Искупление

Вечером они сели на коней и отправились в лес. Когда братья достигли хижины колдуна, небо совсем потемнело. Услышав топот конских копыт, старик вышел на порог. - Приехали? - Да, – Дитер бросил к его ногам кошелёк. – Этого тебе хватит? Словно старый ворон, засмеялся ведьмак и пинком отправил мешок с монетами под копыта коня Тишбейна. - Думаешь золотом откупиться?! Жалкие аристократишки, привыкли безнаказанно убивать людей, изнеженная жизнь в замке ничему вас не учит. Придётся преподать вам урок! - О чем ты, старый колдун? – перебил его Берндт. Чернокнижник вскинул руки, на указательном пальце блеснул кроваво-красный рубин. Дитер попытался вытащить меч из ножен, но не смог пошевелиться. - Будь проклят ваш род, да изведётся он на корню! А вы, сыновья похотливого пса, сполна заплатите мне за потерю! Ты, убийца, который гнал меня из моего дома, никогда больше не войдёшь в Зильберфельс прежним! Быть тебе безродным зверем, что рыщет по лесу в поисках живой плоти! Станешь питаться людским мясом, не в силах освободиться от шкуры оборотня! Ты сможешь избавиться от нее раз в сто лет, и то лишь затем, чтобы лить слёзы над бездыханным телом самого дорогого тебе человека, которого убьешь в Вальпургиеву ночь! - Что ты несешь, ведьмак?! – ужаснулся Берндт, он, как и Дитер, был обездвижен заклинанием чернокнижника. - А ты, попорченный своим братом красавчик, не узнаешь счастья, тебе придется вечно искать способ освободить любовника от его неприглядного облика и терпеть неудачу за неудачей! Твоя неприкаянная душа станет носиться над землёй, ожидая возвращения в человеческое тело! И ты вернёшься, но лишь затем, чтобы в очередной раз погибнуть от когтей брата! Да не обретут ваши души покоя, пока не найдёте вы способ избавиться от моего проклятья, секрет которого я унесу с собой в могилу!. Словно по приказу темной силы, кони Тишбейнов сами повернули в сторону замка и поскакали прочь, неся на себе неподвижных седоков, а вслед им гремел безумный хохот колдуна. - Запомните! Вам предстоит вечно сражаться на грани миров, встречаясь там раз в столетие, чтобы освободиться, и все время вы будете терпеть неудачу!!!. Не прошло и месяца, как слова колдуна начали сбываться. Сначала упал с лошади и расшибся барон Вильгельм. Не смирившись с потерей супруга, его жена умерла от тоски. А вскоре проклятье коснулось и Дитера: в конце весны превратился он в ужасного волка. Клыки, точно кинжалы, глаза горели ненасытным голодом, когти, способные крошить камень, густая шерсть серебрилась в свете луны, а вой заставлял холодеть от ужаса. Уничтожив всех обитателей замка, оборотень не добрался лишь до Берндта, тот успел ускакать на лошади. Волк зверствовал на землях барона, пока не истребил всех, кто там жил, а потом ушёл в чащобу. С тех самых пор лес получил название Блутвальд, кровавый лес… По ночам одинокий вой зверя разносился среди вековых стволов деревьев, заставляя путников обходить эти места далеко окрест. Юноша дважды приезжал к колдуну, на коленях вымаливая прощение, предлагал свою жизнь в обмен на счастье Дитера. Все тщетно, не разжалобили злодея и слёзы, лившиеся по юношеским щекам, с недавних пор лишённым румянца. Тогда Берндт сел на коня и отправился в странствие по немецкой земле в надежде найти помощь. В конце концов, дорога привела его в Пфальцский лес. Уставший конь шёл шагом, неся на спине отчаявшегося седока. Младший Тишбейн плакал, понимая, что никто на свете не способен снять заклятье с его любимого брата и что расстались они навсегда. Берндт остановил коня, утирая слёзы, но рыдания продолжали рваться из израненной души. Была осень, Тишбейн дрожал от холода, но даже не замечал этого. - Отчего такой прекрасный и отважный юноша плачет? – раздался голос откуда-то сверху. Берндт поднял голову и увидел средь голых ветвей высокого дерева железную клетку, в ней была заточена женщина. Её седые нечёсаные волосы трепал ветер, высохшее тело едва прикрывали грязные лохмотья. - Какое тебе дело? Всё равно ты не сможешь мне помочь! – воскликнул Берндт и тронул поводья. - Я вижу, сердце твоё потемнело от горя, страшное проклятье несёшь ты на своих плечах! – проскрипела старуха, крепко вцепившись в прутья решетки узловатыми пальцами. - Кто ты такая, что берёшься судить о моих делах? – подозрительно прищурился юноша. - Я колдунья, лечу разные недуги. Собирала хворост в лесу да наткнулась на проезжавших мимо воинов в латах. Злодеи потащили меня в город, осудили, заперли в клетку и повесили здесь умирать. Так что же с тобой произошло? – старуха пристально смотрела на путника: ее зелёные глаза светились добротой и жалостью. Плача, Берндт поведал свою историю. Колдунья внимательно выслушала его и предложила: - Освободи меня из этой тюрьмы, бедный юноша, и я постараюсь тебе помочь! - Ты же ведьма! Посмеешься над моей бедой, околдуешь и исчезнешь, – засомневался Тишбейн, не решаясь уехать прочь, что-то удерживало его на месте. - Зло не может властвовать повсюду, дитя моё, – возразила старуха. – Кто знает, вдруг я сгожусь тебе? Берндт освободил колдунью. - Выполняй обещание, – приказал он, спрятав меч в ножны. - Для начала накорми меня и проводи до дому. Парень вздохнул, недавний опыт подсказывал, что с колдунами лучше не спорить. Набравшись терпения, Берндт отвёз старуху в придорожный трактир вдали от города, где досыта накормил. После обеда колдунья повела юношу в свой лесной дом. Жила она скромно: в маленькой избушке – кровать, печь, шкаф со снадобьями и стол, заставленный ступками, под потолком висели пучки трав. - Чем ты можешь мне помочь, бабушка? – с надеждой взглянул Тишбейн на старуху. - Ай-яй-яй, дитя моё, подумать надо… а колдун тот, он откуда появился? - Из Рейнграфенштайна. - Ох, и угораздило же вас его разгневать! Знай, ведьмак этот – ученик Сатаны. Никто не в силах снять его проклятье… - Так что мне делать, несчастному?! – в отчаянии закричал Тишбейн. – Раз в сто лет видеть брата, встречаться с ним, чтобы умереть от его руки?! Ты обещала помочь!! - Не кричи, глупец! Крики тебе не помогут, – вздохнула старуха. – Погоди, поживи пока у меня, а я поразмыслю… Так Берндт остался у колдуньи. Помогал по хозяйству, рубил дрова, вместе со старухой ходил в лес за хворостом и шишками, слушал её рассказы о шабашах и древних таинствах колдовства. Прожил он у неё почти месяц, коротая ночи на подстилке у стены. Когда наступило полнолуние, ведьма принялась ворожить, обращаясь за помощью к душам умерших родственников, чертям и прочей жути, явившейся на её зов. Такого страха Тишбейн не испытывал с той самой ужасной ночи, ночи обращения старшего брата в зверя: в дыму курившихся трав и варившегося на огне зелья замогильными голосами на неведомых языках говорила нечисть, когтистыми пальцами указывая куда-то на юг. - Тайна проклятья хранится на страницах книги колдуна. Отправляйся к нему и добудь ее! – произнесла ведьма, едва закончилась ворожба. - Что? Опять идти к этому старику? А если он превратит меня в паука и растопчет?! – воскликнул юноша. - Ты хочешь спасти брата или уже нет? – зашипела колдунья. Испуганный Тишбейн в ту же ночь покинул лесной дом. Долго ли коротко ли вернулся он в Кенигсзее. Зелень между тем совсем пожелтела и начала опадать: пришла осень. На горе пустыми глазницами окон его встретил родной замок. Неподалеку от озера раздавался леденящий душу вой, полный ненависти и злобы – Дитер искал брата. Слабея от страха, Берндт добрался до хижины ведьмака. Тот так и обитал в лесу на старом месте. Набравшись смелости, Бернд распахнул дверь его жилища и потребовал немедленно вернуть человеческий облик старшему Тишбейну. Варивший на огне зловонное зелье колдун злобно захохотал. - Ты ещё смеешь мне указывать? Ты, блудливый пес, который сношался с собственным братом, смеешь указывать МНЕ?! – старик воздел руку, и на его пальце снова сверкнул знакомый рубин. Тогда Берндт выхватил меч и зарубил колдуна, не дав ему произнести новое проклятье. Чёрная кровь обожгла клинок, и он тут же заржавел. Отбросив меч, Тишбейн схватил книгу, выбежал из хижины, вскочил на коня и погнал его во весь опор, а вслед седоку звучал дикий стон, хохот и вой. - Ты никогда не узнаешь покоя! Даже мёртвый я буду следить за тобой!! Вскоре Берндт вернулся к ведьме и положил перед ней книгу, однако их ждало разочарование: страницы пестрели заклинаниями на неведомом языке. - Нам нужен предмет, который колдун использовал для магии! – изрекла старуха. - Откуда тебе это известно? – удивился Тишбейн. - Ах, дитя моё, книга – исчадие зла, ею нельзя пользоваться просто так! Написанное в ней не доступно простым смертным… - Но ты же ведьма, почему ты не можешь её прочитать?! – отчаялся юноша. - Колдун намного сильнее меня! Но раз я обещала помочь… мне нужно что-нибудь из вещиц ведьмака! – она выжидающе посмотрела на Берндта: судя по несчастному лицу юноши, он припоминал последние встречи с колдуном. - Может, амулет, который использовал этот проклятый?.. - Найди и привези его мне! – велела колдунья. - Нет, я один туда не поеду, – замотал головой юноша. – Даже мертвый старик попытается убить меня. Я люблю брата, но должен быть живым, чтобы помочь ему! Очень долго Тишбейн и старуха изучали книгу, и лишь на исходе зимы отыскали рецепт зелья. Однако последний ингредиент оставался непонятным – на его месте красовалось темно-багровое пятно крови колдуна, насквозь пропитавшее страницу. - Не отчаивайся, я подозреваю, что это может быть! – ведьма бросила в мутное варево горсть каких-то зёрен. - И что с ним делать? – Берндт наклонился над котлом, но колдунья оттолкнула юношу. - Ты пойдёшь с этим варевом в лес, когда наступит Вальпургиева ночь. Ведь именно о ней говорил ведьмак, когда предрекал ваши встречи с братом на грани миров. В Вальпургиеву ночь творится колдовство и восстаёт нечисть! Видишь, на лес опускается туман? То соединяется сущее и мёртвое, доброе и злое! Именно сегодня ты встретишься с братом. Жаль, я не могу сказать, чем закончится ваша встреча! Выпей! – ведьма протянула юноше стакан с розоватой жидкостью. – Не бойся, это рассветная заря, смешанная с водой и настоями трав. - И зачем мне её пить? – нахмурился юноша. - Глупый мальчик! Зелье поможет твоей душе явиться ко мне, если брат растерзает тебя! - Вот спасибо, утешила! – воскликнул Берндт, но все же выпил сладкий настой, взял флягу с зельем и отправился в лес. Легенда умалчивает о том, что произошло в чащобах. Всю ночь окрестные земли были окутаны плотным туманом. На рассвете ведьма пошла искать юношу и нашла его растёрзанным на лесной опушке. Она предала юное тело земле, развела костёр и выплеснула в него остатки настоя, которым накануне напоила Берндта. В тот же миг перед ней явилась плачущая душа юноши, она поведала о долгой схватке со зверем, о последнем прощальном взгляде на черное неприютное небо, когда оборотень одержал верх, ибо зелье было неправильно приготовлено. - Знаешь ли ты нужный ингредиент? – спросила душу колдунья. - Нет, злой дух ведьмака хранит тайну, – простонала душа. – Брат… он превратился в человека и громко рыдал над моим растёрзанным телом. - Где он сейчас? - Спит в замковом подземелье и ждёт нашей встречи… – вздохнула душа Берндта. - Не плачь, мой мальчик, – старуха ласково посмотрела на призрачную фигурку, покачивавшуюся над костром, – утешься, витая над этим прекрасным краем! Скоро ты вновь вернёшься на землю. Я сняла амулет ведьмака с твоего тела и, во что бы то ни стало, сохраню вещицу, а перед смертью передам её своей сестре. Ты придёшь за амулетом, и он распознает твою душу в новом теле! - Спасибо, бабушка! – прошептала душа и истаяла в воздухе. Так закончилась эта грустная история. Говорят, раз в сто лет в первую ночь весны на наши земли опускается густой туман, скрывая битву двух братьев, которой нет конца. Младший ищет средство освободить старшего, но тщетно… Дитер вновь и вновь убивает Берндта, а потом принимает человеческий облик и рыдает над телом любимого брата. С наступлением утра оборотень забирается в своё логово, где снова засыпает на сто лет. По легенде, пруд у подножия Зильберфельса – купель, наполненная слезами Дитера, а амулет ведьмака возвращается в семью хранящих его потомственных колдунов, чтобы потом предсказать приход младшего Тишбейна в наш мир. Кстати, через три дня Вальпургиева ночь. Кто знает, может, братья опять встретятся…

***

*** – Вау! – выдохнул потрясённый Вольф. – Вот так история! В Голливуд бы ее продать! – Это ужас какой-то, а не история, – произнёс Томас, радуясь, что страшный рассказ закончился. – Ох, Клаус, – покачала головой Марта, – ты совсем ребят запугал, старый дурень! – Ничего, они уже достаточно взрослые! А не показать ли вам сокровища из замка? – хитро улыбнулся Штраумбахен. – У вас ещё и сокровища есть?! – поперхнулся чаем Андерс. – Идите за мной! – скомандовал Клаус. В часовне, на узком столе, стоял накрытый салфеткой декоративный сундучок. Штраумбахен откинул крышку, и глазам друзей предстало множество старинных украшений: жемчужные колье, золотые браслеты, тяжёлые серьги, кольца… – Можно? – Вольф запустил в сундук руку и выудил недурной браслет. – Вы очень порадовали нас своим визитом, – произнёс Клаус. – Давно у нас никого не было. Неужели Марта права, и я напугал вас? – Нет-нет, – улыбнулся Том. – Ваша история нас… развлекла! – Раз так, выберите себе по вещице на память о загадочном замке! Не стесняйтесь! Мы собирали это с Генрихом лишь затем, чтоб в земле не истлело, нам не нужны чужие сокровища. – Спасибо! – Вольф спрятал в карман понравившийся браслет. – Ну, молодой человек, а что вам хочется получить на память? – Штраумбахен как-то странно посмотрел на Андерса. Взгляд юноши был прикован к одной неприметной вещи. – Вот это! – из сундучка Том достал перстень: в золотой оправе покоился неведомый юноше жёлто-зелёный камень, его каплевидная форма очаровала Томаса. Он надел перстень на палец, и камень тут же стал золотисто-голубым. – Там что, светодиод? – усмехнулся Спонхайм. – Камень меняет цвет в зависимости от температуры тела, – быстро ответил Клаус. – Хороший выбор! Сам перстень носит название «Волчий коготь», он достался мне от бабки. Берите, пусть у вас будет! Томас невольно залюбовался игрой света на гладкой поверхности камня. – Спасибо за подарок! – юноша взглянул на часы. – Скоро стемнеет, нам пора! Друзья попрощались с семейством, поблагодарили за обед и побрели по тропинке назад, к лагерю. На несколько секунд супруги задержались у порога, глядя гостям вслед. – Клаус, а ты уверен, что это он? – тихо спросила у мужа Марта. – Да, дорогая, всё, как бабка написала. И Генрих сказал: свет горел всю ночь. Теперь вот кольцо… Я уверен, Марта, это ОН! – Господи… Штраумбахены поспешно вернулись в дом.