Re-Time

— Мне надоело ждать, я хочу есть! — Папа, ну в самом деле! И перестань кричать, это уже просто неприлично. Все плыло перед глазами, но постепенно обретало все более четкие очертания. Сначала нарисовалась худенькая фигурка Ольги, стоящей спереди, а сразу за ней – бегемотоподобная образина Большой Боб. Мириам, придерживая плечо мужа, а, точнее, опираясь на него, завершала короткую процессию. — Ради всего святого, заткнитесь, — слабо пробормотала Хельга, чем обратила на себя внимание. — Хельга, ты очнулась! Хвала небесам! — радостно воскликнула Ольга, прижимаясь к сестре в тесных объятьях. — Если ты меня не отпустишь, я очень сильно рискую туда попасть, — ответила Романо. Взгляд тревожно выискивал среди посетителей Лоренцо. Но его не было. — Значит так, Ольга. — Я Хельга, папа, Хельга! — Не важно. Почему ты нам не сказала сразу? «Что сказала? Неужели они все знают?». Глаза Романо забегали, пытаясь обнаружить осуждение в глазах родственников, однако же безуспешно. Напротив, Ольга с широченной добродушной улыбкой беззастенчиво пялилась на сестру. — Дорогая, могла бы и сообщить, что я скоро стану бабушкой, — слегка обиженно пискнула Мириам, выныривая из-за плеча мужа. — Ты беременна, Ольга? — тупо спросила Хельга. — Отличная шутка, сестренка, — рассмеялась та. — Только вот мамочкой скоро будешь ты, забыла разве? У Хельги закружилась голова. С трудом взяв себя в руки, она снова обвела взглядом семью и четко произнесла. — Погодите-ка… если это не долбанный розыгрыш, то это означает, что я в положении? Да?! — Ну конечно! — махнула руками Ольга. — Подожди, а ты разве и сама не знала? Хельга отрицательно покачала головой. — Так… — медленно выдавила она. — Идите-ка вы все отсюда… — Как с родителями разговариваешь?! — возмутился Большой Боб, но тут же замолк под напором взгляда старшей дочери. — У меня болит голова, просто уйдите, я прошу?! — как-то слишком громко для просьбы сказала Романо. Семья послушно и неспешно удалилась из палаты, оставив Хельгу в одиночестве. Которое, впрочем, длилось недолго. Слабо скрипнув дверью, в палату, накинув на плечи белый халат, вошел Лоренцо. Со слегка красными глазами, но, судя по всему, протрезвевший. Хельга замерла. Всякие слова будто застряли на полпути, остановившись где-то в районе гортани. Она в упор смотрела на мужа, мечтая провалиться сквозь землю. — Привет… — до странности хрипло произнес Лоренцо. — П-привет, — отозвалась почти шепотом Хельга, ощущая, как по щеке покатилась слеза. Лоренцо подошел к кровати, придвинул поближе стул и уселся на него, внимательно глядя на жену. Та не смогла больше выдерживать этого пронзающего душу взгляда и уставилась на одеяло, которым была прикрыта. — Как ты? — спросил Лоренцо. — Нормально. Хотя, наверное, гораздо лучше, чем ты. Мужчина горько усмехнулся, но промолчал. Тягучая тишина длилась несколько минут. — Я знаю про ребенка, — тихо сказал Лоренцо. Хельга подняла глаза на супруга. — Я теперь тоже. — Скажи, — с трудом произнес Романо, — есть ли какая-то вероятность, что я не являюсь отцом этого ребенка? Хельга закрыла лицо руками. Плечи ее сотрясались в рыданиях. Не отнимая ладоней от лица, она дважды кивнула. Лоренцо глубоко вздохнул. Задрав голову к потолку, он устало провел рукой по глазам и сказал: — Я так и думал… Господи, Хельга, я и представить не мог, насколько ты можешь быть безумной. Мало того, что ты изменяешь мне, плохо пытаешься это скрыть, так ты еще и… В это самый момент Романо мечтала о том, чтобы муж кричал на нее. Отчаяние в его голосе, смертельная усталость коробили ее еще больше. Было бы гораздо легче, если б Лоренцо орал, разбил или сломал что-нибудь. Грудь больно сдавило, слезы лились непрерывным потоком, просачиваясь в щели между пальцами. — Ты в курсе, что смешала меня с дерьмом? — не повышая тона голоса, спросил Лоренцо. — Ты хоть понимаешь, что я сейчас чувствую? Хельга убрала руки, посмотрев на мужа заплаканными глазами. — Как давно ты делаешь это? Романо промолчала. — Хельга, лучше скажи мне правду, — голос Лоренцо дрогнул. — Как, черт возьми, долго ты… Он не смог договорить и соскочил со стула, начав ходить по палате туда-сюда. — Ну?! — громко сказал он, остановившись на несколько секунд. — По… почти месяц… — прошептала Романо. — Месяц? Месяц?! То есть ты сделала это почти сразу, как только мы вернулись из путешествия?! Лоренцо провел по волосам, остановив ладонь на глазах. Хельга аккуратно спустила босые ноги с кровати и медленно подошла к мужу. — Не трогай меня, — с отчаянием сказал он, как в ту ночь. — Не прикасайся. — Я не имею права просить прощения… — прошептала Хельга, глотая слезы. — А ты имеешь право никогда меня не прощать. Лоренцо встретился глазами с супругой. — Имею… — так же шепотом сказал он, а затем обхватил лицо жены ладонями. — Почему? Почему ты так поступила со мной? Ты ведь говорила, что любишь меня! — Я люблю! Люблю! — почти задыхаясь, воскликнула Хельга, несмело погладив щеку мужа. — Тогда почему?! — повторил вопрос Лоренцо. Она закрыла глаза, не в силах больше выносить эту пытку, и вдруг почувствовала тепло. Лоренцо рывком притянул к себе жену и сжал в объятьях. — Послушай меня внимательно, просто послушай… — горячо шептал Лоренцо на ухо любимой. — Я готов простить тебя. Я готов воспитать ребенка, даже если я не его отец. Но ты… ты должна мне пообещать, поклясться, как угодно, что больше никогда не окажешься в одной постели с другим мужчиной. И не важно, с кем. Просто скажи мне так, чтобы я был уверен. Хотя это очень сложно. Я не смогу верить тебе так, как прежде… — Я клянусь, клянусь, чем захочешь! — дрожащим голосом воскликнула Хельга, обвивая шею мужа руками и покрывая его лицо солеными поцелуями. — Все, что угодно, лишь бы ты простил меня… Лоренцо поднял лицо супруги за подбородок, внимательно всмотрелся в ее помутневшие голубые глаза. — Я должен идти. Но если ты сейчас не лжешь мне, я вернусь завтра. Я заберу тебя домой, но помни одно: второго шанса у тебя не будет уже никогда. Ты понимаешь? — Да. Да-да-да, — поспешно закивала головой Хельга. — Я буду ждать тебя. Я буду только твоей, всегда! Приходи скорее… — шепотом закончила она. Лоренцо обошел Хельгу, аккуратно откинув одеяло. — Отдыхай, — тихо сказал он и вышел из палаты. — Прости меня… — произнесла Хельга, но ее уже никто не слышал. *** Все в голове вдруг встало на свои места. Люцифер обрел свой истинный отвратительный облик, сбросив заманчивую оболочку. Хельга смотрела в пронзительно белый потолок. Очень хотелось курить, но не было сигарет. Да и теперь, в таком положении это было ей категорически запрещено. Она все скажет ему. Обязательно скажет. Она будет тверже, чем гранит, холоднее, чем льды Антарктики. И ничто в мире не сможет ей помешать разорвать порочный круг. Светлый ангел, предложивший демонице стать его супругой и одевший кольцо на ее безымянный палец, явил доказательство своей чистоты, подняв ее, грязную и пахнущую серным смрадом грехопадения со дна пропасти, пообещав ей небеса взамен на верность. И демоница подчинилась, дав священную клятву во второй раз, но на этот раз больше самой себе, чем ему. Да будет так. Вовеки веков. Теперь и навсегда. — Арнольд, — ее слабый голос в трубке всколыхнул сознание Шотмэна. — Я знаю, что ты сейчас на работе. Я очень близко от тебя. На четвертом этаже, в сорок седьмой палате. Приди, как сможешь, нам нужно поговорить, — проговорила Хельга, записав сообщение для голосовой почты. Через полчаса после этого дверь палаты распахнулась, и она снова увидела его. Он слушал ее внимательно, не перебивая. Он отказывался верить в то, что говорит эта странная женщина, так похожая на ту, которую он любил. «Расстаться… не могу… не должны… неправильно… пойми…» — каждое из этих слов резало словно самый острый нож. Но Арнольд держался стойко. По крайней мере, внешне. Когда она закончила говорить, он поднялся со стула и коротко спросил: — Ты абсолютно уверена в своем решении? Получив утвердительный кивок, он повернулся к Хельге спиной и молча вышел за дверь, чтобы больше не вернуться.