Искупление

За спиной затрещали стволы, раздался стон, леденящий кровь. Парень вздрогнул и, не посмев оглянуться, побежал вперёд. Ожившая ветка дерева, превратившись в уродливую клешню, попыталась схватить его. Томас увернулся, упал и кубарем скатился в овражек. Жидкая грязь булькала под сапогами, а корни деревьев, копошившиеся в земле, будто большие черви, цепляясь за ноги, старались затянуть его под землю. От ужаса у Томаса закружилась голова и, как в банальном кино, перед глазами промелькнула вся жизнь, короткая и полная разочарований. Невольно мелькнула мысль, что сейчас его может спасти лишь отчаянная храбрость. – Нет, вам меня не сожрать! – закричал он, выхватил из-за пояса нож и со всей силы рубанул по самому жирному корню, который безжизненно шлёпнулся в грязь. Томас рванулся и стал торопливо карабкаться вверх. С трудом выбравшись из ямы, юноша стремглав миновал опасную прогалину и бросился к спасительной тропе. Испуганный, одинокий, он снова побежал вперед, пригибаемый к земле тяжёлым рюкзаком. Бросить его Томас не смел – в нём он должен был принести надежду на спасение попавшему в беду человеку, брату, возлюбленному, такому родному и незнакомому. – Беги, Тишбейн, беги, – раздался за спиной скрипучий хохот. – Беги к брату и умри в его лапах! Том обернулся – тот же самый полуистлевший волк, только теперь с головой старика из ночного кошмара, стоял на тропе, отрезая путь к озеру. Вспомнив совет Агнет, Андерс бросился вверх по склону, пытаясь убежать от призрака колдуна. – Куда же ты, Тишбейн? Твой брат на том берегу! Он ждёт тебя, он голоден! – дикий хохот снова разорвал ночь. Юноша не остановился, пока не выбежал на поляну, опять нырнул в лес и только там без сил облокотился на ствол старого дерева, пытаясь отдышаться. Ноги болезненно ныли - наверное, из-за попавшей в сапоги болотной жижи появились мозоли. Сердце билось, как сумасшедшее, и готово было вырваться из груди. Парень огляделся – никого, и всё равно, спрятавшись в густых зарослях папоротника, он долго прислушивался к тишине. Одни раз тихо хрустнула сухая ветка, заставив его вздрогнуть, но он напрасно испугался. Видимо, какая-то птица взлетела, потревоженная порывом ветра. Андерс глотнул воды из пересекавшего тропу ручейка, чтобы утолить жажду. Ледяная вода немного успокоила юношу и вернула ясность мыслей. Стараясь быть осторожным и не создавать лишнего шума, Томас торопливо зашагал вперёд по тропе. Снова и снова вспоминая то, что произошло в овраге, он злился на самого себя. Почему он не может дать достойный отпор монстру, который упрямо преследует его? Наверняка, мёртвый старик, или кто он там такой, чувствует его страх и создаёт всё новые и новые кошмары. Будто испытывает на прочность его рассудок! Раз за разом вид призрака становится всё ужасней, а страх всё невыносимей. Опасаясь смотреть по сторонам и останавливаться, Томас перекусил на ходу, но вскоре его телом овладела уже привычная усталость. Юноша забрался на дерево, горячо помолился, надеясь, что это отпугнёт призраков, и незаметно для себя провалился в сон.

***

Разгневанный Дитер что есть сил настёгивал коня. Жеребец нёсся во весь опор, Бернд едва поспевал за братом на своей кобылице. – Дитер, не спеши! – кричал юноша. – Дитер, давай поговорим с ним спокойно! Но брат не слышал его слов или не хотел слышать. Они нагнали Якоба у опушки леса – парень, ещё в замке почувствовав опасность, сбежал. Споткнувшись о кочку, Якоб упал на землю, а выскочивший из седла Дитер тут же бросился к нему. – Умей отвечать за свои поступки, мерзавец! – сквозь зубы произнёс старший Тишбейн. – Веди себя, как подобает мужчине! – Я уже ответил, что не женюсь на ней! – крикнул Якоб. – София сама виновата! Она ночью прокралась в мою опочивальню, выдав себя за другую! Знала, на что шла! – Но София беременна! – в гневе закричал блондин. – Это твой ребёнок! Тебе предложили жениться, хотя бы раз поступить по чести! – Я ничего ей не обещал! Улыбнулся пару раз, прогулялся по двору, пытаясь заменить ей вечно отсутствующих братьев! Но София поняла всё по-своему! Но что с неё взять, ведь она женщина! Я не женюсь на ней! – А, может, ты отказываешься потому, что отец согласился на ваш брак, лишив Софию наследства?! Отвечай, пёс! – Я не женюсь, хоть убей! – Якоб поднялся и заковылял к лесу. – Ваша сестра хороша в постели, но это единственное её достоинство! – Ах, ты приблудный выродок! – Дитер выхватил меч. – Дитер, нет! – Берндт спрыгнул с коня и схватил брата за руку. – Не делай этого! – Не мешай! – блондин вырвался из цепких пальцев юноши, нагнал Якоба, но тот развернулся, замахнувшись ножом. Дитер выбил из его руки нож и ударил в лицо. Парень упал и больше не встал: в его грудь, с хрустом ломая кости и пронзая сердце, вонзился меч Тишбейна. В глазах Якоба застыло недоумение, ртом хлынула кровь, он дёрнулся и затих. Берндт обернулся на крики: к ним бежал колдун, внезапно появившийся из чащи. – Что вы наделали! – кричал он. – Убийцы! – Твой сын первым напал, – пытался оправдаться Берндхард. – Он с ножом кинулся на моего брата! – Зачем ты поселился в нашем лесу, колоброд?! От тебя одни беды! Твой змеёныш испортил нашу сестру, принёс в наш дом позор! Убирайся к себе домой! – Ты, зарубивший моего сына, ещё и на меня, беспомощного старика, руку решил поднять?! – зашипел ведьмак. В его глазах блеснула звериная ненависть, и этот взгляд заставил Тишбейнов отшатнуться. – Не гневайся на моего брата, твой сын также виноват, – заступился юный Берндт за Дитера. – Якоб совратил нашу сестру, клялся ей в любви, а потом, овладев ею, отвернулся! Честь нашей сестры поругана, но и тебя можно понять. Назови цену, которая искупит твоё горе. Молча, колдун снял плащ, завернул в него бездыханное тело сына, забросил его на плечо и обернулся к Берндту. – Я всегда знал, что в роду Тишбейнов все женщины шлюхи! Цену тебе назвать, говоришь? – процедил он, и из его горла вырвался скрипучий, злобный смех. – Приходите ко мне на исходе дня, и я скажу вам цену, которая искупит моё горе!

***

Томас проснулся, задыхаясь от пережитого ужаса и беспомощной злости. Он так и не смог привыкнуть к реалистичности своих снов. Чья-то безжалостная властная рука возвращала его назад, в прошлое, и он засыпал, чтобы снова испытать боль и счастье той жизни, о которой ничего не помнил. Томас ещё долго был под впечатлением ото сна, глядел на образованный кронами высоких деревьев арочный свод и думал над загадочной игрой судьбы. Его не покидало ощущение реальности происходившего. Наверное, он видел не сон, а снова перенесся в прошлое – ведь в этом волшебном лесу возможно всё, что угодно. Так и не найдя ответов на свои вопросы, Томас лениво потянулся, нехотя встал, подхватил рюкзак и медленно пошёл по тропе, по пояс утопая в зелёном море папоротников. Дорога уверенно бежала вперёд, и вскоре деревья расступились, заросли папоротников поредели, и Томас вышел на огромную поляну под тёмным куполом неба. Юноша взглянул вверх и почувствовал сильное головокружение от того величия, что открылось его взору: мириады звёзд медленно вращались вокруг невидимого центра, кое-где их свет поглощала иссиня-фиолетовая дымка тумана, поднимавшегося из глубин леса. И только луна висела неподвижно, озаряя призрачным светом гладь озера, раскинувшегося в долине. Тихие воды, словно опрокинутый небосвод, лежали посреди дремучего леса, покрывавшего спины гор. Вдруг сзади раздался какой-то щелчок и громкое хлопанье крыльев. Томас замер, не решаясь оглянуться. В памяти всплыл жуткий образ колдуна, неотступно следовавшего за ним по пятам. В тишине леса что-то зашелестело и хрустнуло, как сломанная ветром ветка. Юноша набрался храбрости и обернулся, готовый дать отпор ужасному привидению, ставшему для него воплощением ночных кошмаров. От удивления Томас даже забыл об усталости. Посреди поляны возвышался огромный древний дуб в восемь обхватов толщиной. Его ствол покрывали трещины, из которых пробивались молодые побеги. Большая крона раскинулась живым навесом над порослью невысоких клёнов. В развилке, образованной мощными узловатыми ветвями, расположилось гнездо, свитое из стволов молодых деревьев, в нем сидела черная птица. Она была огромной и заслоняла собою звёздное небо. В природе не существует таких больших птиц, но в том мире, куда попал Томас, это, видимо, было обычным делом. В лунном свете её перья отливали серебром, страшный клюв был приоткрыт, а чёрные глаза, не мигая, смотрели на Томаса. – Господи, – прошептал юноша и невольно попятился, не веря глазам. – Нет, всего лишь Дрозд, – щёлкнув клювом, ворчливо ответила птица. – Итак, Берндхард, ты пришёл опять. Вот только зачем было кричать на весь лес? Ты разбудил меня! Дрозд склонил голову на бок и с интересом посмотрел на юношу. Андерс не сразу нашёлся с ответом: не каждый день выпадает случай поговорить с гигантской птицей. Сначала Томас растерялся, не зная, как вести себя со странным существом. Однако птица не собиралась нападать на Андерса и терпеливо ждала ответа. «Боже, куда я попал?! Только говорящих дроздов-переростков мне не хватало!» – мелькнула мысль в голове парня. Птица щёлкнула клювом. – Простите, – громко сказал юноша, глядя на грозного Дрозда, который поднялся, чтобы размять лапы, на пальцах птицы виднелись невероятно длинные когти. – Я… меня напугал призрак, и я пытался убежать... А потом мне снились сны... – пробормотал Томас. – Призрак?! – хмыкнул Дрозд. – Пора бы к нему привыкнуть! А сны – это часть тебя. – Я уже понял, – как можно учтивей произнёс юноша, глядя на птицу, которая вновь улеглась в гнезде. Удивительно, что дуб выдерживал такую тяжесть. – Я пришёл просить вас дать мне одну очень важную для меня вещь… – Яйцо? – щёлкнул клювом Дрозд. – Что ж, если ты докажешь мне, что достоин этого дара, то я дам его тебе. – И как я должен это доказать? – озадачился Томас: Агнет не говорила ему ни о каких доказательствах. Юноша скинул на землю рюкзак и устало опустился на траву. Он проделал длинный путь, согреваясь надеждой на близкое спасение, и вот теперь ему предлагают доказать, что он достоин быть спасённым! Сердце Томаса сжалось от отчаяния, больше всего он боялся навсегда застрять в этом лесу, подвешенным, словно паук на паутинке, между двух миров. Томас еще помнил лазурь полуденного неба, яркие блики на водах Кёнигсзее, ему непреодолимо хотелось оказаться в номере гостиницы, спрятаться с головой под одеяло и забыть всё происходящее как страшный сон. «Боже, дай мне сил! Я хочу домой!». Томас поднял взгляд и посмотрел на сидевшего в гнезде Дрозда. Тот расправил крылья, тёмные, как покрывало ночи, и лишь два птичьих глаза светились во тьме, словно бриллианты, похитившие крупинку солнечного света. Юноша вздохнул, волнуясь, как школьник перед экзаменатором. Он понимал, что второго шанса не будет. Каким бы нереальным казался старый дрозд, он всё ещё ждал ответа. – Хм... – птица клювом расправила перья. – Итак, зачем тебе яйцо? – Чтобы сварить зелье. Зелье нужно, чтобы освободить… – Да-да, знаю, чтобы освободить твоего брата от облика зверя. Я уже трижды слышал эту историю. Трижды ты брал яйцо, и что? – Но… – юноша умоляюще посмотрел на птицу. – Человек страдает уже не одну сотню лет, и я обязан помочь ему! – Однако ты до сих пор этого не сделал. Тебе доставляет удовольствие причинять ему страдания, вселяя призрачную надежду? – вновь щёлкнул клювом Дрозд. Он склонил свою огромную голову на бок и посмотрел на Томаса одним глазом. – Уважаемый Дрозд, – Томас из всех старался сдержаться и не вспылить, его безумно раздражало упрямство странной ворчливой птицы, – я не по своей вине пришёл к вам в четвёртый раз… – Неужели? – щёлкнул клювом Дрозд. – Что же тебе раньше мешало освободить брата? – Я не могу отыскать последнего ингредиента! – воскликнул Том. – Мы с Агнет нашли книгу, нашли рецепт, но не можем приготовить лекарство для Дитера… – Почему? – склонил голову Дрозд на другой бок. – Книга испорчена запёкшейся кровью, которая намертво прилипла к странице с чёртовым рецептом! И это кровавое пятно мешает читать... – Может, ты смотришь на проблему не с той стороны? – Дрозд с интересом глядел на парня немигающими глазами и будто бы посмеивался над ним. – Как это? – приподнял бровь Томас. – Очень просто! Если ты хочешь попасть в дом, а парадная дверь заперта, как ты проникнешь в жилище? – Через окно или через заднюю дверь, – раздраженно ответил юноша. К чему все эти вопросы, наверное, древняя птица давно выжила из ума или просто насмехается над ним! – Уважаемый… хм… Дрозд! Если вам есть что сказать, то скажите толком. Мне нужно от вас только яйцо, лишь проклятое яйцо, и ничего больше! Я просто хочу сварить зелье, чтобы освободить моего брата, запертого в теле зверя! Я хочу увидеть солнце! Мне надоел этот лес, мне надоела бесконечная ночь, которая длится уже третий день, я хочу домой, я хочу к брату… Томас медленно опустился на колени и бессильно заплакал, спрятав лицо в ладонях. Птица наблюдала за юношей, позволяя ему выплеснуть свой гнев и страхи. В её глазах блестело сожаление. Расправив крылья и выпорхнув из гнезда, Дрозд опустился на землю рядом с парнем. – Бесконечная ночь, говоришь? – задумчиво произнесла птица. – Хм… в этом Лесу, мой мальчик, каждый видит то, что навеяно воспоминаниями и снами. Этот мир – отражение тебя. Ночь… Ты отчаялся. Не переживай! У тебя любящее сердце и светлая душа, измождённая страхами и отчаянием. Я дам тебе яйцо, но постарайся распорядиться всем найденным с умом. Подумай над моими словами. Просто подумай, – Дрозд наклонился к парню, почти касаясь его своим огромным жёлтым клювом. – Спасибо, – юноша не смог сдержать улыбки и погладил клюв Дрозда. – Ты говорил про Агнет. Где она? – Она в избушке, готовит корешки. Вы знаете её? – Да, мы давние друзья, – Дрозд издал трель, похожую на смех. – Удивительно, что она согласилась помочь тебе. Вы, люди, непонятные создания! – Что вы имеете в виду? – не понял юноша. Птица явно любила поговорить, и Томас решил воспользоваться слабостью старого Дрозда, чтобы узнать о старушке немного больше. – Она не хочет прикасаться к крови в книге, чувствуя свою вину в гибели Якоба. Разве она не говорила тебе, что Якоб её сын? – Дрозд внимательно посмотрел на удивлённо ахнувшего Андерса. – О, похоже, я сунул клюв не в своё дело! Забудь о моих словах… мне уже тысяча лет, я стар и болтлив... Вот, держи! Дрозд бережно подхватил клювом яйцо, лежавшее в гнезде, и положил его перед юношей. Оно было очень большое и гладкое. Перламутровая скорлупа переливалась в свете луны. Юноша осторожно дотронулся до яйца. Внутри него что-то вздрогнуло, и Томас резко отдёрнул руку. – И как я его понесу? Яйцо не влезет в рюкзак. Если только катить его по тропе, – Томас хохотнул, представив себе этот нелепый способ перемещения находки. – Зачем тебе его нести? Погоди минутку! – Дрозд вспорхнул обратно в гнездо и уставился на яйцо одним глазом. Оно внезапно зашевелилось – что-то рвалось из него, спеша в этот мир. Раздался странный звук, похожий на рык, потом всхрап, удар, и… – Боже! – Томас, ожидавший увидеть птенца, с удивлением заметил, как из скорлупы на свободу выбрался золотистого цвета дракон. – Господи… Парень как можно осторожнее отступил и спрятался за небольшим камнем, следя за новорождённым. Он был не крупнее филиппинского орла и стоял на задних лапках. Крохотные передние, с длинными когтистыми пальцами, он прижимал к груди. Тельце дракона покрывала чешуя, и только на животе виднелась бледно-жёлтая кожа. Головку и носик зверя украшали острые рожки, вдоль хребта шёл шипастый гребень. Длинный хвост извивался в траве подобно ленивой змее, сверкая в лунном свете мелкими чешуйками. Над спиной зверь поднял кожистые крылья, и они медленно наполнялись золотистым мерцанием. Изумрудные глаза с вертикальными зрачками, не мигая, смотрели на Томаса. Дракончик склонил голову на бок и чирикнул. Юноша отметил, что это было именно чириканье, хотя, кто знает, может, новорождённые драконы рычат именно так? «Чёрт знает что! Ведь драконы существуют только в сказках» – Том медленно присел на землю. Видимо, дракончик увидел в его действиях угрозу, встал на четыре лапы и пыхнул огнём. Юноша вздрогнул больше от неожиданности, чем от страха, и отметил, что у зверюги два ряда острых зубов. – Что это за тварь? – хриплым голосом спросил он у Дрозда, с опаской глядя на беззаботную возню дракона. Меньше всего Томас хотел стать завтраком мифического существа. – Его зовут Ричард. Не бойся, Ричард добрый дракон, – весело прокаркал Дрозд, с интересом наблюдая за знакомством человека и рептилии. – Отныне он будет твоим защитником и провожатым. – Провожатым? – глаза парня округлились, он снова поглядел на дракона, который мирно копался лапкой в траве, обнюхивая цветы и листья. Присев на корточки, парень постарался рассмотреть дракончика во всех подробностях, соизмеряя его размеры и возможную опасность. – Да он меня сожрёт! – Не беспокойся, этот вид драконов не ест людей. Его рацион составляют фрукты и листья. Ещё он очень любит рыбу. К тому же с помощью Ричарда ты легко найдёшь дорогу к Цветку дьявола и зарослям павлиньих хвостов. – Такой маленький и уже всезнайка? Дракон поднял голову и обиженно зарычал. Томас поморщился и вышел из-за камня. – Не обижай его. А теперь идите! Вам нельзя терять времени. И постарайся в этот раз довести дело до логического завершения. Дрозд зевнул и нахохлился в своём гнезде, погрузившись в сон. – Господи, весь мир сошёл с ума! Или я спятил? – Томас присел на камень, мысли в голове путались. Парень разглядывал хаотичный узор листьев папоротника, окружавшего полянку. – Только драконов мне не хватало для полного счастья! – И вот я здесь! Теперь ты счастлив? Юноша поднял взгляд и увидел дракончика рядом с собой. Он держал в лапках найденное яблоко и с интересом его обнюхивал. Довольно заурчав, зверь открыл пасть, и его острые зубы вмиг расправились с сочным плодом. Томас приподнял бровь, наблюдая за трапезой зверюшки. Вблизи дракончик оказался довольно милым, однако парень не спешил всецело довериться «сыну» Дрозда. – Вообще-то, не очень. Изумрудные глаза мигнули, дракончик приблизился к юноше и осторожно понюхал его колено. Парень опасливо отстранился – мало ли, что может придти в голову с виду безобидной рептилии. А Дрозд мог и ошибиться. Откуда он знает, что драконы не едят людей, если почти всё время спит? Дракончик не отставал. Он распустил крылья и вытянул шею, согревая дыханием щёку юноши. Шершавый язык оцарапал кожу. – О, перестань, только не это! Перестань меня облизывать! – закричал Томас, стараясь отбиться от дракона, который с восторженным писком облизывал его лицо и руки. – Прекрати! Фу! Нельзя! Сидеть! Ричард изумлённо заурчал и склонил голову на бок. – А почему мне нельзя сидеть? – Сумасшедший дом! Поднявшись с земли, Томас нашёл свой рюкзак, закинул его за спину и стал искать тропинку, чтобы побыстрее уйти прочь. Мысленно он проклинал и Агнет и Дрозда, которые нашли ему странного, не в меру любвеобильного попутчика. Раздражённо поправив перекрученные лямки, Томас ступил на тропу. – Ты не ответил! Почему мне нельзя сидеть? – Ричард засеменил следом. – Если я не буду сидеть, я не смогу грызть косточку, к тому же мне нужен отдых после полёта! А отдыхаю я сидя! Правда, иногда и лежа, но чтобы лечь, надо сначала сесть. А если я не сяду, то и не лягу! Уставший и не выспавшийся, я не смогу тебе помочь! Я обязан тебе помогать, но это не значит, что ты должен отдавать мне приказы! – Блеск от его чешуи играл на листве, как солнечные зайчики. Зайчики… юноша горько усмехнулся – пребывая в сумеречном мире, он начал забывать яркий солнечный свет, пушистые облака и покрытые серебристой рябью озёра. Томас едва помнил прохладное дыхание ветра, прилетавшего с далёких гор, щебет птиц в гуще парковых деревьев и… человеческие голоса. Конечно, он общался с Агнет, но это было не то… парень чувствовал себя запертым в тёмном сарае щенком, который видел узкую полоску двора через щёлку в стене. Воспоминания лишь разбередили рану. – Замолчи! Пожалуйста… – А как мне с тобой разговаривать? – Дракончик приподнял переднюю лапку, как это обычно делают игривые собаки. – Я не умею читать мысли… – Да заткнись же ты! – парень сжал кулаки и развернулся к зверю, намереваясь его прогнать подальше. Безумно хотелось тишины. – Почему ты такой злой? – этот вопрос, заданный низким, хрипловатым голосом, заставил Томаса замереть на месте. Он встретился со взглядом изумрудных глаз, переполненных обидой и разочарованием. Этот взгляд сказочного существа, родившегося несколько минут назад, обжёг сердце юноши. Думая о себе, он обидел дракона, выплеснув на него своё раздражение. «А в чём он виноват? В том, что ластился, как верный пёс? Он ещё совсем ребёнок… цыплёнок или драконёнок?» – Томас грустно улыбнулся и медленно пошёл дальше. – Прости, я не злой, я… я устал… и я не очень люблю, когда меня лижут. – А почему мне нельзя сидеть? – Сиди, сколько угодно. Но только не надо меня слюнявить. – Ты не любишь животных? – Ричард привстал на задних лапках. – Ну да, – парень зашагал по тропе. – Представь себе, не все любят животных, а некоторые даже боятся. Особенно драконов! – Ладно… извини… хотя я не страшный. Совсем не страшный. Смотри, что я умею. Парень обернулся. Дракон, висевший на ветке вверх ногами, заставил его улыбнуться. – Идём! Нам нужно спешить и мне не до игр с тобой! – Ну вот… – Ричард зашуршал в траве и спрятался где-то между корней деревьев. Томас остановился. – Эй! Дракон! Ричард, ко мне! Иди сюда! Ну, где этот негодник?! – Томас сошёл с тропы и углубился в заросли папоротников, ориентируясь на знакомый свист и чавканье. Дракон сидел на старом пне и ел яблоки, которые успел найти в густой траве. Каждое яблоко он обнюхивал, оценивая его спелость и свежесть, и только после этого отправлял в пасть. В повадках Ричарда было что-то птичье, он также крутил головой, смотрел на интересующий предмет одним глазом, непрестанно чирикал и свистел. Хвост без устали извивался в траве, будто живя своей собственной жизнью. Сложенные крылья едва заметно подрагивали. – Обжора! – сделал вывод юноша. Сложив руки на груди, он понаблюдал за трапезой Ричарда. – Извини, не хочу портить тебе аппетит, но мне интересно знать, когда мы пойдём? Я очень, ОЧЕНЬ спешу! – Правда? – Дракон поднял голову и принюхался. Его ноздри увеличивались, улавливая запахи в серебристом воздухе леса. – А чем так вкусно пахнет? Ричард взлетел и завис над Томасом, нюхая его рюкзак. – Имей совесть, ящерица! Там лежит мой ужин, – юноша стал отмахиваться от дракона. Его злило промедление, хотя в глубине души он радовался ему и стыдился этого. – Ужин?! А что у тебя на ужин? – Пирог! Доволен? Идём, зверь! – парень схватил дракона за хвост и потащил за собой. – Р-р-р-р-р…. Дай мне пир-рога! Я люблю пир-рог! – Как ты можешь его любить, если ты его никогда не ел?! – А я всё равно его люблю, это слово вкусно звучит! Дай пирога! Дай! Дай-дай-дай!!! – О господи! – Андерс отпустил драконий хвост, снял рюкзак и достал пирог, бережно завёрнутый в мягкую ткань. Ричард облизнулся, принюхиваясь. Томас отломил небольшой кусочек и положил на траву. Ричард ещё раз понюхал добычу и в один миг съел, громко чавкая. – Как вкусно! Дай ещё! – Не дам! Ты вон уже сколько слопал, а у меня всё, что осталось – этот кусок пирога! – парень стал заворачивать остатки, но остановился, глядя на обиженную мордочку Ричарда. Дракончик отошёл к пню, забрался на него и снова принялся за яблоко. Сердце юноши сжалось. «Надо же, пирога для зверюшки пожалел, – думал он, глядя на Ричарда, жалобно скулившего над яблоками. – Ладно, перебьюсь как-нибудь». – Эй, Рич, иди сюда! – Томас положил ткань с пирогом на траву. – Я отдам тебе пирог, если ты угостишь меня яблоком, идёт? Дракончик радостно свистнул, взлетел и скрылся в ветвях деревьев. – Ну вот... он обиделся... и что я пожадничал? Ой! – рядом с Томасом упала ветка, усыпанная орехами. Следом приземлился дракон, держа в лапках грозди каких-то ягод. – Вот, я нашёл тебе поесть, – Ричард добавил к горе орехов и ягод сочные яблоки, после чего принялся за пирог Томаса. – Спасибо, – не ожидавший угощения юноша с опаской попробовал ягоды. Мало ли, что в лесу растёт? Помощи ждать неоткуда. Конечно, если дракон ещё не обладает знаниями в области медицины, что вряд ли. Томас зажмурился, положил ягоду в рот и начал жевать. Это оказались сливы, которые трудно было узнать в загадочном сиянии ночи. – Очень вкусно! – Можешь съесть их все, я ещё раздобуду! – Дракончик съел пирог и стал облизывать лапки. – Надеюсь, ты наелся? Мы можем идти? – Томас достал фляжку и сделал пару глотков. – А что у тебя там? Это вкусно? – дракончик склонил голову на бок и принюхался. – Это просто вода. – Да? Просто вода? Нет, воды не хочу... если бы это был нектар, тогда другое дело. Воды здесь много, но я редко пью. Потому что ем много фруктов. Они вкуснее воды, гораздо вкуснее... – Так, всё. Идём! – Томас бережно сложил в рюкзак оставшиеся орехи и яблоки и вышел на тропу. Он ощутил некоторый подъём духа, настроение улучшилось и страхи отступили. Юноша подумал, что мог бы идти хоть сколько, ведь теперь он не один! Из кустов выбрался Ричард, волоча следом длинный хвост. Дракончик обнюхал папоротники и взлетел на ветку дерева.