Проверка на порочность

- И сойдут на пустынную землю перворожденные дети Илуватара. Будут они мудрее и величественнее последователей своих. Разбредутся они по Арде и построят города, поражающие своим великолепием. Зажгутся сердца их от Негасимого Пламени, Илуватаром дарованного. Но заплатят они великую цену за своё бессмертие: лишь раз за всю их бесконечно долгую жизнь откроются сердца их истиной любви, либо не откроются никогда. Ибо созданы они будут по образу и подобию нашему. А мы лишь раз полюбить можем... - Либо не можем вообще. Тихий, слегка печальный голос прервал и без того тонкую, зыбкую нить видений. Майрон открыл глаза, тяжело вздохнул. - Снова... - Прости. Что ты видел на этот раз? - Ты разве не слушал, о чём я говорил, перед тем как прервать меня? - Слушал. - с важным видом соврал Мелькор. Майрон усмехнулся. Конечно же не слушал. - Мне всё твердят про приход в Арду детей Илуватара, но о времени прихода молчат. - Куда же они придут, если я разрушу светила? Однако во мраке их будет легче запугать и обмануть. Главное - успеть добраться до них раньше Манве. А что ты там твердил про любовь? - насмешливо поинтересовался вала. Вопрос оказался слегка неожиданным. Да и с каких это пор Мелькор стал интересоваться подобными вещами? Неужели всё-таки слушал? - Так как перворожденные будут созданы по нашему подобию, они смогут по настоящему полюбить лишь раз за всю свою бесконечную жизнь, как и мы. Ну или, как ты успел заметить, не смогут полюбить вообще. - Всё ясно. Эру создаёт точёные мраморные фигурки, словно по трафарету. Наивно полагает, что, делая свои создания похожими друг на друга, ограждает их от розни и войны. Но ведь в один прекрасный день что-то может пойти не так. Верно, Артано? Майрон покорно кивнул. Он знал: Мелькор не был глуп, поэтому мысленно относил сказанные слова и к себе. Но наравне с этим он был безумно самоуверенным. Он свято верил в свою победу. Давал понять это хорошо знакомый Майрону сумасшедший блеск в чёрных глазах. Они оба шли по лезвию одного и того же кинжала под названием война. Но сорваться мог пока только Мелькор, Майрон ничего при этом не терял, обретя лишь былую свободу. Но вскоре и майя увязнет в этом, тогда пропадут оба. В случае поражения Манвэ пощадит их, но насколько позорной была бы эта пощада. Лучше смерть. Чистая, свободная, искупившая всю пролитую кровь. В один миг. Нет, Артано. Лучше победа, пьянящая, ослепляющая. Лучше ещё одна, нет, сотни выигранных битв. И триумф, один на двоих. Мелькор разделит его со своим майя без тени сомнения. Ведь Артано был его светом. Не тем холодным светом памяти и вечной жизни. А самым настоящим пламенем, что напоминает, ради чего ты живёшь, несгораемым пламенем страсти и силы. Они оба обречены. Но разве сильнейшие мира сего обращают молебные взоры к небесам у самого подножья пьедестала, когда наградой за победу становится власть над миром, не больше, не меньше? Но когда этот мир поклялись разделить на двоих, они обращают взоры друг на друга. Тогда, перед решающим боем прикосновения становятся жарче, огонь в глазах горит ещё ярче, а молчание становится громче крика. - Ты снова уходишь. - Я ухожу, чтобы вернуться. Ты ведь знаешь. - Знаю, но страшно. Холодная ладонь бережно коснулась щеки Майрона. Майя затаил дыхание. Мелькор скользнул рукой в копну золотых волос, притягивая юношу к себе. Майрон уткнулся носом в складки грубоватой ткани на груди владыки. Время замерло. - Глупый. Ничего не бойся. Они все ответят за моё гонение. А я вернусь очень скоро. Ты только не бойся, слышишь. - Слышу, мой повелитель. Мелькор улыбнулся. Вала крепче прижал Майрона к груди, пропуская сквозь пальцы шелковые струи волос. - Прощай. - Постой, ещё минуту, прошу. - Я скоро вернусь с победой, и тогда у нас будет вечность, мой майя. Майрон крепко сжал край мантии, но даже это не остановило Мелькора. Он в последний раз провёл рукой по золотым волосам и, невесомо поцеловав майя в приоткрытые губы, растворился во мраке. - Уходит, чтобы вернуться...

***

- Светила твоей супруги горят сегодня особенно ярко. - оба стояли на вершине холма, пристально всматриваясь в озарённую слияниям золотистого и серебряного света даль. - Йаванна создала их с великой любовью к свету и всему живому в Арде. - Она безумно любит их, как и все свои творения. Ты бы видел её глаза, Манвэ. О Эру! Как горели её глаза, когда светила зажглись. - Я видел, как всё расцвело вокруг неё. Это был, воистину, великий праздник для Средиземья. - Да, Манвэ, это было самое настоящее волшебство... - Ауле внезапно умолк. - Слышишь? - Что? - Всё смолкло. Ты чувствуешь эту тишину? Вокруг действительно всё смолкло. Издалека подул свежий прохладный ветер, путаясь в белокурых и огненно-рыжих прядях, сплетая их между собой, игриво колыша подолы лёгких мантий с причудливыми узорами из серебряных нитей. Повеяло запахом мяты и липы. На местами потемневшем небосводе неторопливо зажигались новые звёзды. Где-то на горизонте показалась тонкая фигурка в белоснежном одеянии. То Варда невесомой поступью бродила под самим небесным куполом, рассеивая на бархатном полотне капли звёздной россы. Манвэ, словно завороженный, неотрывно следил за каждым шагом, каждым плавным движением своей жены. Это не ускользнуло от острого взора Элберет, на божественно красивом лице засияла улыбка. Сердце Владыки Арды пропустило удар, затем бешено замолотило по рёбрам. Ауле, наблюдавший эту картину с самого начала, рассмеялся. Ему было безумно знакомо это чувство любви, нежной привязанности и бесконечной благодарности отцу за ту, которую он с гордостью и упованием называет своей единственной. Лишь раз сердце валы может открыться искренней, настоящей, живой любви. И любовь эта ключом била в них, даря свет и силу на великие деяния. Рассыпав по небу последние звёзды, Варда плавно сошла с горных вершин к Манвэ. Весело поприветствовав стоявшего рядом Ауле, вала взяла мужа за руку и повела за собой обратно в поднебесный чертог, что-то увлечённо нашептывая ему, при этом звонко смеясь. Ауле постоял ещё пару мгновений и растворился в холодных белых лучах ночного светила. Ночь чёрным шелком накрыла Средиземье. Лишь Ормал ярко освещал южные склоны гор. Всё вокруг погрузилось в царство мирного, глубокого сна, замерло в ожидании рассвета. Но в тени, куда не доставали лучи южного светила, нарастала опасность и тревога. Завыл ледяной северный ветер, яростно срывая листья с деревьев, что росли у подножья Таникветиль. После поток холодного воздуха устремился вверх к чертогу, увлекая за собой чёрные зловещие тучи. Грянул гром, пара молний ослепила глаза. Со скрипом распахнулась оконная рама, на пол посыпались осколки витража. Манвэ и Варда вскочили с постели. Элберет крепко сжала плечо мужа. Девушку охватил страх. Сулимо словно остолбенел. Он стоял посреди осколков разбитого витражного стекла, полными ужаса и непонимания глазами всматриваясь в грозовые облака. Снова грянул гром. Ветер усилился, одним гулким леденящим потоком врываясь в спальню валар, средь шума и воя был отчётливо слышен тихий грубый голос. "Я пришёл, Манвэ." - Мелькор! - Вала сжал кулаки. Он кожей чувствовал, как за его спиной от холода и страха дрожит любимая Элберет. - Да, Манвэ, это я! Узнал, брат?! Манвэ кинулся к окну. Над южным светилом нависла чёрная тень, а после он и вовсе скрылся в пелене непроглядного мрака. Небо озарила ярчайшая вспышка молнии. Варда опомнилась, когда в белой вспышке в руках Тёмного сверкнула холодная сталь меча. - Мелькор, нет! Поздно... Клинок с силой воткнулся в Ормал. Послышался громкий треск. Светило распалось на тысячи осколков. Изнутри вылетел шар света. Он начал стремительно расти, поглощая всё вокруг себя. Раздался взрыв. Волной выбило остатки окон чертога. Буквально через мгновение раздался точно такой же взрыв в противоположной стороне. Это был конец. Над горной грядой на тысячи миль разнёсся ужасающий смех чёрного владыки. Элберет, израненная, упала на колени. Крик её разнёсся по Арде. Тогда содрогнулось всё живое. Манвэ не мог поверить в происходящее. Мелькор же, сам изрезанный осколками светил, растворился во мраке туч. Еще несколько мгновений до него долетали рыдания Варды и проклятья Манвэ. Но они ему были не интересны. Какая разница: проклятьем больше, проклятьем меньше. Он выиграл, и сейчас спешил укрыться за надёжными стенами Утумно. Он уже издали чуял этот прекрасный аромат лесных трав, что, казалось, никогда не сойдёт с волос юного, прекрасного майя. Пара мгновений, и вот вала стоял перед огромными каменными вратами Северной крепости. Майрон метался по комнате, как заведённый. Мелькора не было всего несколько часов, а казалось, будто прошла вечность. За это время всякие мутные мысли закрадывались в беспокойное сознание, но майя тут же старался избавиться от них. Откуда-то издалека грубый, хриплый, громкий голос отдал приказ открыть ворота. Майрон замер, прислушиваясь. Всё затихло. "Вернулся!" - пронеслось у юноши в голове. Артано кинулся прочь из комнаты по многочисленным коридорам и лестницам ко входу. Майрон замер посреди зала. В воздухе повисла напряженная тишина. Скрипнула массивная дверь, впуская внутрь сперва тусклые лучи света, а затем и самого хозяина твердыни. Мелькор был весь изранен и измучен. Лицо его было покрыто множеством ссадин и порезов. Рука, которой он держался за изодранное плечо, была вся в крови. Сердце Майрона сжалось. Мелькор медленно вплотную подошел к майя и заглянул в блестевшие от слёз глаза. - Жалеешь меня? - ухмылка тронула уголки тонких бледных губ. Майрон сглотнул подступивший к горлу ком, зажмурил глаза, не давая слезе скатиться. Конечно же он жалел. Ему было больно смотреть в эти холодные и полные обжигающей боли глаза, на раненное плечо, из которого непрерывным потоком текла чёрная густая кровь. Но он молчал, опустив взгляд в пол. Нельзя было показывать слабость. - Не надо меня жалеть. Я ведь чудовище. Я только что разбил два Великих Светила твоих обожаемых валар. Я только что лишил твоё Средиземье света. А тебе меня жаль... - Молчи! - неожиданно для себя крикнул майя. - Ты... Ты мог погибнуть сам и сгубить всех нас! Когда там всё взорвалось, Утумно содрогнулась! Я думал, что больше не увижу тебя! О Эру, какой же ты дурак! - Майрон уткнулся в плечо Мелькора, жадно вдыхая запах крови владыки. От такого напора Мелькор потерял дар речи. "Неужели всё-таки ждал? Неужели любит?" - крутилось в гудевшей голове. Вала опустил глаза на прильнувшего к нему Артано. Сердце предательски замолотило по рёбрам, стало больно дышать. - Мелькор, - тихо прошептал Майрон, - твоё плечо. Я залечу. - Оставь. Это всего лишь царапина. Я вернулся, как и обещал. - Мелькор наклонился и поцеловал дрожавшего майя.- Только не плачь. - Я... Нет... - послышался тихий всхлип. - Ты плачешь. - Я тебя убью, слышишь, сам. Но никому не дам... Мелькор улыбнулся. Он вернулся с победой, угодив прямиком в объятья златовласого майя. О большем сейчас невозможно было и мечтать. Разве что... Но это после, а сейчас он успокоит Артано и залечит раны.