Искупление

Томас оглянулся, бросив тоскливый взгляд на покосившуюся избушку, – ему не хотелось покидать этот временный приют, который мог защитить от неприветливого мира, полного тишины и неизвестности. Из окон домика лился тёплый свет горевшего очага, озаряя листву деревьев, и, благодаря этому мерцанию, страх Томаса немного ослабел. В избе что-то звякнуло, скрипнула дверь, потом всё стихло. В какой-то миг Андерс хотел повернуть назад, спрятаться от опасности, снова попросить упрямую старуху пойти с ним, но, представив своё возвращение, Агнет, смеющуюся над его трусостью, передумал. Только не это! Он отвернулся от ярких окон домика и пошел к лесу. Узкая тропинка виляла среди мощных стволов, выискивая удобный путь к берегу. Усыпанная прелой листвой и иглами, мягкая местами, она предательски проваливалась в ложбинки, зиявшие ранами, которые оставили давно сгнившие корни. Томас в сотый раз поблагодарил небо за то, что догадался надеть перед поездкой походные сапоги. Были моменты, когда он чуть не падал, проваливаясь в ямы, полные древесной трухи. В кроссовках давно бы переломал ноги! Внезапно до слуха юноши донёсся странный звук: то ли шёпот, то ли стон, полный злобы. Громко хрустнула ветка, в кустах раздался какой-то шорох. Качнул листьями клён, и тихо вздохнули заросли ежевики. Кто бы это ни был, он бегал кругами, стараясь не попасть в поле зрения. Томас бессильно осел на землю. Наверное, нужно было кричать, делать что-нибудь, но только не сидеть так, задыхаясь от страха, со слезящимися, широко открытыми глазами и дрожащими, белыми от ужаса губами. Он не сразу понял, что послышавшийся ему шорох – всего лишь плеск озёрной воды у берега, а за стоны он принял скрип древесных крон. Все остальные звуки наверняка были иллюзией, игрой его больного воображения. Отдышавшись, Том медленно поднялся с земли и заставил себя продолжить путь. Однако всю дорогу его не покидало чувство присутствия кого-то за спиной. Он еле сдерживал себя от того, чтобы не оглянуться и не проверить правдивость своих ощущений. А впереди все также мерцали звезды, поблескивая между тёмных облаков, похожих на зловещие росчерки невидимого пера. Лесной ковёр, спускавшийся с гор к озеру, щетинился на фоне тёмно-фиолетового неба, напоминая шкуру спящего чудовища. Серебрились искорки тумана, хрустели под ногами листья папоротников, и лишь в воздухе чувствовалась жизнь – наверное, этот мир населяли одни ветры… Томас медленно пробирался среди деревьев, мечтая выйти из леса на открытую местность. Подумать только, всего несколько дней назад несчастливый брак с Норой и выходки Вольфа казались ему катастрофой вселенского масштаба. Он нервно усмехнулся. Как быстро изменились приоритеты. Неужели было время, когда его занимал будущий развод с женой, связи на одну ночь, развлечения, бары, деньги? Теперь ему хотелось просто жить. Ах да, еще необходимо спасти брата, которого он совершенно не помнит. Выйдя на берег, Андерс заметил лодку, она мирно покачивалась на воде, и с её носа серебристой змейкой спускалась цепочка, но ощущение близкой опасности по-прежнему не отпускало. – Ну же, соберись, перестань бояться, – шептал он, стараясь успокоиться. – Здесь никого нет. Внезапный треск сухих сучьев заставил его стремглав броситься к воде. Одним прыжком он оказался в лодке, и та отчалила, устремившись в спасительный туман. Оглянувшись, Томас с отвращением заметил странное существо со слишком большой головой, которую с трудом держала тонкая шея. Горбатая спина, огромные руки, ноги с вывернутыми коленями… Через секунду призрак растворился в воздухе. Кругом сгустился туман, скрывая берег. Юноша долго смотрел на звёзды, на крошечные смерчики тумана, витавшие над тёмной водой. Он попытался дотронуться до одного из них, и смерчик испуганно улетел в сторону, обнажая тёмное окно глубин Кёнигсзее. Том удивлённо вздёрнул брови – вода будто светилась изнутри, наполняясь красками и образами. Глазам юноши предстала картина из прошлого.

***

Братья лежали на берегу облюбованного ими озера, у подножия горы, на вершине которой гордо поднимал свои флаги Зильберфельс. Июльское солнце припекало довольно сильно, и юноши укрылись от зноя в тени ив, под тонким гобеленом, натянутым между стволов. Вокруг не было ни души. Тропой, ведшей из замка в лес, пользовались лишь сами Тишбейны, им нравилось уединение этой лужайки. – Дитер, перестань! – засмеялся Берндхард, отодвигаясь от брата, когда тот принялся щекотать его плечо шелковистой травинкой. – Тебе не нравится? – удивлённо поинтересовался блондин и провёл лохматым венчиком по позвоночнику Берндта, наблюдая за волной мурашек на бархатной коже. – Ты знаешь, что я боюсь щекотки, и специально дразнишь меня! – Берндхард оттолкнул брата и побежал к озеру. С восторженным криком юноша бросился в воду, разметав тысячи брызг и растревожив спавшие бутоны кувшинок, над которыми то и дело замирали стрекозы. – Берни, подожди! – Дитер кинулся вслед за братом. Стайка испуганных птах с возмущённым щебетанием вылетела из ивовой листвы и, сделав круг над озером, улетела прочь. – Перестань, прекрати брызгаться! – Тишбейн подплыл к Берндту, с трудом уворачиваясь от поднятых им брызг. Наконец, Дитер изловчился и прижал юношу к себе. В следующее мгновение губы блондина прильнули к губам Берни, и тонкие руки младшего Тишбейна тут же обвили его шею. Бернхард уже много раз целовался с Дитером, но поцелуи волновали его так сильно, как будто он делал это впервые. Закрыв глаза, поддерживаемый в воде сильными руками брата, юноша наслаждался ласками. Нежность Дитера пробуждала в его теле приятную истому. В такие минуты Берндхард забывал обо всех сомнениях и предрассудках, всецело отдаваясь во власть брата. Дитер целовал раскрасневшиеся щёки Берндта, мечтая о большей близости с ним. – Дитер, как ты можешь… – пролепетал Берни, разглядывая стрекозу, облюбовавшую оторванный ветром лепесток кувшинки. Губы юноши горели от поцелуев, руки брата ласкали его спину, и Берндхард понимал: эта игра не может длиться вечно, он тоже хочет Дитера, нужно просто отбросить стыдливость и отдаться во власть любимого. – Берни, ты вовсе не такой скромник, каким хочешь казаться, – ласково уговаривал его брат. – Думаешь, я не знаю, что по ночам ты шепчешь моё имя, а твой член… – Дитер! – возмущенно взглянул на блондина юноша. – Ты… подглядываешь за мной?! – И в мыслях не было! Ты сам часто засыпаешь в моих объятиях, не желая оставаться в одиночестве! Берни, я знаю: ты хочешь этого не меньше меня... Доверься мне. Дитер начал покрывать поцелуями шею Бернхарда, ощущая напряжение в его теле. – Будет больно? – прошептал Берндт в ухо блондина и закусил губу, злясь на свою нерешительность и страх. – Не знаю... Если и будет, то совсем немного, – старший Тишбейн прервал ласки и взглянул в карие глаза брата, полные испуга и желания. – Я… я тут подумал и, когда меня отец посылал с поручением в город, заехал к одному писарю. У него много книг о любви со всего света... В общем, я нашёл там одно средство… Ты главное, не бойся! – М-м, – с сомнением пробормотал Берндт и прижался щекой к плечу Тишбейна. – Не хочешь – не будем, – Дитер поцеловал брата во влажную макушку. – Ладно, – прошептал юноша, – но если мне станет больно, я попрошу прекратить… – Мы обязательно прекратим! – горячо воскликнул Дитер. – Идём на берег… На ковре из изумрудной травы с узором из маргариток, под тенью ив, братья снова вернулись к сладким поцелуям. Наконец, Дитер отстранился и заглянул в медовые глаза юноши, коснувшись пальцами его бархатистой кожи. Берндхард раскраснелся от удовольствия, и на его губах играла странная, немного стеснительная улыбка. – Ты всё ещё боишься меня? – тихо спросил его Дитер. – Да... Нет... Уже нет! Давай сделаем это, – Берни погладил брата по груди, слушая учащенное биение его сердца, снова улыбнулся, и его губы обожгло дыхание старшего Тишбейна. Их поцелуй был особенным: горячим, страстным, освежающим, как горный поток, несущийся с горных круч на равнины, где поднимаются к небу тугие травы. Язык Дитера ворвался в рот юноши, вызвав стон удовольствия. Берни таял в руках брата, прозрачное голубое небо кружилось перед глазами, и все краски дня, казалось, становились ярче. Юноши опустились на траву, и руки блондина нетерпеливо заскользили по бёдрам Берндта. Стройное тело Бернхарда выгибалось, требуя ласк, а губы страстно отдавали Дитеру нежные поцелуи. Чёрные, как безлунная ночь, волосы юноши разметались по траве, и между шёлковых прядок, словно звёзды, сияли маргаритки. Удивлённый переменой в брате, Тишбейн гладил его нежную кожу, вдыхая её аромат, опускаясь всё ниже. Любопытный язык блондина скользнул во впадинку пупка Берни, вызвав у юноши восторженный вскрик и смех. Стараясь не щекотать брата, Дитер спустился ниже, поцеловал сквозь ткань штанов его тугой член и, справившись с застёжками, снял с Берндхарда брюки. Берни и раньше представал перед братом полностью обнажённым, но это случалось в детстве во время купания. Сейчас всё было иначе. Дитер бесстыдно наклонился к возбужденному члену юноши и поцеловал влажную головку. Берндт инстинктивно двинул бёдрами, и его член наполовину втолкнулся в рот брата. Поглаживая ягодицы и яички юноши, Дитер легко касался его плоти языком, нежным, как крылья бабочки, дразня и возбуждая ещё больше. Берни стонал и выгибался, умоляя не прекращать сладкую пытку. Каждое прикосновение губ Дитера волнами разносилось по телу, эхом отдаваясь в сердце. Горячая кровь в два раза быстрей бежала по венам, казалось, ещё немного, и Берндт вспыхнет, как свеча, от новых, ни с чем не сравнимых по остроте ощущений. Впрочем, для Дитера все было так же непривычно, конечно же, он никогда не делал минетов и импровизировал на ходу. Он целовал горячую головку, а в следующий миг его язык скользил по тугому стволу, и пальцы принимались ласкать яички. Всецело отдавшись брату, Берни развёл ноги и тихонько ойкнул, когда палец Дитера проник между ягодиц, поглаживая плотно сомкнутое колечко мышц. Губы Дитера вновь обхватили член Берндта, а палец осторожно заскользил внутри, разрабатывая анус, горячие стенки которого сжимались внутри, и блондин едва не кончил, представив свой член в их плену. Берндхард вцепился в плечи брата и закричал, выливаясь ему в рот. Горячая сперма брызнула в горло Дитера, и он проглотил всё до капли, жмурясь от удовольствия и непривычного вкуса. Облизнувшись, подтянулся и прильнул к губам возлюбленного, слушая его тихие стоны. Не дав юноше опомниться, Тишбейн закинул его ноги себе на плечи, щедро смазал свой тугой член маслом и попытался проникнуть в дрожащее от возбуждения тело. Берни закусил губу, стараясь не всхлипнуть от боли. Дитер исполнил обещание и был предельно осторожен. После двух попыток он медленно втолкнулся в Берндта и замер, позволяя ему привыкнуть к объёму внутри. Бернхарду было больно, он стыдился признаться в этом и решил перетерпеть неприятные ощущения, уже не надеясь на то, что их сменит обещанное наслаждение. Но шёпот и ласки сплетались в дивное кружево, нежное и лёгкое, как паутинка. Дитер двигался медленно, осторожно, выходил не до конца, возвращаясь обратно в сладкий плен плотных стенок, и каждый толчок вызывал у Берни тихий стон. Юноша перебирал волосы брата, закусывая губу от едва уловимого в начале и все более насыщенного к финалу приятного чувства единения… – Дитер, это было так странно, – шепнул Берндт, глядя в серо-голубые глаза брата…

***

– О, боже, – Том выпрямился, чувствуя возбуждение во всем теле. Неужели сон? Андерс до сих пор ощущал вкус поцелуев Дитера Тишбейна, силу его рук, его… Да, об этом определенно лучше не думать, во всяком случае, пока! Парень поднял руку к глазам, рассматривая перстень с изумрудом. Золотая чеканка блестела в тусклом свете бесконечной ночи. На тонкой дуге кольца Том заметил какую-то надпись, чтобы рассмотреть лучше, включил фонарик. Яркий луч осветил гравировку: «Дорогому Берни от Дитера. Я люблю тебя и жду». Юноша перевернул перстень и вгляделся в глубину камня. Что это?!

***

– Берни, возьми кольцо в знак моей безграничной любви к тебе! – Дитер надел перстень на палец брата. – Я чувствую – мы скоро расстанемся. Старый ведьмак не солгал, со мной происходит что-то страшное... Возьми кольцо. Быстрей. – Дитер, – захлебнулся слезами юноша. – Берни, любимый, мы дали обет верности, и ничто нас не разлучит! Возьми кольцо, помни, в моём сердце живёт и будет жить любовь к тебе, мой маленький брат… – Дитер, нет, это всё не правда! Старик нас пугал… – Уходи! Спрячься! Берни, увижу ли я тебя снова? – поморщился от боли Дитер. – Да, да, я сделаю всё, я умру за тебя, но избавлю от мук! – Берндхард взглянул на руку брата: пальцы сводила судорога, кожа медленно покрывалась шерстью. – Я спасу тебя! Дитер жадно поцеловал его, борясь с болью, и оттолкнул: – Уходи, беги из замка, он проклят! Я буду ждать тебя, хоть год, хоть вечность! Я люблю тебя! – услышал Берндт последний вскрик брата, который перешел в надрывный вой. Младший Тишбейн бросился в свои покои, схватил кошель с деньгами и дорожный плащ. Где-то вдали раздавались надрывные стоны Дитера – его тело меняло форму и сущность, стирая память, наполняя сердце ненавистью и тоской… Юноша накинул плащ и побежал прочь из комнат, наталкиваясь на перепуганных слуг. – Уходите! Спасайтесь! – кричал он им, бросаясь к лестнице. На ступенях сидела няня, глядя перед собой удивленными блестящими глазами, и держалась за шею – сквозь пальцы из разорванного горла хлестала кровь. Стремглав выбежав из замка, Берндт оседлал коня, ударил пятками тугие бока скакуна. Животное, почувствовавшее присутствие зверя, с громким ржанием понесло седока прочь от родного дома. Дождь хлестал в лицо, ветер трепал промокший плащ. Берндхард прижимал к груди перстень Дитера, надеясь найти помощь, готовый спуститься даже в ад, лишь бы брат был счастлив...

***

Внезапно Томас опомнился и утёр рукавом слёзы. Он был потрясён до глубины души – запретная любовь братьев оказалась настолько сильной, что пронзила время, навсегда оставшись в разлучённых душах. Не отрывая взгляда от изумруда в перстне Дитера, он размышлял о своей жизни. Вспоминал детство, школу, первую влюбленность, Нору, многочисленные связи на стороне... Сильные руки партнёров не могли заменить ему ласковых объятий брата. Да, что бы там ни говорили учёные о невозможности переселения душ, последние события доказывали обратное. Странный Лес, странные существа в нём, навязчивые видения наяву… Том вздохнул и закрыл лицо ладонями. Столько лет прожить и в какой-то момент понять, что всё его существование сводится к одному: попытке спасти самого близкого человека на земле, о котором он ни черта не помнит! Лодка плыла медленно, и, когда днище заскрипело, зацепив прибрежный песок, Томас вздрогнул от неожиданности и вгляделся в туман. Пустота. Том решительно надел перстень на палец, подхватил рюкзак и выпрыгнул на берег с мыслью о том, что он должен, нет, он обязан помочь несчастному наследнику барона, Дитеру Тишбейну. Томас поднимался всё выше по склону. Узкая, утоптанная тропка, извиваясь среди густой травы, уводила путника прочь от озера, в самую глубь леса. Рядом с тропой лежал выкорчеванный пень. Он раскинул мохнатые корни, издали напоминая огромного, вставшего на дыбы паука. Высокие необъятные стволы деревьев вздымались вокруг, их тёмные кроны скрывали небо, и только свет огромной луны слабо освещал лесное царство. Впрочем, тьма вскоре совсем окутала лес своим покрывалом, наполнила симфонией звуков – что-то шуршало в траве, в самом сердце чащи кто-то охал, и вздох этот был наполнен нечеловеческой злобой. Том не посмел включить фонарик – мало ли что выползет на его свет. Так и брёл он, спотыкаясь о корни, стараясь не пораниться о сухие ветви, торчавшие во все стороны, словно когтистые лапы чудовищ. Они цеплялись за волосы, за одежду, ломались с хрустом, слишком громким в тишине. Заросли становились всё гуще, утоптанная тропка ныряла в овраги, взбиралась по холмам и убегала дальше, петляя среди кустов и камней. Томас шёл целый день, сделав только два коротких привала, упорно двигался вперёд, пока не устал так, что уже не мог ступить ни шага. Он забрался на дерево – а это было довольно сложно с увесистым рюкзаком – спрятался среди густых ветвей и перекусил тем, что дала ему с собой заботливая Агнет: пара кусков вяленого мяса, немного хлеба, яблоко и вода. Сделав последний глоток, Том с интересом взглянул на фляжку: кожаная, с хорошей пробкой, добротная и удобная. У нее имелся всего один недостаток – она была маловата. Андерс устроился удобнее на толстой ветке, прислонился к вековому стволу и закрыл глаза. Ноги гудели от долгой ходьбы вверх по склону, плечи, натёртые лямками, ныли. Парень знал, что нужно продолжать путь, но сил больше не было. Незаметно для себя он заснул.

***

Берни! – окликнул его мелодичный голос, юноша оглянулся и улыбнулся подбежавшей сестре. – Берни, я так счастлива! – Что случилось, София? Ты вся светишься! – поднял бровь Берндхард. – Ты встретила сказочную фею? – Ах, Берндт, я влюбилась! – прошептала счастливая девушка. Её тёмные, украшенные жемчужинами волосы были уложены в высокую причёску. Жемчуга красовались и на её шее. Элегантное голубое платье, отделанное кружевами и драгоценными камнями, подчёркивало тонкую талию и было сшито лучшим портным в округе. София взяла брата за руки и закружилась с ним по зале замка. – И кто же пал жертвой твоих чар? – таинственным голосом поинтересовался Берндт. – Ах, давай выйдем во двор, вдруг нас подслушивают, – девушка увлекла брата на улицу. Они выбежали за ворота замка, устроившись на лужайке у стены. Юноше не терпелось стать хранителем одной из тайн Софии, которые она доверяла ему чуть ли не каждый день. Рассказы девушки всегда сопровождались общим весёлым смехом. Конечно, Берндт не мог понять всей важности тайн Софии и смеялся, просто оттого что его сестра была счастлива. – Так кто же он? – Якоб, – мечтательно улыбнулась София, её щеки зарделись румянцем. – О, нет! – разочарованно выдохнул Берндхард. – Только не Якоб! – Но почему? – возмущённо воскликнула девушка и надула губы, демонстрируя обиду. – Он безродный! Ты зря теряешь время, отец не даст согласия на ваш брак! – попытался вразумить её брат. Сердцем он понимал, что у Софии с сыном странного старика ничего хорошего не получится. – С чего это он ухаживает за тобой? – Берндт! – вскрикнула София, глаза ее предательски заблестели. – Он любит меня, он сам так сказал! Если отец будет против нашего брака, я вообще никогда не выйду замуж! Якоб – красивый, ласковый и умный! А отец непременно отдаст меня за страхолюда! – София! Ты должна выйти замуж, ты… – Да?! Вам с Дитером позволили дать обет безбрачия, а мне нельзя?! Мне никто не нужен, кроме Якоба! Как ты жесток, Берндхард! – девушка возмущенно всплеснула руками и бросилась прочь, едва не столкнувшись с Дитером, который вёл в поводу двух коней. – София, что случилось? – окликнул её старший Тишбейн. – Ах, оставь меня, – воскликнула девушка и поспешила к воротам замка. – Что с ней? – блондин передал поводья брату. – Прокатимся? По дороге Берндт рассказал Дитеру о разговоре с Софией. – Мне не нравится её увлечение, как бы чего не случилось, – закончил юноша. – Если отец узнает, что она с сыном колоброда встречается, он сошлёт её в монастырь. – Я поговорю с Якобом, – задумчиво произнёс старший брат, – и с сестрой тоже. Ты прав, Берни, ничего хорошего из этой связи не будет. Мальчишка ищет легкой наживы. Он мне не нравится с тех пор, как поступил на службу к отцу. Слишком любопытен и своенравен. Берндхард кивнул. Он всегда соглашался с Дитером. Ведь Дитер был старше и мудрее его на целых девять лет!..

***

Томас пошевелился во сне – им завладело новое видение.

***

После прогулки братья остановились на любимой лужайке. Дитер спрыгнул с коня и подхватил на руки младшего брата, помогая ему вылезти из седла. Он отнёс юношу в тень ив, уложил на траву и принялся покрывать поцелуями его лицо. – Берни, я скучал… – Мне не хватало тебя, – шептал Берндхард, нежась в объятиях брата. – Как же мне тебя не хватало! Хорошо, что вчера была гроза, и я мог без опаски прятаться в твоей спальне! – А ты не пожалеешь о данном обете? Вдруг я надоем тебе? – прервал поцелуи Дитер и взглянул в карие бездонные глаза юноши. – Ты смеешься?! Конечно, нет! Я не забуду тебя, – Берни прикоснулся ладонью к его щеке. – Я люблю тебя, и это чувство никогда не покинет моё сердце! Я хочу быть с тобой. Всегда! Их губы сомкнулись в поцелуе, и Дитер вступил в сражение с застёжками на одежде брата. Берндхард с удовольствием помог ему и вскоре, обнажённый, стонал в его сильных руках. Он уже давно перестал бояться близости. Тайная любовь братьев продолжалась несколько месяцев. Им было хорошо вдвоём, а царившая между ними гармония и страсть питала их сердца, разжигая пламя любви ещё сильнее.

***

Томас глубоко вздохнул и открыл глаза. Было холодно и одиноко. Он вгляделся в сумерки, плотным кольцом окружавшие его. Чья-то тень мелькнула среди стволов. Или показалось? В дымке, поднимавшейся от земли, было сложно что-то разглядеть. Шевельнулись папоротники. Хрустнула ветка в стороне от тропы. Андерс поежился и нащупал прохладную рукоять ножа в кармане куртки. Аккуратно скинув рюкзак, юноша слез с дерева и сладко потянулся. Надо идти дальше. И вот он снова отмерял шагами долгие километры пути, со страхом ожидая конца и стараясь не забыть того, чему его учила Агнет.