Искупление

– Боже, я не хочу, не хочу!! – захрипел он во сне. – Оставь меня, уйди! – Том, проснись! Да проснись же ты, наконец! – Вольф с силой тряс его за плечи. – Том, здесь никого нет! – Господи, – Томас выбрался из-под одеяла. Руки мелко дрожали, в висках стучала кровь, ночной кошмар медленно, точно нехотя покидал его, – как же мне надоел этот сон! Четыре месяца одно и то же… Я не выдержу… – Ты к врачу ходить не пробовал? – настороженно посмотрел на любовника Спонхайм. – Пробовал – не помогло, – соврал Томас, собрал волосы в хвост и заметил озабоченное лицо шатена. – Я похож на психа, да? – Нет, вовсе нет, – покачал головой Вольф. – Мне тоже часто снятся ужасы… – Каждую ночь? – приподнял бровь парень. – На один и тот же сюжет? – Ну, вообще-то нет… Том, у всех бывают трудности. Думаю, если ты поменяешь образ жизни, перестанешь заниматься самоедством, то сразу избавишься от кошмаров. Ведь дурные сны – всего лишь отражение наших проблем и страхов… Ты не читал Фрейда? Томас попытался представить Нору в образе чудовища, сидящего на цепи в сыром подвале. Эта мысль его позабавила. Он выбрался из палатки и сладко потянулся навстречу солнцу. На курорте третий день стояла настоящая летняя погода: зелень, пригретая ласковыми лучами, шла в рост, тёплый ветер резвился над землёй, играя бутонами цветов. В открывавшейся с пригорка низине, будто зеркало, сверкала гладкая поверхность Кёнигсзее, а на скале, нависшей над Королевским озером, словно великан, что навеки замер, очарованный красотой здешних земель, лежали древние развалины. У ног гиганта блестела неглубокая купель, покрытая бледными, призрачно-нежными лепестками кувшинок. Андерс разделся и с разбегу бросился в озеро, распугав стрекоз и водомерок. Вода была прохладной и быстро разогнала остатки сна. Лениво перевернувшись на спину, Томас оглянулся в сторону замка: на противоположном берегу купели клубился привычный туман. Утром Зильберфельс совсем не казался зловещим: груда камней, да и только. Из палатки вышел Вольф. – Эй, ты рехнулся?! Вылезай оттуда, пока не простудился! – Вода нормальная, – Андерс плавал кругами. – Присоединяйся! – И не подумаю! Я чокнутый, но не настолько! – чертыхаясь на взбаламутившего пруд парня, Спонхайм развел костёр и повесил над огнем котелок с водой. Даже не думая чем-нибудь прикрыться, Томас вышел на берег, гордо прошествовал к палатке и встал напротив Вольфа. – О-о, – только и смог выдохнуть Спонхайм, глядя на совершенное тело любовника, на мокрые длинные волосы, тонкими змейками обвившие плечи, на смуглую кожу, покрытую бисеринками влаги. – Ты неотразим! Хочешь..? – Да, – парень улыбнулся. Шатен провёл пальцем по щеке брюнета... Утомлённые долгими ласками, они расположились у костра, умиротворенно глядя на рыжее пламя, а чуть позже пошли прогуляться по окрестностям. Едва заметная тропа выбегала им навстречу и извилисто поднималась в гору, прячась среди кочек и огромных листьев папоротника. – Хочешь к замку сходить? – спросил Вольф. – Н-нет, – с трудом выдавил Том. – Не хочу. – Боишься? – Да, – кивнул юноша. – Сон страшный… – Ладно, про замок забыли… – шатен запрыгнул на лежавший поперек тропы ствол дерева и, балансируя, прошёл по нему, оскользаясь на мхе. – Слушай, если у тебя всё так плохо, почему ты не хочешь изменить свою жизнь? Можно ведь развестись… – С чего ты взял, будто у меня всё плохо, и дело в жене? – удивился юноша. – Стоп-стоп-стоп! Я про жену не говорил! Сам проболтался! – Ты прав, – Том заложил руки в карманы и зажмурился, поглядев сквозь ветви деревьев на солнце. – Это был вынужденный брак: я хотел убедить родителей, брата, себя, что многое могу, что я не какой-нибудь смазливый глупый мальчишка, а самодостаточный взрослый мужчина! Я ошибся. Нельзя заключать брак ради доказательства силы или достижения цели… В результате сломал жизнь и себе, и девушке, которой клялся в любви. – Ну, подобные браки – вполне нормальное явление в наше время… – И это грустно… А ты женат? – Нет! Я не создан для семейной жизни, – рассмеялся Вольф. – Слушай, а почему ты своей благоверной с мужиками изменяешь? Изощрённая месть? – Нет, Вольф, – вздохнул Том, глядя под ноги. – Я гей… Просто понял это не сразу. – Э, приятель, у тебя на неё не стоит! – развеселился Вольф. – И это тоже. Я хочу развестись, но не знаю, какой будет реакция Норы. – Ты попал, парень! Могу только посочувствовать. Между тем, следуя по тропинке вниз, они углублялись всё дальше в лес. Вскоре густые кроны деревьев скрыли солнце, в воздухе, пропитанном ароматом смолы, разлилась прохлада, где-то застучал дятел, и в ответ ему раздался нервный стрекот сороки. – Вон твоя деревня! – указал Вольф. Том присмотрелся и заметил среди стволов знакомую часовню и скромное жилье местных смотрителей леса. Друзья подошли ближе: у дощатого гаража стояла машина, пахло хлевом, кудахтали куры, слышался стук молотка. Над крышей жилища поднималась струйка дыма, белые стены увивал плющ, на окнах виднелись занавески. – Добрый день! – прозвенел голос Андерса. Через мгновение на крыльце показался крепкий седовласый мужчина лет шестидесяти, его гладковыбритое лицо покрывали морщины, а в серых глазах читалась настороженность. В правой руке он крепко сжимал молоток. Из-за дома, не спеша, вышел высокий молодой человек с ружьём, видимо, сын сторожа. – Эй, мы не воры! – Вольф с опаской покосился на оружие. – Генрих, убери ружье… Вы кто? – мужчина положил молоток на скамеечку, упёр руки в бока и расставил крепкие полные ноги, обутые в тяжелые сапоги.– Что тут делаете? – Я Томас… Томас Андерс, а это Вольф Спонхайм. Мы на опушке отдыхаем, приехали на природу с ночёвкой. Утром пошли гулять… – Мы вчера на дельтаплане катались, видели сверху вашу деревеньку. Моего друга любопытство разобрало, вот мы и решили прогуляться, посмотреть… – Хорошо, что не врёте, – мужчина сделал пригласительный жест и вошёл в дом. – Марта, у нас гости! – Откуда вы знаете? Может, и врём, – брякнул Вольф и тут же получил ощутимый пинок от Томаса. – Ну, что же вы стоите, заходите в дом, – в дверях приветливо улыбалась пышная миловидная хозяйка, с забранными в причёску длинными волосами, одетая в простое синее платье и белый фартук. – Пообедайте с нами. – Кстати, я Клаус Штраумбахен. Это мой сын Генрих, а это Марта – моя милая жена. Проходите, не стесняйтесь! Парни поднялись на крыльцо. До слуха Томаса случайно донесся разговор Клауса с сыном: – Генрих, иди, взгляни на него ещё раз! – тихо произнёс мужчина. – Хорошо, отец! – молодой человек куда-то исчез, а Клаус последовал в дом за гостями, присматриваясь к ним. Томас сделал вид, что ничего не слышал, и стал с интересом разглядывать интерьер гостиной. Деревянный пол, такие же стены, на потолке – кованая люстра. Рядом с камином, на полке которого тикали старинные часы, расположились два кресла. Обеденный стол занимал центральную часть комнаты, окружённый старомодными стульями, вышитая скатерть на нем создавала уют, ее узоры гармонировали с красивым орнаментом на занавесках. На подоконниках, полках, тумбочках – повсюду стояли миниатюрные букетики цветов. Обстановку дополняло множество старинных безделушек, некоторые из них были довольно ценными. Андерс прикоснулся к золочёной табакерке, усыпанной рубинами, и ощутил под пальцами холод металла. Интересная вещица, кажется, он её где-то видел… или нет? – Мы нашли это в развалинах, – приветливо пояснил хозяин дома, стоя за спиной юноши. – Раньше, пока было безопасно, мы часто ходили туда с Генрихом. – Садитесь за стол, – Марта принесла поднос с кувшином, пустыми стаканами и горкой ломтиков хлеба на тарелке. – Обед ещё не готов, попейте молока с дороги! – Получается, мы напросились, – виновато улыбнулся Андерс, принимая угощение из рук хозяйки. – Ошибаетесь, юноша! У нас так редко бывают гости. Мы всем рады! Оставив молодых людей на попечение мужа, фрау Штраумбахен снова поспешила на кухню, откуда доносился звон посуды и аромат жарившегося на огне мяса. – Вы сказали, в развалинах опасно, – Спонхайм взял с тарелки ломоть хлеба. – Почему? Мы собирались побродить по замку… – Ни в коем случае! – воскликнул Штраумбахен, и его лохматые брови испуганно поползли вверх. – Зильберфельс давно закрыт для посещений. От жилого здания почти ничего осталось, а в полу зияет дыра, ведущая в подземелье, – смертельная ловушка, если упадете! Припомнив ночной кошмар, Том вздрогнул. Откуда он мог знать, что там ПРОВАЛ?! Совпадение? Или предвестник возможной беды? Правильно он отказался идти с Вольфом к стенам Зильберфельса! – Жаль… – вздохнул швейцарец. – Вы приехали на замок посмотреть? – Клаус налил себе молока, потом поднял взгляд на вошедшего сына. Генрих кивнул и сел за стол. – Вообще-то нет, – Томас откинулся на спинку стула, вытянув под столом уставшие ноги: давно он так далеко не ходил пешком. – Мы приехали отдохнуть на курорт Берхтезгадена, работаем в одной фирме… – А в наших местах какими судьбами? – вмешался в разговор Генрих. Его приятное лицо осеняли тёмные волосы, в зелёных глазах светился интерес. – Вчера летали на дельтаплане, и Том увидел вашу деревеньку, – ответил за друга Вольф. – Ну, я Тома на озеро и затащил полюбоваться местными красотами. Пикник, ночёвка, туда-сюда, а утром решили разведать, что тут у вас. – О, только и всего? – усмехнулся Клаус. – Как видите, это не деревенька, здесь живёт только моя семья. – Вы присматриваете за замком? – поинтересовался юноша. – Да, господин… Андерс, кажется? – Можно просто Том. – Да, Том, мы охраняем территорию крепости. Зильберфельс стал историей, его эпоха давно миновала… – А кому он принадлежал? И почему сейчас лежит в руинах? – полюбопытствовал Томас и улыбнулся Марте, которая шустро накрывала на стол. Перед юношей появились сыр, масло, сметана и мёд, хлеб и овощи, большая супница с наваристым бульоном, жареная картошка, блюдо с мясом. – О, это старая история, – вздохнул Клаус, – старая и страшная, как и все другие, рождённые в здешних местах! Забытая легенда о колдуне, проклявшем благородное семейство… – Если честно, я не люблю сказки, – разочарованно приподнял бровь Томас. – Легенды меня не привлекают. Может, расскажете настоящую историю Зильберфельса? – Время покажет, что правда, а что вымысел! – нахмурился хозяин дома. – Я бы на вашем месте не делал столь скоропалительных выводов! – С какой стати я должен верить сказкам? Я давно вышел из этого возраста! – удивлённо воскликнул Томас. – За неимением другой истории вам придётся выслушать легенду, уважаемый гость! – Не обращайте внимания на моего друга, пожалуйста, – вмешался Вольф. – Просто он перегружен проблемами, собственно, потому его и отправили в отпуск. – Простите, не хотел вас обидеть, – искренне извинился Томас, и взгляд главы семейства смягчился. – Надеюсь, у вас всё будет хорошо! – улыбнулся он юноше. – А раз все принялись за обед, я, пожалуй, начну рассказ.

***

*** Замок Зильберфельс некогда принадлежал старинному роду Тишбейн, рыцари которого участвовали во многих известных сражениях и походах. Но вскоре богиня Ника отвернулась от прославленного семейства: тогда Вильгельм Тишбейн отстроил замок у вод Кёнигсзее и навсегда зарёкся воевать. Его близкие родственники погибли в осаждённом городе, и Вильгельм возненавидел войны. Итак, он отстроил замок и ввёл в него молодую жену, впоследствии она принесла ему двоих сыновей и дочь. Всё шло хорошо, пока в местном лесу не поселился старый колдун с приемным ребенком. Говорят, этот старик жил раньше в замке Рейнграфенштайн, помогая его владельцу в тёмных замыслах. Почти каждую ночь чернокнижник отправлялся в лес и совершал там магические обряды. Однажды колдун не угодил хозяину, и рыцарь велел ему уйти. Старик долго скитался, искал подходящее место для жилья и выбрал густой древний бор, окружавший Зильберфельс. Земли барона Тишбейна были весьма обширны: старый ведьмак поселился в хижине, которую построил вдали от проторенных троп. Вскоре Вильгельм узнал о нежелательном соседстве. Колдун учил сына Якоба волшебству, и неумелые заклинания подростка часто приносили беды: то озеро из берегов выйдет, то неведомые жуки съедят весь урожай. Тогда барон отправился к хижине чернокнижника, долго говорил с ним, убеждал прекратить странные опыты. Колдун уступил и отдал приемыша на службу Тишбейну, чтобы мальчишка набирался ума и привыкал к дисциплине. Так Якоб попал в услужение к барону. Он ходил за лошадьми, учился кузнечному делу, разным ремеслам, а в свободное время ему было позволено изучать науки. На одном из уроков он увидел дочь Вильгельма, Софию, и влюбился в нее. Хотя вряд ли это чувство можно было назвать любовью: молодым человеком управляла обыкновенная похоть. Он обесчестил девушку, и она забеременела. Вскоре вся округа судачила о совращенной юной девственнице. Барон сильно гневался, но ничего не мог поделать, дочь всё больше округлялась, вынашивая наследника Якоба. В конце концов, Вильгельм попытался настоять на свадьбе, несмотря на то, что подобное родство его совсем не радовало, но Якоб не признал будущего ребенка своим, сел на коня и уехал из Зильберфельса. Рассерженные братья, младший Берндт и старший Дитер, бросились догонять… После отъезда братьев София, не перенеся позора, сбросилась с обрыва в озеро. Тишбейны между тем нагнали Якоба в поле, на границе леса. Берндт пытался образумить Дитера и предотвратить убийство, но разгорячённый старший брат зарубил Якоба. Его кровь брызнула на руки подоспевшего колдуна, который, как по волшебству, оказался на месте схватки, видимо, почуял беду. Разъяренный Дитер воскликнул: - Зачем ты поселился в нашем лесу, чернокнижник?! От тебя одни несчастья! Твой змеёныш испортил нашу сестру, принёс в дом Тишбейнов позор! Убирайся ко всем чертям! Сгинь! - Ты, зарубивший моего сына, ещё и на меня, беспомощного старика, решил руку поднять?! – зашипел ведьмак. - Не гневайся на моего брата, твой сын виноват не меньше, – заступился юный Берндт за Дитера. – Якоб обесчестил Софию, клялся ей в любви, а потом сбежал! Но и тебя можно понять. Назови цену, которая искупит твоё горе. Колдун снял плащ, завернул в него бездыханное тело сына, забросил его на плечо и обернулся к Берндту: - Я знал, что в роду Тишбейнов все женщины шлюхи! Цену тебе назвать, говоришь?! Приходите ко мне вечером, и я скажу вам цену, которая искупит моё горе! Колдун повернулся к ним спиной и исчез в лесу, там он предал земле тело приёмного сына и весь остаток дня готовился к визиту братьев. Надо заметить, что Берндт и Дитер души не чаяли друг в друге. Дитер был первенцем в семье барона. Когда родился Берни, старший брат не отходил от него ни на шаг, нянчился с ним чаще матери. Едва младший Тишбейн подрос, он превратился в красивого юношу, и в сердце Дитера поселилось совсем не братское запретное чувство. За несколько лет до произошедшего убийства Берндт отдался Дитеру на берегу лесного озера. Братья поклялись друг другу в вечной верности и, в конце концов, оба дали обет безбрачия.