Re-Time

Шотмэн пришел раньше Хельги. Времени было уже без четверти восемь. Постоянно поглядывая на часы, Арнольд думал о том, что же он скажет Патаки. Ведь, и в самом деле, о чем им говорить? Словно старикам, ворошить прошлое, пытаясь обойти щекотливую тему того, что было в подвале клуба? Воспоминание об этом воскресло в голове Арнольда, и он ясно увидел губы Хельги, жадно хватающие воздух в первом в жизни оргазме. Что и говорить, он и сам был тогда наполнен сладостными ощущениями, хоть и желал, чтобы это произошло не там и не с той. Но раз уж судьба и алкоголь толкнули его к Хельге, он старался получить максимум удовольствия, вкладывая ненависть ко всем женщинам в лице Патаки в каждое движение своего тела. Хотя он не мог не признать, что такая своеобразная месть доставляет ему жгучее наслаждение. Но все-таки, когда Арнольд проспался и протрезвел, ему стало очень стыдно. Быть может, Патаки хотела, чтобы ее лишил девственности кто-то другой. А Шотмэн, получается, изнасиловал ее? Но ведь она сопротивлялась только в начале, а через пару минут уже прижимала его к себе, что-то шепча. Но почему? Она ведь всегда ненавидела его. Почему она так легко сдалась? Неужели ее ненависть была вовсе не такой сильной, как казалось? Или же Патаки в тот вечер, как и Шотмэн, пыталась кому-то отмстить? Такая версия была маловероятна, но вполне имела право на существование. Погруженный в размышления, Арнольд не сразу заметил, как на стул напротив него присела сама Патаки, глядя без улыбки в его глаза. — Привет, — необычайно тихо сказала она. — Я не опоздала? Шотмэн взглянул на часы и отрицательно покачал головой. — Всё в порядке, ты как раз вовремя. Надеюсь, не оторвал тебя от дел? — Нет, я ведь договорилась с тобой заранее. Так что сегодня вечером мы сможем поговорить. Правда, я плохо представляю, о чем. Арнольд слегка улыбнулся. — Прошло одиннадцать лет, а нам нечего сказать друг другу. Какая странная штука — жизнь. Хельга кивнула. — Это уж точно. Может, закажем что-нибудь? Позвав официанта и ткнув пальцем в несколько пунктов меню, Хельга снова уставилась на Шотмэна. Тот также сделал заказ и смотрел, почему-то, на разложенные на столе приборы. — Ты получил приглашение? — Да, Ольга принесла его в больницу. Честно говоря, не ожидал. Но все равно спасибо, мы с Лайлой обязательно придем. — С Лайлой? — Хельга непроизвольно скривилась, и Шотмэн заметил это. — Тебе по-прежнему не нравится моя жена? — спросил он с легкой усмешкой. — Вот еще! — хмыкнула Патаки, прикуривая сигарету и держа ее над пепельницей, услужливо принесенной официантом. Арнольд не был экстрасенсом, но он без труда понял, что Хельга лжет. Слишком уж ясно на несколько секунд на ее лице отразилось отвращение. — Если хочешь, мы не придем. «О, да, я очень хочу, чтобы вы не пришли», — едко подумала Патаки, но широко улыбнулась и сказала вслух: — Что за чушь, репоголовый, конечно приходи! Арнольд рассмеялся. — Давно я не слышал этого слова в свой адрес. — Я могу сказать это еще много раз, если хочешь, — оскалилась Хельга. — Я подумаю над твоим предложением. — Доллар за каждое повторение, учти, — взмахнула рукой Патаки и тоже расхохоталась. Обстановка заметно разрядилась. Говорить стало легче. Возможно, вечер может стать не таким натянутым, как им казалось вначале. Шотмэн внимательно следил за жестикуляцией Хельги, не замечая при этом, что взгляд его порой задерживается на ее лице слишком долго. — Ты еще общаешься с Джеральдом? Арнольд кивнул. — Да. Правда, не так часто, как хотелось бы. — И как поживает шляповолосый? Тоже женился, небось? — Нет, у них с Фиби все никак не найдется для этого времени. Хельга подавилась дымом и закашлялась. Сумев отдышаться, она спросила: — С кем?! — С Фиби, — чуть удивленно ответил Арнольд. — Я думал, ты знаешь. Она же все-таки твоя подруга. Хельга опустила голову. — Мы перестали общаться почти сразу после школы. Она совсем погрузилась в учебу, а я не привыкла бегать за кем-либо. Так что ты первый, от кого я это слышу. Я не общалась ни с кем из наших. Разве что с Брейни. — Брейни? — в свою очередь удивился Шотмэн. — А что тут такого? Мы же с тобой тоже никогда не были друзьями, и вот теперь сидим в ресторане и делаем вид, что нам это приятно. Арнольд помрачнел. — Значит, «делаем вид»? Что ж, я понял. Извини, что оторвал тебя от дел. Наверное, это было ошибкой. Он положил на стол деньги и собрался уходить, но Хельга внезапно железной хваткой схватила его за запястье. — Я совсем не это хотела сказать, — жестко произнесла она, — вернись, пожалуйста, на место. Шотмэн слегка скривился и сел обратно. В это время принесли заказы, и оба с готовностью занялись едой, чтобы на время избавить себя от контакта друг с другом. Тишину прерывала лишь негромкая музыка и легкое позвякивание приборов о тарелки. Когда молчание стало просто неприличным, Хельга, опустив голову, сказала: — Слушай, Арнольд, прости меня. Мне действительно хотелось сюда прийти. И я совсем не изображаю интерес. Просто это все так необычно… — После того, что было? — вырвалось у Шотмэна прежде, чем он успел понять, что этого говорить не стоило. Хельга густо покраснела. — И поэтому тоже… — почти прошептала она. Рука Арнольда накрыла ладонь Хельги. Патаки удивленно подняла глаза и встретилась взглядом с Шотмэном. В его взгляде появились знакомые ей с детства мягкость, миролюбие и что-то еще, что пока не было понятным. Не контролируя себя, она перекрестила свои пальцы с пальцами Арнольда, и дыхание ее слегка участилось. Чувствуя, что забывается, глядя в зеленые глаза, Патаки поспешно убрала руку под стол. Шотмэн выглядел каким-то… огорченным?.. — Знаешь, — негромко сказал он, — мне здесь надоело. Не люблю рестораны, если честно. Может, в кино? Желая хоть как-то абстрагироваться от мыслей, Хельга сразу же согласилась. Расплатившись по счету и одевшись, они вышли на улицу вечернего Хиллвуда. Спустя полчаса они стояли в очереди в кассу кинотеатра. Хельга специально выбрала какой-то фильм ужасов, чтобы пялиться в экран, наблюдая за действиями очередного вымышленного маньяка-убийцы и говорить с Шотмэном как можно меньше. Заняв места в зале, Хельга и Арнольд не спеша поглощали купленный попкорн. Во-первых, это позволяло молчать, не вызывая подозрений, во-вторых, есть после ресторана как-то не хотелось. Картина оказалась на редкость скучной тягомотиной. Запустив руку в ведерко с попкорном в очередной раз, Шотмэн наткнулся на Хельгину ладонь. Повернувшись в направлении своей спутницы, он увидел, что Патаки дремлет, склонив голову на спинку сидения. Арнольд тронул Хельгу за плечо, и она сонно посмотрела на него. — Что? Всё уже кончилось? Ох, я всё пропустила! — Нет, ничего не закончилось, — ответил Арнольд, плохо понимая, что именно он имеет ввиду. Наклонившись к Патаки, он коснулся своими губами ее губ, легко разомкнув их. Глаза Хельги расширились, она оттолкнула Шотмэна и сказала, испуганно глядя на него: — Ты… какого… что ты делаешь? — Я не знаю, — прошептал Арнольд, — но очень этого хочу… Притянув Хельгу за талию, он вновь прижался губами и с силой проник языком между приоткрытых губ Патаки. Та попыталась оттолкнуть Шотмэна снова, но он крепко держал ее. Глаза Хельги начали слезиться. Ее опаляло чувство стыда, потому что она поняла, что хочет того же, что и Арнольд. Перед мысленным взором Патаки возник образ Лоренцо, она сделала еще одно усилие и все-таки смогла оттолкнуть Шотмэна. По щекам Хельги покатились слезы, и она сказала: — Да ты совсем охренел, репоголовый! Она вскочила, опрокинув ведерко с попкорном, схватила сумочку и быстро выбежала из зала, оставив Арнольда, который сидел, как громом пораженный. До него только что дошло, что он желает Хельгу. Мало того, к этому желанию примешивалось какое-то новое чувство, заставлявшее его думать о ней непозволительно много и часто. — Брейни, возьми трубку, умоляю… — повторяла Хельга, ожидая, когда же закончатся гудки. Она бежала в сторону дома Брейни, периодически размахивая руками, чтобы поймать такси. Наконец, ей повезло, автомобиль остановился рядом с Патаки, и она ловко запрыгнула в кабину. — Тридцать вторая, дом пятнадцать, — скомандовала она и стала тыкать в экран телефона, снова нажимая на заветный номер в списке контактов. — Алло? — спросил хриплый голос. — Я еду к тебе! — почти крикнула в трубку Патаки. — Хельга? — собеседник явно не проснулся до конца. — Да-да, это я, жди меня! Мне очень нужно поговорить с тобой! — Хорошо. — Спасибо! — Патаки положила трубку. Руки ее дрожали, из глаз, размазывая тушь по щекам, все еще катились слезы. Глядя в окно, Хельга мысленно пересчитывала дома, желая поскорее увидеть нужный. Наконец, автомобиль остановился перед входом. Патаки сунула в руку водителя купюру, быстро взглянув на счетчик, крикнула «Сдачи не надо!» и стремительно выскочила из машины. Брейни открыл дверь, впуская подругу. Он понял по ее голосу, что случилось что-то плохое, но все же был удивлен, слыша всхлипывания и заметив темные разводы на щеках Патаки. Подруга с порога бросилась ему на шею и крепко прижала к себе, исступленно шепча: — Господи, Брейни, как хорошо, что ты дома, как хорошо! Брейни положил ладонь на спину Хельги и стал неторопливо гладить. Хотя внешне он выглядел абсолютно спокойно, внутри него все бушевало, желая найти и разорвать обидчика любимой. — Присаживайся, я принесу чего-нибудь поесть. — Лучше выпить, — сказала Хельга, стаскивая шарф с шеи. Брейни пожал плечами. Кажется, у него где-то завалялась бутылочка белого вина, которое подарила ему тетка, и которое он терпеть не мог. Но сейчас оно все-таки должно было пригодиться Хельге. Поставив бутылку на журнальный столик, Брейни протянул бокал Патаки и присел рядом. Хельга быстро наполнила бокал и тут же залпом осушила. — Брейни, я самая ужасная женщина на свете… — выдавила она. — Ты же знаешь, что это не так, — мягко сказал тот в ответ, — ты очень хорошая. — Как странно, что ты до сих пор веришь в это, — усмехнулась Патаки. — Что случилось? — Брейни обнял подругу за плечи. — Я ходила на встречу с Арнольдом. Мы сидели в ресторане, разговор вышел просто кошмарный. Потом мы пошли в кино, и там… — Хельга снова наполнила бокал. Сделав приличный глоток, она закончила: — Он меня поцеловал. — Что за идиот, — пробормотал Брейни, качая головой и проводя рукой по волосам. Хельга шмыгнула носом и снова отпила из бокала. — Я ничего не понимаю… — Между вами что-то было? Раньше? Хельга замерла. Она так и не решилась рассказать кому-либо о том, что случилось в подвале клуба. — Хельга? Патаки уткнулась в грудь Брейни лицом и зарыдала. — Значит, было… — тихо сказал он. — Давно? — На выпускном, — глухо выдавила Хельга. — А потом? Потом было еще? — кулаки Брейни сжались, костяшки пальцев побелели, но лицо его оставалось спокойным. — Нет. Он глубоко вздохнул, обхватил руками Хельгу и крепко прижал к себе. — Видишь, — мягко произнес он, — ты смогла. Ты не искала с ним встречи все эти годы. Значит, сможешь и теперь… Хельга всегда удивлялась тому, как Брейни удается находить такие точные фразы. Он говорил не много, но каждый раз знал, что именно нужно сказать. Наверное, поэтому он так легко стал ее лучшим другом. Патаки обняла Брейни за талию и пыталась дышать глубже. Через пятнадцать минут на ее лице снова было уверенное выражение. Сев в такси, она четко назвала адрес их с Лоренцо дома, и также твердо сказала себе, что репоголовый больше никогда не посмеет прикоснуться к ней.