Искупление

Томас открыл глаза: опять темно, тихо, и только луна усмехается с небес, окружённая тысячами ярких звёзд. – Что тебе снилось? – раздался голос Агнет. Андерс вспомнил сон и смутился. – Ну… лето и озерцо недалеко от замка. Я там на днях купался. – А Дитера ты видел? – Да, но… я бы не хотел это обсуждать, извини. – Понимаю, – улыбнулось привидение, – так и быть, не стану допытываться, но по твоей блаженной улыбке о многом можно догадаться. Кстати, мы прибыли! Том пересел на корму: впереди стеной возвышалась неприступная гора, а на самой вершине, сверкая в свете луны, виднелись развалины знакомого замка. – Зильберфельс? – Да, ваше родовое гнездо. Жаль, что время не пощадило его красоту, – вздохнула Агнет. – А как я туда попаду? – произнес юноша, с сомнением вглядываясь в темный силуэт почти отвесной скалы. – Я же не альпинист! – Лисья нора, – полупрозрачный палец указал на берег. Лодочка подплыла к груде камней, за ними виднелись кочки, поросшие густой травой. – Это заклинание такое? Я буду летать? – поинтересовался парень. – Нет, ты пойдёшь пешком. Один. У подножия горы есть лисья нора, через неё попадёшь в замок. – А можно ещё вопрос? – поднял руку Андерс, как школьник на уроке. – Что ты хочешь узнать? – призрак Агнет замер над водой. – Когда мы с Вольфом катались на катере, гора была не столь крута, ее покрывал лес. Так почему сейчас она голая? – Ах, Берни! Ты словно ребёнок! Здесь многие вещи меняют облик, здесь перемешиваются явь и сны, реальность и небытие, здесь очень опасно. Я чувствую твой страх, но, поверь мне, этот мир населяет не только зло. – Да-да, – скептически кивнул Томас, вышел из лодки, и в тот же миг она растаяла в воздухе. Ничему не удивляясь и не оглядываясь назад, юноша приблизился к отверстию в песчаной косе. Нора оказалась не больше сорока сантиметров в диаметре, мала даже для ребенка! – И как я должен в неё пролезть? Может, превратишь меня в змею? Приведение не ответило. – Агнет! Тишина. Юноша огляделся: вокруг не было ни души, он снова остался один на один со своими страхами. – Господи, что же делать? Словно в ответ на его мольбы, нора стала медленно расширяться, увеличиваясь в размере. Минута, и перед юношей образовался проход, в который можно было войти, не нагибаясь. Зажмурившись, Томас шагнул внутрь. Теперь над его головой свисали длинные, витиеватые корни, а под ногами ощущался мягкий песок. Едва Андерс сделал пару шагов, как проход закрылся и юноша оказался в полной темноте. – О, нет! Я так и знал! – застонал Томас, ощупывая ладонями земляную насыпь пещеры в поисках выхода. В конце концов, приказав себе не паниковать, он принялся искать по карманам подходящий предмет, чтобы выбраться наружу, - пальцы легли на прохладный металл фонарика. Не надеясь на то, что он заработает, Томас нажал кнопку. Яркий луч сейчас же осветил коридор, уходивший вперёд и вверх. – Чертовщина какая-то, – прошептал Томас и с опаской двинулся по песчаной галерее, уворачиваясь от гигантских щупальцев корней. Идти пришлось долго, он даже сделал остановку и отдохнул на камне, жалея, что нечем утолить жажду. Вскоре земляные стены превратились в каменные, а впереди показалась винтовая лестница, которая привела его к железной двери, болтавшейся на одной петле. Из щели несло зловонием. Едва дыша, еле переступая дрожавшими от усталости ногами, Андерс толкнул дверь. Скрипя ржавыми петлями, она открылась и впустила гостя в замковый подвал. Томас испуганно замер у порога: в одной из ниш подземелья темнел человеческий скелет, по мокрому полу катались огромные клубки шерсти, а в самом дальнем углу лежали клочки полуистлевшей ткани, перемешанные с соломой, – явно чья-то лежанка. Юноша с трудом заставил себя подойти к ней и обнаружил рядом пустую фляжку, еле заметную в песке и листьях, наметённых сквозь пролом в полу. Томас поднял её. Отчеканенная на поверхности фляжки надпись не поддавалась чтению, но металл сохранил былую прочность. Юноша положил находку в карман. Не мешало бы тщательнее осмотреть помещение, однако большая часть подвала была наглухо завалена обломками одной из стен. Томас вскарабкался по камням наверх и выбрался в полуразрушенное временем жилое здание Зильберфельса. Похоже, раньше здесь располагалась зала: у стены ещё виднелись останки камина. Парень обыскал каждый уголок, каждую щель, но так и не нашел следов колдовской книги. Еще немного побродив по зале, Том заметил ненадежную лестницу, ведшую на второй этаж. Собрав волю в кулак, юноша ступил на шаткие ступеньки и осторожно, едва дыша, поднялся наверх. На узком парапете, бывшем когда-то широким коридором, он обнаружил кинжал. Эта находка порадовала его намного больше: всё-таки какое-то оружие. Стараясь не смотреть вниз, Том добрался до ближайшей двери и очутился в комнате, на удивление целостной и даже сохранившей прежнюю обстановку. Время уничтожило богатую окраску полуистлевших ковров, на полу лежали останки кованой люстры, в стрельчатые окна проник слабый луч луны и заиграл на канделябрах. У стены стояла большая кровать, то, что лежало на ней, вызвало у юноши интерес: шкатулка дивной работы – на старой подушке. Драгоценные камни переливались в лунном свете: сапфиры и рубины, словно ягоды на ветвях золотой чеканки. Тончайшая, искусная выделка шкатулки поразила юношу. Откуда здесь это чудо? Томас попытался открыть ее, но не смог: крышку держал замок. Юноша разочаровано вздохнул, повертел вещицу в руках и встряхнул – внутри что-то брякнуло. Прикусив губу от любопытства и перевернув всю постель вверх дном в поисках ключа, Томас даже забыл об опасности, исходившей от оборотня, который наверняка мог находиться где-то поблизости. О книге юноша и вовсе не вспоминал. Искомый предмет нашёлся неожиданно: тонкий и неприметный ключ висел на завитушке канделябра. Андерс схватил его, с лёгкостью отомкнул замок и, затаив дыхание, открыл крышку: шкатулка хранила маленькую гравюру и несколько портретов в виде медальонов. Странно, время разрушило Зильберфельс, уничтожило ткани, роскошную обстановку, но не тронуло миниатюры, принадлежавшие кисти мастера. Кто именно их нарисовал? Когда? Том взял гравюру, разглядывая изображенные на ней семейные знамена, величественный замок и скачущих вниз по холму всадников, сопровождаемых сворой охотничьих собак. На обратной стороне миниатюры было нацарапано название: «Замок Зильберфельс, владение Тишбейнов». Отложив одну находку, юноша взглянул на другую. Маленький портрет двух молодых людей. В высоком кресле сидит красивый блондин, у него широкоскулое лицо, ямочки на щеках, серо-голубые глаза светятся счастьем. Бархатный костюм облегает стройное тело. Левой рукой мужчина опирается на подлокотник, на пальце виден перстень с большим изумрудом в обрамлении золотой оправы. Дитер Тишбейн. Томас сразу узнал его: это он снился ему по ночам. Рядом с блондином, на некоем подобии пуфика расположился юноша. Копна чёрных волос, ниспадающих на его плечи, подчёркивает изящный овал лица и красивую шею. Карие глаза будто хранят какой-то секрет, в уголках рта затаилась едва заметная улыбка. Он, как и брат, одет в богатый костюм в стиле давно ушедшей эпохи. Вглядевшись в лицо младшего Тишбейна внимательнее, Томас обмер: Берни был точной копией его самого. Или это он копия Берни? – Господи… – выдохнул юноша, пытаясь справиться с потрясением, смириться с правдой. Так он, Томас Андерс, вовсе не Том? – Я… я Берндхард… Томас еще долго рассматривал Тишбейнов. На потускневшей миниатюре широко улыбавшийся Дитер словно тянулся к брату. Берндт касался коленом его ноги, прядь волос юноши ласкала руку блондина. Предполагали ли они в тот момент, какое тяжёлое испытание постигнет их вскоре? Отложив портрет братьев, Томас вынул из шкатулки ещё один: на нем – девушка, брюнетка, как и Берндхард. Её фигуре позавидовала бы любая современная модель. В расшитом золотом платье, с ожерельем на изящной шее и пунцовой розой в руке, она скромно опустила ресницы. «София», – мелькнуло в голове Томаса. На дне шкатулки лежал изумрудный перстень, принадлежавший Дитеру Тишбейну. Тяжёлый, он пришёлся впору лишь на большой палец Андерса. Великолепная работа! Любуясь драгоценностью, юноша будто перенесся в прошлое. Словно наяву, он слышал собственный смех и низкий голос Дитера, ощущал, как прохладный ночной бриз ласкает их тела... Потом Томас увидел себя, лежащим на этой самой кровати, его переполняло наслаждение, пальцы запутались в светлых волосах брата. Вздохи… Тихий шепот и бесконечные признания в любви… Томас счастливо улыбается и гладит теплый прозрачный камень, который знает о нем все, который может рассказать больше других… И вдруг – печаль, боль… Гнев отца, вызванный бесчестием Софии. Отчаянный крик Дитера. Кажется, он собирается совершить что-то ужасное, Том уговаривает его остановиться. Ничего не получается. Звон меча, отвратительный звук разрываемой человеческой плоти. Чей-то стон. Злобное шипение ведьмака. Черный гроб Софии... Узкая тропа, какая-то жалкая лачуга на краю леса… Смерть родителей. Томас видит, как Берндт плачет. Дитер целует брату руки, которыми тот закрывает лицо, что-то шепчет, обещает, клянется, его речь решительна, горяча, но в глазах – пустота: он знает, что обречен... Ночь. Гроза. Душераздирающие крики. Вой зверя. ОН в Зильберфельсе! Томас закрывает рот ладонью, чтобы не закричать. Хруст! Оборотень перегрызает горло их старенькой няни. Берндт бежит из замка, волосы юноши развеваются на ветру, плащ промок и не защищает от бури... Поиски. Он не сдастся, он должен помочь! Клыки зверя. Отчаяние. Он никогда не вернет Дитера… Красная пелена боли… Темнота… Томас прижал кольцо к губам и заплакал. За свою недолгую жизнь он ни разу не испытал настоящей любви, не знал счастья в браке, и только ни к чему не обязывающий секс приносил кратковременное облегчение. Именно облегчение, потому что его сердце помнило поцелуи и объятия человека, которому он когда-то принадлежал без остатка, всецело. Значит, с самого рождения Томас был обречён попасть сюда, чтобы в очередной раз постараться спасти брата? И приведение не лгало, когда говорило о тщетных попытках души достучаться до разума? Что ж, сейчас ей это особенно хорошо удалось. Издали донёсся знакомый вой оборотня. Достаточно далеко. Кто знает, может быть, хотя бы в этой жизни юноше удастся обмануть свою смерть… Томас в последний раз заглянул в шкатулку и достал записку, темные чернила ярко выделялись на полуистлевшем листе бумаги: «Книга – в высокой башне. Берндт Тишбейн». Коротко и ясно. Юноша взял старое покрывало, сорвал с ветхих занавесей балдахина шнуры и соорудил нечто наподобие рюкзака. Сложил все находки обратно в шкатулку и сунул её в импровизированный рюкзак, затем осторожно спустился в залу, где нашёл выход на улицу. Вскарабкавшись на останки крепостной стены и внимательно осмотрев руины замка, Томас заметил, что уцелела всего одна башня. Лишь бы книга была там! Жмурясь от страха, но, все же заставляя себя двигаться вперед, парень добрался до цели. Внутри башни оказалась винтовая лестница. Взбираться по ней было также сложно, как по разрушенной кладке. Несколько раз он едва не скатился кубарем вниз и безумно испугался летучих мышей. Наконец, очутившись в узкой комнатушке под крышей, Томас облегченно вздохнул и с любопытством осмотрелся. В одной из стен он заметил нишу, на дне которой был спрятан сундук. Крышка долго не поддавалась, наконец, со скрипом открылась, и Томас вынул из сундука аккуратный тряпичный свёрток, перевязанный верёвкой. Тут весьма кстати пригодился найденный в зале нож: юноша разрезал им крепкие путы и плотную ткань, извлекая на свет тяжёлую, толстую книгу. Полистав страницы, Томас разочаровано поднял бровь: он не понял ни слова. Кракозябры какие-то... Сунув книгу в рюкзак, юноша отправился тем же путем назад и бросился бежать по каменной дорожке, прочь от развалин. Андерс устало брёл по знакомой тропинке. Плечи, натёртые лямками рюкзака, болели, спина ныла, и еще очень хотелось снять надоевшие сапоги, расслабиться, полежать в теплой ванне, наконец! Однако сердце подсказывало – приключения только начались. Как ни приятно было убеждать себя в том, что всё происходящее лишь сон, реальность упрямо говорила об обратном, забрасывая Тома неопровержимыми доказательствами в виде уродливых инфернальных существ и природных аномалий. К тому же юноше не давало покоя странное чувство тоски и тревоги, навеянное посещением замка. Томас проклинал тот день, когда приехал на горный курорт, и в то же время мучился сомнениями: вдруг старуха права, и ему действительно суждено оказаться в этом жутком месте? Неужели все сложилось так, как должно было сложиться? Стоит ли и дальше себя обманывать? – Чёртов лес, будь ты проклят! Словно в ответ, за спиной Андерса с громким шумом упала ветка, напугав его ещё сильнее. Подойдя к домику Агнет, юноша со вздохом облегчения опустил рюкзак на землю и огляделся, потирая уставшие плечи. Здесь всё было так же, как и пару дней назад, когда Томас обедал в компании призрака и слушал невероятную историю Зильберфельса, не воспринимая её всерьёз. Вот только изба покосилась, дверь болтается на одной петле, пустые окна сиротливо смотрят вдаль, а в углах рам висят обрывки паутины. Тихо, лишь ветер шевелит верхушки деревьев-исполинов, и черный лес едва слышно постанывает под его напором. Подобные пейзажи часто появлялись на полотнах художников прошлых столетий, великих романтиков своего времени. Глядя на темные мятежные картины, полные динамики и тревоги, Томас обычно испытывал восхищение и, как ни странно, умиротворение. Сейчас же наедине с самим собой, в мире, лишённом ярких красок и привычных звуков, юноша не ощущал ничего, кроме тоскливого одиночества и пустоты. – Эй, тут есть кто-нибудь? – потирая поясницу, воскликнул он. Луна, с трудом пробиваясь сквозь густые кроны, едва освещала местность. – Не кричи, я здесь, – из-за дома вышла Агнет и печально посмотрела на юношу. – Ты принёс книгу? – Да, – парень вытащил находку из рюкзака, – только ее невозможно прочитать, сплошные каракули. – Я научу тебя. Почему так долго? Томас неопределенно хмыкнул и вошел в избушку вслед за Агнет. Внутри дом выглядел ещё древнее, чем снаружи: щелястые полы и стены, покосившийся шкаф, серый от времени и паутины. На кривых полках юноша заметил склянки со странной жидкостью и кружку, из которой торчала когтистая лапа. В углу комнатушки стоял ушат с водой, посредине жилища – круглый стол с тяжёлыми подсвечниками, их вполне хватало, чтобы хорошо осветить убогую избу. – Я нашёл кое-что, это лежало в одной из комнат Зильберфельса… – Том достал шкатулку, найденную в замке, и вынул из нее одну из миниатюр. – О, твоя сестра, София, – заметила Агнет, глядя на портрет темноволосой девушки. – Кольцо – подарок Дитеру от матери… – А ты откуда знаешь? – удивился парень и спрятал портрет обратно в шкатулку. – Ты сам мне рассказывал. – Ах, да… Я всё время забываю, – взлохматил чёлку юноша, невозмутимость старухи его раздражала. – Я же реинкарнировался несколько раз подряд! – Не время для сарказма, Берни. Нам нужно варить зелье. – Это не сарказм. И… ты не могла бы называть меня Томасом? – Нет, – обернулась Агнет, – пора тебе привыкнуть к своему имени. Тебя звали Уве, потом Александр, теперь Том. Но твоё настоящее имя – Берндхард. И хватит спорить! Нам нужно торопиться. Я не помню всех ингредиентов. – Не помнишь?! – изумленно протянул юноша. Такой поворот событий его совсем не радовал: перспектива выбраться из леса таяла на глазах. Больше всего Томас боялся застрять в этом богом забытом месте навсегда. – Сто лет прошло, ты забыл?! – шикнула старушка. – А чем ты занималась сто лет?! Можно было записать рецепт куда-нибудь! – Дремала под горой Броккен, ожидая твоего возвращения! Не гуляла, поди! Ты, кажется, плохо понимаешь – проклятый сам должен искать составляющие. Впервые я помогла тебе, надеясь снять злые чары, но это не значит, что я постоянно буду бегать по лесу вместо тебя! Ещё есть вопросы, Тишбейн?! – старуха посмотрела на канделябры, и те шумно сдвинулись в сторону, оставляя на столе немного свободного пространства. – Нет, – обиженно пробормотал Томас и положил тяжёлую книгу рядом с тарелкой, содержимое которой странно напоминало… – Пауки, дрянь какая, – прошептал юноша, глядя на скрюченные, волосатые лапки насекомых и морщась от отвращения. – В этот раз ты просто невыносим! – проворчала Агнет. – Я не узнаю тебя, Берни! Мне кажется, не Дитер, а ты превратился в чудовище. Перестань кривляться и открой книгу. – Я в ней ничего не понимаю. Конечно, я не раз бывал в вашем гостеприимном лесу, но это не значит, что я должен знать все колдовские штучки! – ехидно заметил Томас. – Перстень, который дал тебе Клаус, надень его на безымянный палец и поверни вокруг. Так, теперь загляни в книгу! – Вот черт! – выдохнул юноша: вместо уродливых закорючек страницы покрывали ровные строки немецкого текста, обрамлённые средневековым орнаментом. – А что я должен найти? – Сначала поищи заклинание, дарующее призраку силу сущего! Агнет терпеливо ждала, пока Томас листал книгу. Каждый рецепт сопровождался красочной иллюстрацией с демонстрацией эффекта заклинания. Кто бы ни был автор, он разделил толстый том на главы, что облегчало поиск нужного зелья. Старые страницы хрустели под пальцами Томаса, при переворачивании приходилось соблюдать особую осторожность. Подумать страшно, сколько лет этой книге! Отыскав нужное заклинание, Андерс со страхом произносил незнакомые слова, стараясь не перепутать буквы и водя пальцем по строчкам, как первоклассник. – Теперь возьми вон ту склянку, видишь, с синеватой жидкостью? Брызни из нее на меня, – велела Агнет. Юноша неуверенно сжал в ладони маленькую прозрачную бутылочку и вылил содержимое на эфемерное тело старухи. Призрака тотчас окутал густой едкий туман, послышался странный звук: то ли стон, то ли вздох, и Андерс опасливо переместился поближе к двери. Его страхи были напрасны: из серой дымки тумана ему навстречу шагнула Агнет, бледная, со спутанными седыми клочками волос, в залатанном платье грязно-коричневого цвета – краше в гроб кладут. Однако старуха была живой. – Как хорошо! Я уже забыла, что такое иметь тело! Не бойся, дитя моё, это временно. Если ты справишься, я обрету покой и навсегда покину наш мир. А пока я вынуждена прибегать к помощи магии: без меня ты зелья не сваришь! Так, давай посмотрим, что же нам нужно? Томас отодвинул стул, и Агнет села. Какое-то время они сосредоточенно изучали книгу, наконец, нашли необходимый рецепт. Как и говорилось в легенде, последний ингредиент скрывался под пятном крови. – А его нельзя отчистить? – нахмурился юноша. – Нет, мальчик мой, лучше не трогай. Мало ли, что может произойти, ведь это кровь Якоба. Вдруг в тебе переродится колдун или ты просто умрёшь. – Кошмар! – Томас убрал руки за спину. – Погляди, что нам нужно? – А ты разве не видишь рецепт? – Увы, Берни, текст может распознать лишь тот, кто носит кольцо колдуна. – Ладно, – вздохнул Томас, снова начиная сомневаться в собственном душевном здоровье. Сидит тут, понимаешь ли, рядом с восставшей из мертвых старухой и с умным видом читает колдовскую книгу. – Зелье варится в Вальпургиеву ночь. То есть сегодня?.. Ага, вот. Нужна связка корней красавки, цветы незабудки, роса с павлиньего хвоста, впитавшая лунный свет, яйцо Старого Дрозда, лепестки Голубого Цветка, и что-то ещё – непонятно. Готовить варево, произнося следующее заклинание, – юноша зачитал странный текст, удивляясь множеству гласных в словах. – Напоить зельем оборотня, когда первый луч солнца пронзит ночную тьму. – Отлично, мой мальчик. – Отлично? Где нам всё это взять?! Мы должны бегать за павлинами, лазать по деревьям и разорять гнезда? – Не переживай! Я всему тебя научу, но на поиски ты отправишься один. Когда принесёшь необходимое, сварим зелье. А я пока тоже схожу в лес, накопаю корешков, нарву незабудок… – Стоп-стоп, подожди! – прервал старуху Томас. – Добывание рогов, хвостов, дроздов и прочей нечисти – очень увлекательное занятие, но почему я должен идти без тебя? Ты уверена, что я найду ингредиенты? Агнет, я журналист, а не специалист по зельям! И вообще, мне страшно бродить по вашему грязному лесу в одиночестве. В нем действительно растут незабудки? – Это твоё проклятие, а не моё! Я обещала помочь, а не искупить грех вместо тебя, Берндхард! – возмутилась Агнет. – Много ты понимаешь! – разнервничался юноша. – Ты не представляешь, каково вот так просто заснуть и попасть в другой мир, откуда есть лишь один, весьма своеобразный выход – через смерть! Тебе не слишком приятно возиться со мной, считаешь меня слабаком? Прекрасно! Я тоже не в восторге от дружбы с призраком. Мне страшно, у меня все болит, мне нужен массаж и теплая ванна, я скучаю по своему увлажняющему крему и утренней чашке кофе!! Да, именно утренней: я хочу, чтобы настало утро, черт побери, но этого не произойдет, потому что я умер и попал в ад! Старушка молча выслушала Томаса и тихо приблизилась. Прижав его голову к груди и пригладив волосы, она поцеловала юношу в лоб. – Ну вот, теперь я обнимаюсь с приведением, – всхлипнул Андерс. – С бывшим приведением, – улыбнулась Агнет. – Извини, такой уж у меня характер: стара стала, сварлива. Не обращай внимания, дитя моё, и ничего не бойся! Ты жив, и тебе совсем не обязательно умирать. У нас всё получится, вот увидишь! Том тяжело вздохнул. Слова старухи совсем его не успокоили, однако он предпочел промолчать, не хватало еще, чтобы Агнет снова бросилась его утешать и гладить по голове, как будто ее ласки помогут ему выбраться из леса! – А если я погибну? Почему именно я? Почему я должен страдать за то, чего не помню и не знаю? Ведь оборотней не бывает. Господи, вся моя жизнь – один большой кусок дерьма, я вечно куда-то влипаю, теперь я влип по-настоящему! Что мне делать?! – Итак, Берндхард, начнём. – Ты совсем ничего не помнишь из того, что раз за разом совершал в лесу? – Нет, – нахмурил брови юноша, – я только со слов Клауса, из легенды, знаю, как ты сварила зелье. Но вот из чего? Ни о чьих яйцах там речи не было. – Неудивительно, столько лет прошло… – Агнет задумалась. – Да и зачем сказке лишние подробности? Всё равно никто не поверит. Том устало откинулся на спинку ветхого стула, ноги все также болезненно ныли. Если поход будет длинным, мозоли обеспечены. Черт! Угораздило же его поехать в отпуск! Не окажись он здесь – ничего бы не случилось… Все-таки старуха права, надо варить зелье и выбираться отсюда! Последняя мысль заставила Томаса выпрямиться. – Нам нужно не само яйцо, а его содержимое, – между тем заметила Агнет. – И ещё придётся поломать голову над последней составляющей зелья, мы ее не знаем. Не хотелось бы промахнуться в четвертый раз. – Ну что ж, вперед, – шутливо взмахнул рукой юноша, – начнём с павлина… – Нет, дитя мое, начнём с ингредиентов первой необходимости. – Агнет кивнула на принесённый из замка сундучок. – Покажи мне все свои находки! – Фляга, – Том вынул из шкатулки трофей и протянул старухе. – И ещё… мне кажется, я нашёл логово. Во всяком случае, оно было очень похоже на то, что я видел во сне. – И как там? – осторожно спросила ведьма. – Жутко. Ощущается присутствие зверя, его запах. Воздух, густой, словно пропитан ненавистью, и, вместе с тем, что-то родное… Боже, неужели всё это правда? Неужели в шкуре зверя заключён юноша, такой же несчастный, как и я? Агнет грустно кивнула: – Итак, слушай. Найденная в замке фляжка тебе маловата будет. Я её начищу, а потом налью в неё готовое зелье. Пока лучше возьми это, он в твой мешок влезет. Колдунья достала и бросила юноше довольно большой бурдюк, который был сделан из хорошо выделанной кожи и почти ничего не весил. – Зачем он мне? – Соберёшь в него росу с павлиньего хвоста. Так называют вид папоротника, растущего только в нашем лесу. Но прежде ты добудешь два других предмета. – И какие же предметы я должен найти? – рассеянно пробормотал Том, сосредоточившись на содержимом рюкзака, стараясь поудобнее разместить всё, что дала Агнет. Так не хотелось покидать старый дом, идти непонятно куда, снова трястись от страха. – Ничего не бойся в пути – оборотень тебя пока не тронет, – попыталась успокоить Андерса старуха. – Но он бегает за мной! Он едва меня не съел! – упрямо заметил Томас. – Но не съел же! Время вашей битвы ещё не настало! – Нашей… Что?! – едва не задохнулся юноша. Ах, ну да, конечно, по легенде Берндхард погиб, пытаясь спасти брата… Как же он забыл об этом! – Господи, выпусти меня отсюда, – тихо застонал Томас. – Перестань скулить, ты похож на побитого щенка, – снова нахмурилась старуха. – В твоих руках судьба Дитера. Наберись терпения и выслушай меня! Ты невыносим! – Но я не хочу умирать! Мы так не договаривались, я требую пересмотра дела!! – Если ты не замолчишь, я уйду, и разбирайся сам, как знаешь! – прикрикнула старушка. – Прекрати испытывать моё терпение! – Я боюсь… – Ты пойдёшь к озеру, там найдёшь лодку и переправишься на другой берег Кёнигсзее. Впереди будет тропинка. Иди по ней вверх по склону. – А я не ошибусь? – снова перебил Том. – Вдруг я пойду не по той тропе? Я заблужусь и умру с голоду. Как тебе такой поворот событий? – Не ошибёшься! Агнет рассказала, куда идти и что делать. Томас старался запомнить каждое слово. Бороться с собственным страхом было бесполезно, сердце нервно стучало где-то под горлом, но в глубине души жила слабая надежда на спасение. Он должен справиться. Ведь с ним это происходит не в первый раз. Он просто забыл… – Дитя моё, ты слушаешь? – Да, Агнет, я всё запомнил, кажется. А можно мне взять кольцо с изумрудом с собой, вдруг я еще что-нибудь вспомню? – Конечно, ведь оно принадлежит тебе. Постарайся не заблудиться. Берегись колдуна, не слушай его слов, не говори с ним, не зли его! И помни: лес населяет не только зло. Попрощавшись с Агнет и закинув рюкзак за спину, парень отправился к берегу озера.