Фортуна дары раздаёт как придётся

      Первое, что понял Оби-Ван — такие сны ему ещё не снились.       И в таких комнатах ему тоже не доводилось бывать: в заваленных плюшевыми игрушками, широкополыми шляпами, со стеной, увитой причудливыми светильниками, и раздражающе бодрой песенкой, раздававшейся не понятно откуда:       "Если счастлив ты, в ладоши хлопай так (хлоп, хлоп). Если счастлив ты, в ладоши хлопай так (хлоп, хлоп). Будем весело смеяться и друг другу улыбаться…"       Оби-Ван поймал себя на том, что подпевает, хотя даже не знает слов.       — Не глупи. У этой-то песни все знают слова.       Оби-Ван обернулся и увидел в дверном проёме престранную девушку — а уж он на своём джедайском веку насмотрелся на странных личностей.       Она была тоненькая и бледная, как кость, с большими тёмными глазами и пышной гривой чёрных волос. Одета девушка была тоже в чёрное, на шее у неё висел амулет, и символ этот был Оби-Вану незнаком.       — Анкх, — мелодично сказала она.       — Простите? — спросил Оби-Ван, пытаясь сообразить, как ему следует себя вести.       Она приподняла амулет. Ногти её белых пальцев были слегка обкусаны.       — Вот это — Анкх. Египетский символ жизни… но ты о нём всё равно не слышал.       — Боюсь, что так, — ответил Оби-Ван, снова оглядываясь в поисках ещё какой-нибудь двери, кроме той, что загородила девушка. Он не понимал, почему ему так хочется сбежать из этого сна. Его всегда учили, что джедаи принимают любое развитие событий — такова воля Силы, но сбежать всё равно хотелось очень.       На весёлое лицо девушки набежала тень задумчивости:       — А как ты здесь очутился, интересно? Я ничего не имею против компании, но в моём доме редко бывают гости.       Оби-Ван печально посмотрел на неё, начиная понимать, что попал в переплёт.       — Простите. Не знаю, как я здесь оказался. И, по правде говоря, где это "здесь" — тоже, — он помедлил. — Но я точно знаю, что вижу сон.       Девушка недоверчиво приподняла бровь:       — Сон? — Она прищурила свои чёрные глазища и пригвоздила Оби-Вана изучающим взглядом. Так пристально на него ещё никто и никогда не смотрел.       — Действительно, — пробормотала девушка, — я тебе снюсь, и это кое-что объясняет. Прости, что сразу не поняла. Но реальность здесь штука весьма изменчивая, — она пожала плечами и, прошествовав мимо Оби-Вана в комнату, плюхнулась в очень удобное с виду кресло. — Можешь, кстати, тоже присесть куда-нибудь, а заодно рассказать, зачем мой брат тебя сюда прислал.       Оби-Ван был так сбит с толку, что совершенно перестал ориентироваться в окружающем пространстве. Так что он остался стоять и только глупо переспросил:       — Ваш брат?       — Мой брат. Высоченный, бледный, безглазый, слишком серьёзный, но по-своему милый? Немного самовлюблённый? — она нахмурилась и задрала голову. — Никого не напоминает? Мой брат, Повелитель Снов?       — Повелитель… — Оби-Ван умолк на полуслове. — Мне жаль. Правда жаль. Но я не знаю, как попал сюда, кто этот человек, почему Сила направила меня сюда, но…       Девушка приподняла бровь.       — Ты суетишься, Оби-Ван. Успокойся. И правда, почему бы тебе не присесть? — он опустился, где стоял, подогнув под себя ноги, и девушка добавила: — Хотя бы и на пол. Хочешь кофе?       Оби Ван отрицательно покачал головой.       — Как знаешь, конечно. Но мне не сложно. А ты выглядишь так, словно замёрз.       Он и в самом деле замёрз, но кофе, что бы это ни было, не поможет. Этот холод шёл изнутри, как всегда бывало в предчувствии чего-то ужасного.       Девушка тяжело вздохнула:       — Слушай, постарайся расслабиться. Подумать как следует. Ты помнишь хоть что-нибудь о том, как попал сюда? Пока я не узнаю, кто тебя отправил, я не смогу — и не стану — тебе помогать.       Оби-Ван тряхнул головой. Помнит? Помнит что? Он улёгся в свою койку в Храме, уставший после долгого дня тренировок и занятий, закрыл глаза и уснул, и вот он здесь… Нет. Было что-то ещё. Что-то между, какое-то мимолётное видение…       — К-книга, — неуверенно начал Оби-Ван. Девушка ободряюще махнула рукой, и он продолжил: — Толстая. С цепью, — вот и всё. Он не представлял, чем такое скудное описание может помочь, но она кивнула. Прядь чёрных волос упала ей на лицо.       — Теперь понятно, — решительно заявила девушка. — Судьба.       Оби-Ван почувствовал себя немного увереннее — с понятием "судьба" он был знаком:       — И что с ней?       — Судьба — один из моих братьев. Это он послал тебя сюда, — она захлопала в ладоши и потёрла их друг об друга, но её кожа оставалась всё такой же бледной. — Отлично! Уже что-то.       Что-то?       — А у вас, э-э-э, много братьев? — о, Сила, ничего глупее он спросить просто не мог. Но девушка лишь пожала плечами.       — Наверное. Три с половиной, но нравится мне только один. Семья, сам понимаешь, — она по-кошачьи потянулась: — Ладно. Приступим. Боюсь, что у меня для тебя плохие новости, падаван Кеноби, — она помедлила, — в смысле, тебе они покажутся плохими. Мне-то нет, конечно. Это всё так условно.       Холод внутри усилился в десять… тысяч раз.       — То есть?       Она серьёзно на него посмотрела.       — Постарайся не волноваться, хорошо? Я себя ужасно чувствую, когда у людей сдают нервы. В общем, видимо, я должна сказать тебе, что твой мастер, Квай-Гон Джинн, умрёт. Скоро.       У Оби-Вана закружилась голова, и он едва слышал, как она продолжила:       — Имей в виду, само по себе это не так уж и страшно.       — Откуда вы знаете? — хрипло спросил он, когда язык снова стал его слушаться.       Девушка с любопытством посмотрела на него, затем взгляд её стал понимающим и сочувствующим.       — Потому что, — мягко сказала она, — я — Смерть.       — О, — только и смог ответить Оби-Ван. И, словно по инерции, добавил: — Но смерти нет. Есть только Сила.       — Такую версию я уже слышала, — доброжелательно отозвалась она. — Я слышала все версии. Но… — она развела руками, — вот она я. И вот он ты, — она снова задрала голову и чуть склонила её на бок. — Что ты собираешься делать?       — Делать? С чем? С его смертью? — она кивнула, и Оби-Ван запнулся. — Что я могу сделать? Когда это случится? Я могу предотвратить её?       — Не навсегда, конечно. Но можешь отсрочить, — она распрямила свои стройные ноги, затем скрестила их снова. — С молчаливой подсказки Судьбы я могу только предположить, что можно тебе намекнуть. Чуть-чуть подсказать.       — Как? Как? — Оби-Ван откровенно умолял. Он ничего не понимал, совершенно ничего. Но какая разница? Если Квай-Гон может умереть, то он должен найти способ не допустить этого.       Смерть снова тяжело вздохнула:       — Слушай, я бы тебе не советовала связываться со временем чьей-то смерти, договорились? У моего брата есть сын… — она оборвала себя. — Не имеет значения. Во всяком случае, для тебя. Просто перед тем, как что-нибудь решать, — подумай…       — Пожалуйста!       Девушка провела узкой ладонью по лицу, откидывая наконец с него упавшую прядку, и во взгляде её появилось… смирение.       — Ты можешь поменяться, — тихо призналась она.       — Я могу — поменяться? Местами? С ним? — Девушка кивнула. — То есть, я могу умереть вместо него?       — В точку.       Он уставился на свои колени. Один из них должен умереть. Страшный выбор. Неужели это так эгоистично — хотеть жить? Жить долгой, насыщенной жизнью и вместе с мастером?       — Нет, это естественно. Просто невозможно.       Оби-Ван перевёл взгляд на Смерть:       — Сколько у нас осталось?       — Не много. Это случится во время следующего задания, через день или два. Тебе придётся решать быстро. И я должна ещё кое-что сказать…       — Что? — он надеялся, что её слова облегчат выбор.       — От твоего выбора зависит нечто очень важное. Опять же, важное — для тебя, не для меня. Я считаю, что вы немного вольно проводите границу между тёмной и светлой стороной.       — Э-э-э? Считаешь?       — Конечно, считаю. И, боюсь, это всё, что я могу тебе сказать.       — Можно… Могу я рассказать Квай-Гону?       Она снова пожала плечами:       — Конечно, можешь. Но вот следует ли — решать тебе.       Нет. Совсем не следует — это Оби-Ван уже понял. Квай-Гон примется невозмутимо разглагольствовать о том, что жить надо здесь и сейчас, и о велениях Силы, а затем, видимо, пойдёт и тихо-спокойно умрёт. Нет уж, лучше оставить это знание при себе.       — Спасибо, — искренне поблагодарил он. Оби-Ван понятия не имел, что теперь со всем этим делать, но всё же был признателен.       Она впервые отвела взгляд:       — Не благодари меня. Я тебе говорила… что мне не нравится поступать так.       — Почему?       Смерть грустно и ласково улыбнулась ему.       — Потому что я люблю тебя, — она поднялась из кресла. — Тебе пора возвращаться на свой путь.       Стоп. Она сказала, что любит…       — Вы любите всех, — сказал он, наконец-то понимая, кто она такая. Что она такое.       — Естественно, — её улыбка потеплела и стала почти такой же радостной, как в начале этого странного разговора. — До свидания, Оби-Ван.       — До сви…       ***       За завтраком Оби-Ван как можно незаметнее наблюдал за Квай-Гоном. Умрёт. Один из них. Через несколько дней. В это почти не верилось. Почти.       Квай-Гон бросил на него нетерпеливый взгляд поверх экрана датапада, который держал в руках:       — Падаван, ты меня слушаешь?       — Королева Амидала, — немедленно отозвался Оби-Ван, — Четырнадцать лет. Избрана на трон Набу три месяца назад после отречения и последующей смерти её предшественника, короля…       — Достаточно, — прервал его Квай-Гон. Он перестал хмуриться и теперь смотрел с одобрением. Оби-Ван улыбнулся в ответ:       — Думали поймать меня?       — Мне показалось, что ты отвлёкся, — признался Квай-Гон, поднимаясь из-за стола. — Наш корабль на Набу отправляется через час. Ты готов? — Оби-Ван кивнул. — Хорошо. Тогда помедитируем до отлёта.       — Мастер, — неожиданно выпалил Оби-Ван, оставаясь сидеть за столом.       Квай-Гон остановился на полпути к коврику для медитации, лежавшему посередине общей комнаты:       — Да?       Оби-Ван сидел с открытым ртом, словно собираясь что-то сказать. Затем тихо произнёс:       — Ничего. Нет, не ничего; я… я люблю вас, Мастер.       И его мастер улыбнулся, тепло и немного лукаво:       — Я тоже тебя люблю, Оби-Ван.       — То есть… Я хочу сказать, я люблю вас.       Теперь Квай-Гон смотрел на него серьёзно.       — Я знаю, Оби-Ван, — веско произнёс он, и Оби-Ван не удивился. — А тебе прекрасно известно, что ты не должен говорить об этом. Я — твой мастер.       Оби-Вану нужно было знать. Этого никогда не случится, но ему очень нужно — знать.       — А после того, как я стану рыцарем? — прямо спросил он.       Суровое лицо Квай-Гона смягчилось.       — Думаю, ты и сам понимаешь, — на мгновение рука мастера коснулась щеки Оби-Вана. — Могу сказать только, что с нетерпением ожидаю этого дня.       Оби-Ван уронил подбородок на грудь, чувствуя благодарность и глубокую печаль:       — Я просто… мне надо было вам сказать сейчас, — наконец выдавил он. Сказать больше он позволить себе не мог.       — Я понимаю, — мягко ответил Квай-Гон, хотя, конечно, не понимал — просто не мог. — Пойдём, мой Оби-Ван, посидим немного в тишине.       Оби-Ван молча кивнул и опустился на колени рядом со своим мастером.