Проверка на порочность

Пустынны чертоги Владыки Арды ночью, когда тьма медленно и осторожно крадётся по коридорам и углам, остерегаясь серебристого света. Так же тихо закрадывается тьма и в сознание самого Сулимо. Он уже несколько ночей оставлял спящую Варду одну в спальне и бродил закоулками своего дворца, погруженный в собственные мысли. Слишком много всего легло на плечи валы за последнее время. Отец снова молчал, будто намекая, что Манвэ на правильном пути и завершить всё сможет сам.

***

Сулимо спускался всё глубже по потайным лестницам чертогов Мандоса. Вдоль сырых каменных стен тянулся холодный сквозняк. Белый шар света, летящий впереди, едва освещал гранитные скользкие ступени. Откуда-то из глубины повеяло смертью. Манвэ сильнее закутался в черный плащ, оставленный у него Мелькором. Вала надевал его лишь по ночам, когда никто не видел его в минуты безумства и терзаний. Тогда ему казалось, что даже эта незначительная вещица в его руках способна заглушить боль. Разум Манвэ мутился. Находя уединение во мраке комнат, он жадно вдыхал запах крови, впитавшийся в грубоватую ткань, и тогда он снова и снова слышал голос брата. Мелькор звал его, тянул его за собой на самое дно, умоляя поддаться искушению. Манвэ сползал по стене на холодный пол, срывая с себя злосчастный плащ, откидывая его, словно в агонии трясущимися руками расстёгивал пуговицу за пуговицей на шифоновой рубашке, а после обессиленно закрывал глаза, позволяя свежему ночному ветру остудить разгоряченную кожу. Тогда ему чудилось, будто до боли знакомая холодная рука гладит его по волосам, проводит по щеке, по губам, мягко скользит по шее, по груди и ниже, а после снова становилось горячо. Этой ночью Владыка Арды не выдержал. Больше не было сил терпеть пыток над разумом. Чем глубже он спускался во тьму, тем отчетливее слышались знакомые голоса: "Предатель". Они эхом отскакивали от стен, окружали, давили на сознание. Манвэ съежился под черным плащом брата, шар голубоватого света мерк по мере того как айну приближался к стальным кованым вратам, за которыми была запечатана сама тьма. Под ногами скользнула последняя ступень, и вдруг все стихло. Сулимо не слышал даже собственного дыхания. Это была особая магия Намо. Манвэ протянул дрожащую от холода и волнения руку к витому кованному плетению, на ощупь проведя по нему кончиками онемевших пальцев. Узор на вратах тут же охватило языками синего пламени. Манвэ отступил на шаг, позволяя створам распахнуться. Это продолжалось несколько мгновений, затем темницу снова окутал непроглядный мрак. Подол плаща зашуршал по мраморному полу. Где-то в глубине, у противоположной стены тихо звякнула цепь. Мелькор поднял голову. Глаза заслонили слипшиеся от крови пряди. Вновь дали о себе знать старые шрамы. Он не видел даже силуэта внезапного гостя, но до него долетел еле уловимый запах свежих цветов и мёда. Вала помнил его с рождения. Особенный, неповторимый, он всегда заполнял спальню младшего брата. Так пахли его простыни, его одежда, волосы и... кожа. Бауглир зажмурил глаза, и его мгновенно ослепил яркий свет, в котором когда-то утопала их с братом комната. Да, они что-то делили на двоих. - Манвэ, - едва слышно прохрипел темный вала, когда Сулимо опустился на пол подле него, - Что ты делаешь здесь? Что заставило владыку света опуститься во тьму? После этих слов Мелькор громко и надрывисто закашлял. Где-то на стене снова жалобно зазвенел металл. Голых плеч тут же коснулась знакомая ткань. Тёплые руки запахнули плащ на израненной груди. - Молчи, Мелькор. Я знаю, это всё твоя магия. - Так зачем ты пришел? - Я хочу услышать это ещё раз. Мелькор тихо рассмеялся. - Ты до сих пор веришь мне? О Манвэ, долгие столетия в Средиземье так ни чему не научили тебя? - Значит, ты соврал, - в голосе отчетливо слышалось сожаление. - Я этого не говорил. Мелькор ахнул, когда Манвэ прижался к его груди, а мягкие волосы приятно защекотали шею. - Прошу, прекрати это безумие. Мне плевать, я привык к твоей лжи. Просто... скажи это. Я хочу это слышать, будь это трижды ложью. Голос брата наполнился нежностью и болью. Это был душераздирающий крик измученного сердца. Кожи коснулась теплая слеза. Казалось, будто в том месте останется ожог. - Скажи, умоляю. - А что я получу взамен? - Что угодно, кроме свободы. Я тебе её дать не могу. - Кто бы сомневался. Но она мне и не нужна, пока. Я отбуду здесь отпущенный мне тобой же срок. - Тогда что же ты хочешь? - Я хочу, чтобы ты выполнил одно моё давнее желание. Но осмелишься ли ты? Это был явный вызов. Но Мелькор был слишком близко. Хрипловатый, но обманчиво мягкий голос закрался в потайные уголки сознания Сулимо, по миллиметру отвоёвывая его у здравого рассудка. - Говори. Если бы Манвэ поднял взгляд, то увидел, как победно сверкнули глаза брата. - Я хочу тебя, Манвэ. Вала замер, вцепившись пальцами в края плаща. В голове словно сложились воедино части какой-то мозаики. Будто Мелькор с самого начала знал, что их пути сойдутся вновь в этой точке через тысячи лет вражды и разлуки. Будто он и в правду... Любил его? Лишь его одного. В голове замелькали картинки из далёкого забытого прошлого. Отец, Варда, братья, свадьба, свет, Арда. Поцелуи, улыбки, слёзы, клятвы. События и лица слились в одну массу, уплывающую в никуда, оставляя место лишь одному единственному. И он сидел сейчас прямо перед ним, закованный в цепи, обессиленный, но гордо продолжал свою молчаливую игру. Манвэ на мгновение отстранился, но лишь для того, чтобы наугад во тьме найти и прильнуть к тонким холодным губам. Мелькор распахнул глаза. Он ожидал всего: крика, проклятий, пощечину, но не этого. Манвэ целовал осторожно, но умело. И этот поцелуй словно возвращал к жизни застывшее тело. Сулимо приподнялся, нависая над братом, обхватив его лицо тёплыми ладонями. Мелькор выгнулся под ним, пытаясь прильнуть ближе, но снова лязгнула наскучившая цепь. - Сними её, Манвэ, - в порыве вожделения глухо прохрипел Мелькор в самые губы. - Прости, но я предупреждал. Я не могу снять её. Я не в праве даровать тебе свободу раньше положенного срока. - Я говорил, мне не нужна свобода, мне нужен ты. Я хочу прикоснуться к тебе. Сейчас. Верь мне. Манвэ замешкался. Время разучило верить словам Мелькора, но тело отчаянно жаждало пусть даже и мнимой ласки. Цепь нельзя было разорвать, но разомкнуть её было можно единственным ключом, который всегда висел у Манвэ на шее. Щелкнул замок, и сильные руки тут же обхватили Сулимо за плечи, прижимая его к полу. Было жестко и больно от удара спиной о мрамор. Манвэ зашипел и выгнулся, но был тут же снова прижат теперь уже чужим телом. По лицу и шее рассыпались быстрые поцелуи, белые волосы спутались с черными, пальцы двух валар сомкнулись. Всё прекратилось так же резко, как и началось. Манвэ издал тихий стон, когда Мелькор с треском разорвал шелковую тунику. Жадно обведя взглядом стройное тело брата, он начал словно обезумивший водить руками по его груди, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым громким выдохом. - Как же ты истосковался по мне. Как же давно я не держал тебя в своих руках. Прошептав это на ухо Манвэ, Мелькор прикусил зубами острый кончик. Сулимо зажмурился и легко улыбнулся, закусив нижнюю губу. - Ты ведь тоже хочешь меня? М? Скажи это, Манвэ. Вслух. Кого ты любишь? - Тебя. До безумства. Манвэ призывно выгнулся под Мелькором. Больше слов не требовалось. Вала рывком избавил младшего брата от оставшейся одежды, после до конца обнажился сам, снова вдавливая Сулимо всем телом в холодный мрамор. Манвэ задрожал. Мелькор накрыл его собой, целуя везде, где только мог достать, водя руками по бедрам. Это помогло. Айну перестал дрожать, а через мгновение и вовсе подался навстречу ласкающим его рукам. Мелькор понял: Манвэ готов. Поцелуями он спустился от груди по животу к самым бедрам, провел языком по внутренней стороне, вызвав тихий стон. Свободной рукой темный вала повел выше по гладкой коже. Манвэ распахнул глаза и хватанул ртом воздух, когда ладонь старшего брата накрыла его собственный член. Мелькор искривил тонкие губы в усмешке, лаская Сулимо и не без наслаждения наблюдая, как владыка Арды громко стонет и мечется по полу, до боли вцепившись ему в руки. Пытка длилась несколько минут, хотя они казались вечностью захлебнувшегося наслаждением Сулимо. Мелькор водил ладонью вверх - вниз, то сжимая у основания, то кончиками пальцев обводя головку, параллельно нависнув над братом и оставляя на бледной коже следы от укусов. Над ухом снова раздался сладкий нежный шепот. - Ты хочешь меня, Манвэ Сулимо? - Да, - протяжно застонал айну, когда пальцы снова сжали его член. - Ты мой? - Твой. Мелькор оторвался от податливого тела, удобнее устроившись между ног Манвэ. Одной рукой Бауглир успокаивающе погладил брата по животу, вторую он осторожно поднес ко входу, но только он коснулся Манвэ, вала тут же остановил его. - Не надо, Я... Сам... Уже..., - от стыда Сулимо путался в словах. Мелькор вопросительно выгнул бровь, а после, поняв, что хочет сказать Манвэ, громко рассмеялся. Магия сработала, брат поддался. - Отец нас не простит. - Нет, не простит. Манвэ вскрикнул. Мелькор вошел резко, не встретив особого сопротивления. Эти несколько безумных ночей не прошли даром. Сделав пару медленных толчков, вала ускорил темп, вырывая из груди Сулимо всё новые и новые крики и стоны, сам глотал воздух. Они то закрывали, то открывали глаза. Мелькор прижался к Манвэ всем телом, подмяв его под себя, согревая рваными поцелуями. Манвэ что-то невнятно шептал ему на квенья, но вала был не в силах разобрать ни слова, сильнее впечатывая тонкое гибкое тело в жесткий мрамор. Несколько особо сильных толчков, и Мелькор с рыком кончил прямо в потерявшего все ориентиры Манвэ. Сулимо не чувствовал собственного тела. Очнулся он лишь тогда, когда сильные руки осторожно закутали его в знакомый плащ и крепко сжали в объятьях. Сулимо устало уткнулся носом в широкую грудь, вдыхая запах Мелькора. - Ты ведь так и не сказал мне. - По моему, я сказал тебе намного больше.