Проверка на порочность

Мелькор бодрствовал вот уже несколько часов, пока весь Валинор еще тонул в ночной тишине. Он бродил по комнате, нервно теребя края серебристой мантии брата. Остановившись у распахнутого настежь окна, айну вдохнул ночной воздух с запахом трав и моря. Легкий бриз колыхнул шелковые шторы, запутавшись в прядях черных волос. Взгляд Мелькора замер на ярких звездах, что мерцали на бархатной синеве валинорского неба. - Варда, - тихий шепот сквозь приоткрытые губы смешался с шорохом ветра, - Отец создал тебя, чтобы свести меня с ума. Твой лик великолепен, в нем свет Негасимого Пламени. Твои глаза сияют ярче твоих звезд, - Мелькор улыбнулся, - Но отец просчитался в одном: он создал мальчишку, чья красота равносильна его безумию. Он подарил мне его, моего Артано. И словно нет тебя, прекраснейшей в Эа. И будь ты трижды такой, я ни на кого не променяю своего майя. Я вернусь к нему, слышишь? Вернусь! Крик тяжелым эхом пронесся над Валинором. Мелькор рывком задернул шторы и, сделав несколько шагов, со вздохом упал на кровать. Этот день был решающим для темного валы и судьбоносным для всей Арды. На сегодняшнем совете его собратья должны были решить, достоин ли Мелькор прощения. Он не собирался становиться перед ними на колени, ибо считал это последним унижением. Он еще не знал, что Манвэ вымолил прощение за него. Нити золотистого света скользнули по стене, осторожно подбираясь к краю постели… Мелькор очнулся, когда золотистый яркий свет вовсю бил в глаза. Присев на постели, вала дрожащими руками сильнее закутался в мантию. Тишину нарушил скрип двери, Мелькора передернуло. На пороге стоял Эонвэ. Тихий строгий голос возвестил, что владыки ожидают его. При слове «владыки» тонкие губы растянулись в волчьем оскале, при виде которого по телу майя пробежал холод. Дождавшись, когда Мелькор будет готов, Эонве отдал приказ стоявшей подле него страже. Руки валы вмиг сковали уже знакомые цепи. Мелькор хмыкнул. - Я думал, что брат доверяет мне, раз позволил выйти на свет. - Я не доверяю. Над шествием повисла тишина. Бауглира вели какими-то коридорами и потайными ходами, холодными и темными, как чертоги Мандоса. Никто не смел проронить ни слова. Майяр пробирал леденящий душу ужас, в то время как Мелькор оставался непоколебим. В одном он был уверен точно: сейчас ему придется врать. Врать всем и каждому не зависимо от того, что скажут валар. Тулкаса уже заткнули, Намо будет позорно молчать, ибо перечить Сулимо ему не позволит любовь к Варде. А Варда будет стоять за Сулимо. Ауле силен, но добр и доверчив. Лучший друг Манвэ, кто бы мог подумать. Мелькор улыбнулся своим мыслям. Он был доволен подобным раскладом. В отличии от Эонвэ, который менее всего желал освобождения Врага. "Твоя ошибка будет стоить жизни тебе и всему Валинору", - твердил он, но Манвэ не слушал, ибо ослеплен был безграничной любовью к брату. Наконец коридоры закончились. Вся процессия остановилась перед дверью, из-под которой бил яркий свет. Подождав, пока Мелькор закроет глаза, Эонвэ распахнул дверь. - Входи. Двое майар ввели Бауглира в зал. Царивший там гул и ропот вмиг оборвался, уступив место удушающей тишине. Еще не привыкшие к столь яркому свету глаза невыносимо болели. Мраморный пол под ногами был холодным. Мелькора вывели на середину. До ушей долетел знакомый грубоватый голос. - Открой глаза, Мелькор, или тебе больно смотреть на нас? Ауле. Приняв это как вызов, айну открыл слезящиеся глаза. Он хотел ответить что-то, но слова так и застряли комом в горле. То, что предстало перед его взором, оглушило его волной небывалого ужаса и восхищения, смятения и восторга. Он стоял в самом центре священного круга, что образовывали собой троны владык. Они сидели молча и с недоумением наблюдали, как меняется в лице Мелькор. Их лики излучали мягкое сияние. Прямо напротив него, на самом высоком троне восседал Сулимо. Над его головой сверкала звездная тиара, что подарена была женой в честь победы. Пальцы его сковали перстни из камней чистых и прозрачных, как капли дождя весенним утром. У самого трона его стояли двое эльфов. Спокойствие и мудрость отражалась на их лицах, а стан был воистину королевским. Камни не меньшей красоты сверкали в их перстнях. Пламень горел в глазах одного из них, юного принца нолдор. Тот же пламень вмиг зажегся и в глазах Мелькора. Они встретились взглядами. Феанор нахмурился, но остался непоколебим. Бауглир же на миг снова закрыл глаза, дабы подавить всю ту бурю, что вскипела в нем. Они еще дорого заплатят за свою смелость и гордость. Но не сейчас. Тишина угнетала, рвала до отказа натянутые струны. Если кто-то и хотел молвить слово, то не решался. Никто из присутствующих никак не мог поверить, что их величайший враг предстал перед их судом. Но вот случилось то, что всем казалось практически не возможным. Сделав глубокий вдох, Мелькор под прокатившийся по тронному залу шепот сделал несколько шагов и, остановившись, встал на колени прямо перед троном Сулимо. Финвэ с сыном сделали два шага назад. Манвэ словно пришибло. Он ожидал всего: проклятий, угроз, колких шуток. Но вот мгновение, второе. Мелькор собрался с мыслями. Все затаили дыхание. Бледные губы разомкнулись, первые слова вылетели на выдохе, затем все громче, голос дрожал. Мелькор старался говорить быстро, не разбирая собственных слов. А Манвэ все чудилось заветное "прости". Тело Бауглира забилось крупной дрожью. Валар сорвались с места, обступив его. Из черных глаз градом потекли слезы. Варда прикоснулась к нему и тут же с ужасом отдернула руку - он был горячим. А он будто ослеп. Тьма снова окутала его. Но сквозь мрак он все равно продолжал шептать слова прощения на полузабытом языке. Ниэнна присела рядом с ним, вслушиваясь в затихающий шепот. На последнем полуслове Мелькор оборвался, упав ей прямо в руки. Над залом снова повисла тишина. Варда зажала рот рукой, задыхаясь от подступающих к горлу слез. Йяванна отвернулась, пряча взгляд за плечом мужа. Ниэнна склонилась над телом Мелькора. - Это вы, - закричала она сквозь всхлипы, - Вы убили его! Горячие слезы словно капли раскаленного металла обожгли кожу. Сквозь глухой мрак Мелькор слышал отдаленные крики. Капля, вторая. Дрогнули черные ресницы. Под всеобщие возгласы вала открыл глаза и резко сел на мраморном полу. Звякнули цепи. Ауле и Манвэ кинулись к нему. Упав подле брата на колени, Сулимо принялся хаотично гладить взъерошенные волосы и исполосованное шрамами лицо. Ауле рывком сорвал осточертевшие всем цепи. Но тут все вокруг замерли. - Мелькор, твои глаза. - Что с ними? Варда заглянула Бауглиру в глаза. Некогда черные, как сама тьма, они стали снова голубыми, как у брата в минуты спокойствия и гармонии. Элберет улыбнулась. Она мягко провела рукой по щеке айну. Ауле протянул Мелькору руку, помогая ему подняться. валу трясло и шатало, но это не мешало ему улыбнуться в ответ собрату. - Мы простили тебя. И мы поможем тебе исцелиться. Внимай нам, как мы будем внимать тебе. Отступись от тьмы, вернись к свету. Останься с нами. Ауле крепко сжал плечи Мелькора. Ослабев, вала рухнул в крепкие объятия. Манвэ облегченно выдохнул. Лишь Ульмо и Намо молча из тени наблюдали за тем, как кучка их собратьев снова пожелала быть обманутой.