и я даже понимаю, почему. Но и ты меня пойми! Насильно мил не будешь. Я люблю тебя, но только как друга и не могу дать тебе большего. Брейни внимательно слушал эту тираду. Когда Патаки замолчала, он посмотрел в окно, стуча пальцами по столу. Затем он остановился и, не глядя на Хельгу, сказал: — Я понял. Патаки протянула свою руку, накрыв ею ладонь друга. Тот поспешно отодвинулся и с какой-то смертельной усталостью и тоской посмотрел на Хельгу. Она никогда не видела его взгляд настолько осмысленным. — Не трогай меня, пожалуйста. У тебя всё? Она задумалась — стоит ли сказать? Наконец, Хельга решилась и, спрятав руки под стол, почти прошептала: — Вообще-то нет… Брейни вопросительно поднял брови. — Я встретила сегодня Арнольда. Он изменился. Внешне, конечно, не особо, но вот поведение… Он стал таким холодным. Я словно в морозилке побывала. И, знаешь, мне почему-то стало очень больно. Я не понимаю, почему, ведь у меня началась новая жизнь, я счастлива с Ло… — Патаки решила не договаривать. Она была в смятении. Глубоко вздохнув, Брейни обошел стол, сел рядом с Хельгой и обнял ее за плечи. — Брейни, — тихо сказала она, — как хорошо, все-таки, что ты есть. Ты всегда меня слушал… — Кто-то же должен, — усмехнулся тот, медленно убирая руку. Поднявшись, он набросил на плечи куртку и собрался уходить. — Мое приглашение? Хельга торопливо выудила из сумочки конверт. — Я очень рада, что ты придешь. Когда друг ушел, Патаки снова закурила. Задумчиво глядя в пепельницу, она тихо сказала: — Хельга Патаки, ты становишься тряпкой… *** Лоренцо стоял у окна в своем офисе, молча глядя на город, погружающийся в сумерки. Он раз за разом прокручивал в голове короткий отрезок времени сегодняшнего дня. Его невеста выглядела растерянной, испуганной, взволнованной. И всё это при виде доктора Шотмэна. Лоренцо помнил своего бывшего одноклассника. Тот был школьным миротворцем, заводилой, святошей. В общем-то, отношение Лоренцо к Арнольду было хорошим, но сегодня он впервые за всё время, что встречается с Хельгой, почувствовал легкий укол ревности. Но трезвый ум и твердая логика старательно отметали мысли о том, что у его любимой могут быть какие-то тайны, связывающие ее с этим почти аморфным существом в белом халате. Лоренцо увидел свое слабое отражение в оконном стекле. Он оценивающе окинул его взглядом. Сам себе он казался симпатичным, хотя многие люди говорили, что он красавчик и умница. Кто-то даже сказал как-то раз, что такой, как Хельга Патаки, не место рядом с ним. Он знал о недостатках своей невесты, но именно их наличие, наверное, заставляло его любить ее крепче, чем кого бы то ни было. Когда она, что-то ворча под нос, ложилась рядом с ним, Лоренцо обнимал Хельгу, прижимаясь грудью к ее спине. В такие моменты он чувствовал себя самым счастливым на земле. Какая она все-таки смешная. Нет, иногда он, конечно, сердился на нее, но его природный дар вести переговоры делал свое дело, и они умудрились ни разу за все время не перевести размолвки в полноценную ссору. Разум побеждал ревность. Хельга согласилась стать его женой, а это значит — вместе до конца. Для Лоренцо узы брака были священны, и он сам много раз подумал, прежде чем сделать Патаки-младшей предложение. Она сказала «Да», и он свято верил в то, что отныне Хельга всецело принадлежит ему. И никто не должен был поколебать эту веру. В дверь постучали. Лоренцо крикнул: «Войдите!», и в проеме показалась та, о которой он думал. Как-то странно улыбаясь, Хельга подошла к жениху, обняла его за талию и прижалась щекой к его груди. Сейчас она от души радовалась, что он выше ее почти на полголовы. Всё-таки парни могут здорово вырасти. Взять хотя бы того же Арнольда — был коротышкой, а вымахал даже выше среднего роста. Лоренцо обнял любимую, поцеловав ее в макушку. — Как ты? — спросил он. — Теперь — хорошо, — тихо ответила она. — Поедем домой? — Сейчас, только скажу Молли, чтоб забрала папки. Хельга терпеливо ждала, пока возлюбленный закончит все дела. Наконец, они сели в машину и направились в сторону дома. Ехали в молчании довольно долго. — Доктор Шотмэн — это ведь наш бывший одноклассник? — как бы невзначай спросил Лоренцо, прекрасно зная ответ. — Да, это тот самый репоголовый, — сказала Хельга, пожав плечами. — А что? — Ничего. Просто лицо показалось знакомым. Они были дома, в своей постели. В темноте слабо мерцал экран телевизора. Лоренцо и Хельга лежали, обнявшись, и смотрели какой-то глупый фильм. Вдруг Патаки взяла пульт, нажала на красную кнопку, и комната погрузилась во тьму. — Спать хочешь? — спросил он. — Нет, нисколечко. — А что тогда? Патаки подняла голову, приблизив свое лицо к лицу Лоренцо. Она внимательно всматривалась в каждую его черточку. — Поцелуй меня? — попросила она, и любимый исполнил ее просьбу. Сливаясь губами с Лоренцо, Хельга подумала: «Это то, что мне нужно. Репоголовый может идти к черту». Мысль слегка подняла ей настроение, и она стала ласкать любимого, гладя его, целуя, шепча ему на ухо что-то очень нежное. Никто бы не поверил, наверное, что Хельга может быть не грубой. Такой, как сейчас, ее знал только Лоренцо. Это был их маленький секрет. В эту ночь секс будущих супругов был наполнен чем-то особенным. Это было словно подтверждение того, что они все решили для себя. Они вместе. До конца. *** Арнольд пришел домой поздно. Несмотря на то, что день начался очень легко, закончился он совсем не так. Операции шли одна за другой, и Шотмэну пришлось в очередной раз работать сверхурочно. Устало бросив ключи на столик в прихожей, Арнольд, потирая затекшую шею, прошел в темную кухню. Нажав на выключатель, он увидел стоящий на столе ужин. Всё уже давно остыло. Лайла не знала, что муж будет поздно. Она просто ждала его до последнего, а он так и не выработал привычку звонить ей и предупреждать, что задержится на работе. Глубоко вздохнув, Шотмэн поставил ужин в микроволновку. Поев довольно плотно, Арнольд принял душ, переоделся в пижаму и прошел в спальню. Его жена спала крепким сном. Луна освещала ее веснушчатое лицо, которое казалось безмятежным. Шотмэн поцеловал супругу в лоб. Он часто делал это, но, как и большая часть его жизни, это тоже было по привычке. Арнольд любил Лайлу, но из их отношений после смерти сына ушла какая-то искра. «Мистер и миссис Шотмэн». Это безэмоциональное представление, как ни странно, четко характеризовало их отношения. Шотмэн лег в постель, глядя в потолок. Он думал о том, как внезапно может ворваться в жизнь то, чего совсем не ждешь. Хельга Патаки. Спустя одиннадцать лет. Хорошо одетая, умело накрашенная, держащаяся довольно сдержанно. А ведь когда он видел ее в последний раз, она пылала гневом, а его лицо горело от пощечины. Кто бы мог подумать, что Арнольд Шотмэн приобретет свой первый сексуальный опыт с Хельгой Патаки? Тогда это настолько ошеломило его, что даже Джеральду он не рассказал ничего. Джохансен был уверен, что первой и единственной партнершей его друга была Лайла Сойер. И Арнольд не разрушал это заблуждение. Его давно уже ничего не волновало. Но сегодняшний день передал ему привет из прошлого. Он увидел Хельгу. И она была не одна. Хотя Арнольд не был настолько наивен, чтобы думать, будто Патаки будет любить его всю жизнь, наличие высокого и красивого брюнета в дорогом костюме рядом с бывшей одноклассницей на секунду покоробило Шотмэна. Удивляясь тому, что он об этом думает, Арнольд повернулся на бок, положив руку на талию Лайлы и тут же уснул. — Постой же ты! Я думаю, нам не стоит этого делать! Нет, я уверена! Мы не должны! — Почему? — услышал Шотмэн свой голос, словно со стороны. — Потому что ты женат, а у меня есть парень! — кричала Хельга, вырываясь из его объятий. — Думаешь, тебе всё позволено? — А разве нет? — удивился Арнольд, не убирая рук с талии Патаки. — Пошел к черту! — рявкнула Хельга и собралась осыпать его оскорблениями и тумаками, но он крепко схватил ее за запястья, поднял их над ее головой и, прижав к стене, неистово целовал непокорную девушку. Та что-то говорила, по ее щекам катились слезы, она повторяла какое-то имя, а затем стала просить прощения у невидимого возлюбленного. — Я знал, что ты тоже этого хочешь… — Шотмэн проник рукой под юбку Патаки. — Сволочь, скотина, отвяжись от меня! Ты мне не нужен! Я тебя… — она стала поскуливать, потому что пальцы Шотмэна оказались там, где им быть, по ее мнению, совсем не следовало. — Ну же, скажи, — настойчиво требовал Арнольд, глядя на извивающуюся от ненависти и удовольствия одновременно жертву. — Ненавижу… ненавижу… ненавижу… — горячо шептала Хельга, не замечая, как обнимает своего мучителя за плечи. — Вранье, — Арнольд ухмыльнулся. — Как всегда… Он проснулся от звонка будильника. Лайла ставила его для себя. У Арнольда был выходной. Шотмэн провел рукой по лицу, и его ладонь стала совершенно мокрой от пота. Все его тело также покрывала испарина. Странный сон еще не отпустил Арнольда до конца, но успел вызвать ужас в душе Шотмэна. Почему она приснилась ему? Почему он вел себя с ней так? И самое главное — почему во сне его преследовало чувство, что он имеет полное право делать с Патаки все, что ему захочется? Шотмэну было невыразимо стыдно. Он ощущал себя грязным не только снаружи. А когда вошла Лайла и ласково поцеловала супруга, пожелав доброго утра, стало совсем тошно. Стоя под холодным душем, Арнольд гнал прочь все воспоминания о дурацком сне, даже не замечая, что странно улыбается.