Re-Time

Хельга отражалась сразу в пяти зеркалах. Она стояла, словно статуя. По телу сверху вниз перемещались мурашки. Но совсем не от холода. Сердце Хельги дрожало от волнения. Сегодня утром она перестанет быть Патаки. День свадьбы наконец наступил. Где-то внизу, поправляя подол ее платья, суетились Ольга и мадам Рошаль. Но Хельга не смотрела туда, пропуская мимо ушей радостное кудахтанье женщин. Глядя в зеркало затуманенными голубыми глазами, Патаки видела в отражении высокую и стройную девушку, и не могла поверить, что эта привлекательная особа — она сама. — Думаешь, это сюда подойдет? — наконец подала голос невеста. — Конечно, сестренка, — улыбаясь, сказала Ольга, аккуратно закрепляя белую лилию в волосах Хельги, красиво уложенных наверху и ниспадающих золотистыми волнами на плечи. Вслед за цветком старшая сестра прицепила фату на макушке Патаки-младшей и прикрыла почти прозрачной материей лицо невесты. — Хельга, ты прекрасна, — прошептала Ольга и вытерла слезы бумажным платком. — Ой, мы еще даже в церковь не приехали, а ты уже нюни распустила, — скривилась Хельга. — Да, ты права, что-то я расчувствовалась. Просто… просто… Не могу поверить, что ты выросла и выходишь замуж. Уверена, Лоренцо будет тебе хорошим мужем. — Само собой! — живо откликнулась Хельга. — «И досталась ему такая хреновая невеста», — врезалась в мозг непрошеная мысль. В дверь постучали, и в проеме показалась голова Большого Боба. — Тут никто не голый? — Ну что ты, Боб, здесь один большой нудистский пляж. Заходи! — хмыкнула Хельга. Отец семейства распахнул дверь и вошел. За ним мелко семенила Мириам, одетая в нелепое синее платье и черные туфли-лодочки. — Наконец-то я могу сказать, что вырастил еще одного толкового человека, — напыщенно заявил Роберт Патаки, стоя напротив младшей дочери. Хельга фыркнула и закатила глаза, но ничего не сказала. Ее брак с Лоренцо Большой Боб, очевидно, считал просто выгодной сделкой. Ему было невдомек, похоже, что Хельга плевать хотела на деньги будущего мужа. Она просто любила его всем сердцем. Пусть даже и вела себя порой неподобающе. Мерзкий Шотмэн помутил ее разум. Но Патаки-младшая справилась. Она не ходила в больницу, не брала трубку, когда он звонил, не отвечала на смс. Она отдавала максимум своего времени Лоренцо, осыпала его поцелуями, страстно ласкала в постели. Если Хельга была не с ним, то пропадала либо в салоне Большого Боба, либо у Брейни. — Ты пришел, чтобы похвалить себя? — едко сказала Патаки-младшая, повернувшись обратно к зеркалу и поправляя корсет. — Папа хотел сказать, милая, что очень рад за тебя и Лоренцо, — пояснила Мириам, показавшись из-за широкой спины мужа. Подойдя к дочери, женщина взяла ее за руки. — Мы все просто счастливы. — Полегче, а то меня стошнит от этих нежностей! Думаете, мне своих эмоций не хватает? Я выхожу замуж, черт подери, не каждый день! Шли бы вы все отсюда и собирались сами. Мне хочется побыть в тишине. Большой Боб уже собирался поставить обнаглевшую дочь на место, но Мириам, тронув его плечо, быстро пролепетала: — Конечно, дорогая, мы понимаем. Оставшись в одиночестве, Хельга опустилась на стоящий в углу диванчик. Через час она войдет в церковь. Там будет целая куча народа. И Арнольд… Что почувствует она, зная, что он смотрит на нее? Зная, что ему очень хотелось ее поцеловать? Репоголовый был явно не в себе. Что на него нашло? Алкоголем вроде не пах. На наркомана не похож. На шутника — тоже. «Лоренцо, Лоренцо, Лоренцо», — как мантру повторяла Патаки-младшая, изгоняя из мыслей лицо Арнольда, воспоминания о поцелуе, о первом и единственном сексе с ним. В дверь снова постучали. Ольга вошла, широко улыбаясь. Подойдя к сестре, она протянула ей белую коробочку, перевязанную бежевой атласной лентой. — Что это? — спросила Хельга, подняв глаза на сестру. — Не знаю. Но, думаю, что тебе понравится, — ответила та и ушла так же тихо, как и пришла. Патаки потянула за ленточку, развязав бантик. Внутри коробочки оказался бархатный черный футляр. Вскрыв его, Хельга обнаружила маленький кулон из белого золота на цепочке. По кругу его обрамляли восемнадцать прекрасных бриллиантов. В центре же располагалось маленькое рубиновое сердечко. «Вместе. Навсегда.» — гласила приложенная записка. На душе у Хельги потеплело. Надев кулон, невеста поднялась и снова подошла к зеркалам. «Как же мне повезло с тобой», — подумала она, закрыв глаза и представив, как улыбается ее будущий муж. Подняв с изящного маленького столика аккуратный букетик из белых роз, Хельга вышла из комнаты. Нужно было выезжать. * * * Арнольд пытался завязать галстук, но пальцы почему-то не слушались, и все выходило криво и косо. Настроение у Шотмэна было весьма странное. Вроде бы ничего плохого не произошло, но гадкое чувство чего-то неправильного застряло где-то в районе кадыка. Быстро мелькнув в коридоре, миссис Шотмэн на ходу застегивала серьги. На ней было прекрасное светло-голубое платье чуть ниже колен. Волосы Лайла собрала в аккуратный пучок. Увидев, что муж замешкался, она решительно подошла к нему и с улыбкой спросила: — Может, доверишь это мне? — Да, наверное, ты справишься лучше, — слабо улыбнулся Арнольд, отпуская галстук, и миссис Шотмэн за несколько секунд завязала аккуратный виндзорский узел. — Что бы я без тебя делал. Лайла чмокнула мужа в губы и стала торопливо обуваться. — Боже, как я могла проспать? — с отчаяньем воскликнула она. — Не хватало еще опоздать! — Успокойся, — ответил Арнольд. — Церковь не так уж далеко. — Всё равно, не люблю собираться второпях, — пояснила Лайла. — Чувствую себя какой-то неряхой, неорганизованной, что ли… — Всё отлично, милая, ты прекрасно выглядишь, — успокоил Шотмэн супругу. Та застенчиво улыбнулась, положив в небольшой клатч конверт с приглашением. — Пойдем? — спросила она, сделав приглашающий жест рукой. Арнольд вздохнул и медленно пошел к выходу. Ему дико хотелось курить. Но, конечно, при жене сделать этого он не мог. И еще доктор Шотмэн, вне всяких сомнений, предпочел бы сейчас находиться в операционной, где никто ни о чем бы его не спрашивал. Где только он время от времени давал указания, глядя на очередного пациента, находящегося под воздействием эндотрахеального наркоза. Лайла сидела рядом с Арнольдом. Задумчиво постукивая подушечками пальцев по клатчу, она смотрела в окно такси. Шотмэн удивился и, положив руку на плечо жены, спросил: — Всё в порядке? Лайла повернулась к супругу, приветливо улыбнувшись и ответила: — Да, все отлично. — Если не хочешь, мы не поедем. — Нет-нет, что ты! — торопливо сказала она. — Как такое пропустить? Свадьба Хельги Патаки, кто бы мог подумать?! Я, наверное, просто не выспалась. Шотмэн кивнул, хотя и не поверил. Совершенно очевидно, что Лайла не хочет присутствовать на торжественном событии. Но почему? * * * Ольга расправила фату сестры. Слега приобняв Хельгу, она спросила: — Ну что, готова? Патаки-младшая шумно втянула воздух. — Да, кажется. То есть, точно. Готова. Где Боб? — Он сейчас подойдет. Отец семейства действительно появился через несколько секунд. Ольга упорхнула в зал. Отец и дочь остались вдвоем. — Папа, — на Хельгу что-то нашло, — скажи мне что-нибудь, чтобы я не волновалась так сильно. Хотя бы раз сделай для меня что-то по-настоящему отцовское. Большой Боб сначала недовольно покосился на дочь, но, увидев, как растерянно она смотрит на большие резные двери, смягчился. Подставив локоть, он негромко сказал: — Всё будет хорошо. Я бы не отдал тебя в плохие руки. Ты ведь Патаки. — Спасибо, — Хельга обхватила ладонью руку Боба. За ними никого не было — в жарких спорах Патаки-младшая отвоевала свою точку зрения, решительно отказавшись от подружек невесты и «сопляков, разбрасывающих лепестки». Повернувшись направо, Хельга кивнула выглянувшему из соседней двери мужчине, и тот быстро скрылся из глаз. Через минуту зазвучала музыка, и большие двери распахнулись. * * * Счастье и волнение сотнями иголочек пронзали Лоренцо. Он почти всегда был спокоен, но сейчас, слыша музыку и звук распахнувшихся дверей, не мог дышать медленнее. Пульс ускорялся, предвкушение разливалось теплой волной. Лоренцо перевел взгляд к выходу. Там, в лучах утреннего солнца, стояла женщина, которую он искренне считал самой прекрасной на свете. И сегодня она станет его женой. Нет никаких сомнений, что это на всю жизнь. Он встретился с ней глазами. Она робко улыбнулась ему. Так похожая в этот момент на стесняющегося ребенка. Лоренцо не мог не улыбнуться в ответ. Шаг, шаг, еще шаг… Хельга была все ближе, он видел ее лицо все отчетливее. Наконец, Боб подвел дочь к Лоренцо, и они встали лицом к лицу. И мир перестал существовать. Всё, кроме них двоих исчезло. Даже голос священника слышался как-то смутно. Только обрывки фраз. И вот, до Лоренцо донесся первый из самых важных кусочков: — …согласен ли ты, Лоренцо Романо, взять Хельгу Патаки в жены, беречь, уважать и любить ее до тех пор, пока смерть не разлучит вас? — Согласен, — собственный голос будто эхом отозвался в сердце. Любимая внимательно смотрела на него. — Согласна ли ты, Хельга Патаки, взять Лоренцо Романо в мужья, уважать и любить его до тех пор, пока смерть не разлучит вас? Он считал секунды. Одна, две три… девять, десять… Почему она молчит? Неужели, она?.. — Согласна, — произнесла невеста и улыбнулась любимому. Будто десятипудовый камень свалился с души Лоренцо. Нет больше Хельги Патаки. Есть только Хельга Романо. Такое странное итало-венгерское сочетание. Но все-таки сочетание. * * * Люди, сидевшие на скамейках, казались двумя большими размытыми пятнами. Хельга смотрела только в глаза Лоренцо. Она внимала словам священника. Каждая фраза прочно впечатывалась в память. Лоренцо смотрел на нее глазами, полными любви и нежности. Множество людей взирали на них. Но один взгляд Хельга буквально чувствовала кожей. Слева. Он слева. Он смотрит на нее. И словно посылает ей невидимые сигналы: «Скажи "Нет".» «Не могу, я люблю его!» «А я? Как же то, что чувствую я?» «Ты мне не нужен.» «Я тебе не верю.» «Это правда.» «Мы оба знаем, что это не так.» «Я люблю Лоренцо. Больше всех на свете.» «Скажи правду!» «Я люблю вас обоих! — мысленно Хельга кричала. — Вы оба в моем сердце! Вот только ты женат, и у нас ничего бы не вышло. А Лоренцо… он любит меня, он свободен, красив, богат, он идеален! И будь я проклята, если сегодня не стану Хельгой Романо!» — Согласна, — выдыхает невеста. Точка. Жирная точка поставлена. Арнольд больше не имеет никакого значения. Он не весит ничего. Он не стоит и ломаного гроша. На пальце Хельги Романо сверкает кольцо. У ее мужа почти такое же. Она улыбается ему и получает в ответ любящий взгляд. — Я люблю тебя, Хельга Романо, — слышится шепот у ее уха, когда заканчивается их первый супружеский поцелуй. — Я люблю тебя, Лоренцо Романо. Взгляд налево. И голубые глаза встречаются с зелеными, полными тоски, смешанной с ненавистью.