Проверка на порочность

Утумно не смыкала глаз. По полуразрушенным залам и каменным галереям гулял пробирающий до костей, ледяной сквозняк. Ветер, круживший вечную вьюгу, рвал знамена на шпилях изувеченных башен черной твердыни. В глубинах крепости и на её крышах кипела работа. Артано не медля принялся восстанавливать излюбленное творение владыки, сосредоточив в своих руках всю власть над темной силой. Он помнил, как это делал Мелькор. Но если в айну это тупое, озлобленное стадо видело настоящего повелителя, то юный, потерянный майя доселе казался им лишь шестеркой, очередной игрушкой. Стиснув зубы, через страх и неутолимую боль, при многотысячной толпе темных тварей сломленный, перекроенный на лад Мелькора мальчишка занял чудом уцелевший трон, провозгласив себя новым темным властелином. И никто не смел возразить ему. Ибо за его спиной все еще чувствовался стальной взгляд черных глаз и безграничная сила, заключенная в подаренном когда-то кольце. Из-за стальной глухой двери отчетливо послышался звон металла о камень. Двое изуродованных стражников боязливо вжали головы в доспехи. Из рваной раны на щеке одного из них ещё сочилась свежая кровь. На лице второго красовался черный лоскут кожи, неумело скрывавший отсутствие левого глаза. - Он тут нас всех перебьет, - шепнул, поморщившись от боли, безглазый, - Сегодня утром сжигали трупы. - За что он так с нами? Будь повелитель жив... - Молчи! - замахнулся безглазый на своего соратника, - Если рыжеволосый услышит, он снесет нам головы, - снова перейдя на шепот, - Ходят слухи, что повелитель жив. Его брат держит его в заточении где-то за морем. Я слышал, как в тронном зале наш новый владыка перешептывался с Унголиантой. При одном упоминании имени паучихи орк со шрамом затрясся. - Скольких уже ей скормили. - Всех не убьет. Одному ему крепость не отстроить. - Подохнем мы, придут другие. Оба орка вздрогнули от душераздирающего визга по ту сторону двери. Затем до них донесся глухой грохот и лязг доспехов. - Добил. Дверь с грохотом распахнулась, и из мрака стальной звонкий голос бесстрастно отдал приказ: - Унести к остальным и сжечь. Принести мне ключи от подземелья. Пленников без моей команды не трогать, - Артано выступил из тени комнаты. Средь непроглядного мрака лишь яростным пламенем горели глаза, - Один из них мне нужен живым.

***

Черная шелковая мантия струилась по серому холодному камню. Мраморной статуей застыл Артано на троне, погрузившись в раздумья. Он словно дремал, но дух его тенью бродил по коридорам твердыни, вслушиваясь в каждый трусливый шепот. Шептали о разном: о многочисленных убийствах, о заживающих ранах, об участи пленников и о заточенном во тьме по другую сторону Арды властелине. Майрон еле заметно улыбнулся. Он чувствовал, что Мелькор жив, как жива и его любовь к нему. Майя понимал: хозяин не упустит момента подмять брата под себя, разбив и без того искалеченное сердце. Но то лишь желание плоти и изощренного разума. Настоящие чувства зарождались вместе со страхом и подчинением там, в старой обители, в одной из холодных мрачных комнат подземелья Ангбанда. Лишь там было все: слезы, клятвы, боль, триумф. Закованные в металл колец пальцы сжали подлокотники трона. Тело под доспехами затряслось от озноба. Леденящий душу крик пронзил пустоту и, отскочив от стен, эхом пронесся по сырому воздуху. Майрон рывком соскочил с трона и метнулся прочь в одно из подземелий. Он словно одержимый мчался вниз по крутой лестнице. Ореол золотистого пламени окружал все его существо, и казалось сама тьма боялась его. Где-то внизу уже шевелились, словно ползучие твари, толпы переполошенных орков - стражников. Противный скрипучий голос громко отдавал команды, зазвенели ключи, забренчал металл, заскрипели двери. На стенах заплясали языки огня. Сойдя со ступеней, майя быстро зашагал по длинному коридору, минуя одну дверь за другой. - Я велел поместить майяр Ауле в одну камеру! Где они?! - В самом конце, повелитель. - Сколько их там? - Майрон рывком выхватил у одного из орков факел. - Четверо, повелитель. Артано махнул головой, приказав следовать за ним. Вся процессия во главе с Темным двинулась к самой последней двери. Перепуганные орки разбегались прочь, уступая дорогу новому повелителю. Кто-то даже падал на колени. Но весь этот спектакль мало интересовал разъяренного Майрона. Эти трусливые крысы еще получат свое.

***

Мы остановились у самой последней двери. Я отступил на шаг, пропуская вперед орка с ключами. Щелчок замка, скрип двери. Из темницы повеяло холодом. Ничего не видно. Я шагнул во внутрь, факелом освещая изуродованные и окровавленные лица пленников. Да, я знал их всех когда-то. Кузнецы из них были посредственные. Но воины... Стойте, этих троих я знаю, но кто же ты? Я поднес факел вплотную к лицу пленника, осторожно отодвинув с глаз слипшуюся от крови и грязи прядь темных, почти каштановых волос. Я тут же отшатнулся. Смесь ужаса и негодования охватила меня всего. - Ребенок... - неосторожно сорвалось с моих губ, - Он же еще совсем ребенок. Я снова кинулся к нему, не веря своим глазам. Я мгновенно забыл про ярость. Ауле, должно быть, выжил из ума. Я отдал факел одному из прислужников и на глазах у недоумевающей толпы принялся отстегивать кандалы рыжеволосого мальчишки от стены. Он, кажется, очнулся и что-то шептал на языке светлых, но я не слушал. Я узнал в нем себя. Такого же перепуганного, разбитого мальчишку. Тех троих я убью, это вопрос пары минут. Но этот пусть выживет. Он силен, раз осмелился пережить ту битву. Я найду способ вернуть его в Валинор, и пусть Ауле захлебнется своим стыдом. А мальчик еще послужит мне. Не сейчас, быть может намного позже. Жестом я подозвал самого аккуратного из всех этих нерасторопных, неуклюжих тварей и передал ему в руки красивого рыжего юношу. - Неси его ко мне в покои. За его сохранность ответишь своей корявой, безмозглой головой. Вылечу я его сам. А теперь, все прочь отсюда. У нас есть разговор, - я кивнул в сторону трех прикованных к стене тел, - Я сказал, вон! Толпа перепуганных орков испарилась. За моей спиной хлопнула дверь. Камера погрузилась в долгожданную тишину. Я спиной оперся о холодную стену в ожидании, когда эти трое проснутся. Я мог бы сделать что угодно. Но что может быть лучше чем наблюдать, как к кучке жалких червей постепенно приходит осознание всей безысходности их положения. Я прождал так около получаса, притаившись во тьме, даже не дыша. Тот, что висел рядом с тем красивым юношей, очнулся первым. Я слышал, как лязгнула цепь. Еле уловимо сверкнула прядь золотистых волос. Он повернул голову, явно пытаясь что-то разглядеть рядом с собой. - Курумо, - еле прохрипел майя. Значит, моего мальчика зовут Курумо. Спасибо. Достаточно. Сделав шаг из темноты, я вонзил меч ему в грудь. Из раны брызнула кровь. Он захрипел, широко распахнув глаза. Последнее, что я смог разобрать, было глухое "Ты". Кровь брызнула изо рта. Он захлебывался ею, а я вгонял меч все глубже в его тело, пока оно, бездыханное, не повисло на ржавых цепях. Двоих, имевших смелость очнутся постигла подобная участь. Один из них сдох мгновенно, а второй боролся до последнего, выкрикивая проклятья каждый раз, когда мой меч пронзал его плоть. На последнем глотке воздуха он поднял на меня полные ненависти глаза. - Ты... Ты не достоин называться Аулендилом. Ты подлая черная тварь. Ты сдохнешь от своей гордыни, как и тот, что триста лет будет гнить в темнице Намо... Не выдержав, я нанес удар, что и стал для него последним. Покрепче сжав меч, я рывком распахнул дверь темницы. Подозвав стражу, я велел им вынести тела и отнести их в паучью пещеру. Удовлетворенный действом, я отправился в свои покои, где меня дожидался мой Курумо.