В безумии — сила

Габриэль Флимонт Поттер-Девиа, Наследник Поттер Нельзя сказать, что Гарри не ждал этого, но все равно как-то неожиданно видеть, что ты не тот — или, вернее, не совсем тот, — кем считал себя всю сознательную жизнь. Отец — Джеймс Флимонт Поттер (мертв) Мать — Лилиан Розалия Поттер (мертва) Очевидно. Но вот отсутствие информации о живых родственниках стало неприятным сюрпризом. А впрочем, что бы это дало? Ну узнал бы он о существовании Шарлотт — так он и так знает! Зачем вообще было в банк ходить? Видимо, чтобы убедиться до конца. Поверить в сам факт наличия старшей кузины и принять его. Ну и хоть в чём-то проверить её слова, разумеется. Родовые Дары: Артефакторика Малефицизм Приобретённые Таланты: Менталистика Парселтанг С первыми всё, в общем-то, было понятно, но вот со вторыми... Тогда, в банке, Гарри не удержался и спросил у гоблина, что означает фраза «приобретённые таланты» и на каком основании они могли возникнуть. «Приобретённые Таланты, мистер Поттер, — степенно отвечал тот, — это слабые подобия родовых Даров, привнесённые извне. Фактически, это предрасположенность к чему-либо, которая при должном старании со стороны обладателя способна закрепиться в роду. Впрочем, подобное случается весьма и весьма нечасто.» Информация о его магических способностях оказалась... занимательной. А уж версия — всего лишь предположение гоблина, но Поттер был уверен, что так оно и есть — о том, что Таланты достались мальчику от Темного Лорда, когда тот пришёл убить его на исходе октября восемьдесят первого, вызывали странную реакцию: смесь какого-то сладкого ужаса и... восхищения. Гарри — Габриэль — вовсе не ненавидел убийцу своих родителей. Гарри знал, чувствовал: у Лорда определенно были причины. До абсурдного глупо верить человеку, которого ни разу не видел даже на фотографии. Особенно Темному Лорду — помешанному на убийствах психопату, по версии всего Магического мира. Особенно со стороны Гарри, который куда охотнее применил бы это определение к себе самому. Но он верил. И чувствовал от этого иррациональное удовлетворение. *** Итак, поход в банк ни к чему не привёл, и Гарри отчасти покривил бы душой, сказав, что ожидал чего-то иного. Но до школы оставался без малого месяц, и мальчик рассчитывал, что за это время успеет хоть сколько-нибудь продвинуться в поисках кузины. В одной из купленных позавчера книг Поттер наткнулся на упоминание об одном занимательном кровном ритуале, позволявшем обнаружить родственников — только лишь мимолетное упоминание, без всякой конкретики. Видимо, автор фолианта решил, что на этом не стоит заострять внимание, а может, просто был уверен, что любой чистокровный маг с детства знаком с несложным ритуалом. Понятия "публичная библиотека" в волшебном мире не существовало, с чистокровными волшебниками знакомств не водилось, а в обычном книжном едва ли можно было приобрести пособие по ныне запрещённой кровной магии — но отступать перед возникшими трудностями было не в характере юного Поттера. Утром он, кажется, смутно приметил темноватое ответвление от основной улицы — Лютный переулок. Не то чтобы его прельщала перспектива засветиться в образе Мальчика-который-выжил в явно пользующемся "тёмной" славой местечке, но медлить было нельзя — не ждать же по меньшей мере месяц до того, как он прибудет в Хогвартс и немного там освоится. Он лишь надеялся, что никто из коренных обитателей переулка не окажется столь глуп, что начнёт приставать к низкой фигуре в мантии с глубоким капюшоном, в противном случае — что ж, ему жаль, но чаша терпения не безгранична. Не откладывая дело в долгий ящик, Гарри, никогда не жаловавшийся на плохую память, довольно быстро отыскал нужное место — действительно, "аппендикс", как метко выразился какой-то проходивший мимо волшебник. Кривая неширокая улочка, мощеная покрытой не одним слоем грязи брусчаткой, была погружена в сумерки, словно стрелки поттеровских наручных часов и не перевалили лишь чуть за полдень. Скособоченные, нередко заколоченные лавчонки нависали друг над другом, ещё больше съедая и без того небольшое пространство, а Гарри иррационально легко дышалось в этом месте, насквозь пропитанном тьмой. Разумеется, всё не могло пройти гладко. Погрузившись в столь комфортную для него атмосферу переулка, мальчик и не заметил, как его уединение оказалось грубо нарушено. Нервно ощерившись, он вперил взгляд в полуседого мужчину лет сорока, толкнувшего его к стене. От грубого столкновения с камнем Поттер неловко дернулся, и капюшон слетел с головы. Мужчина замер, а через несколько долгих секунд окатил свою "жертву" взглядом, предопределившим его дальнейшую незавидную судьбу. Гарри ненавидел чужие прикосновения. Тем более, прикосновения насильников. Когда кровавая пелена перед глазами начала понемногу спадать, Габриэль обнаружил себя сидящим на слабо дышащем существе, в котором при некотором — ну хорошо, довольно-таки существенном — желании можно было опознать пристававшего к нему мужчину, и задумчиво облизывающим нож. При взгляде на обилие кровоточащих прорезов и гематом становилось непонятно, как это ещё оставалось живо. Видимо, маги куда более живучи, чем магглы. Впрочем, ментальным здоровьем, пусть и относительным, жертва похвастаться уже не могла — животный взгляд и ниточка слюны, стекающая из уголка изорванного рта, выразительно намекали на подобный исход. Сплюнув отчего-то кисловатую кровь (чертов волшебник — пьяница, не иначе!), Габриэль с видом дипломированного патологоанатома сделал на груди мужчины несколько аккуратных разрезов, филигранность которых не была заметна из-за обильного кровотечения, а после одним слитным движением вскрыл ему грудную клетку. Насильник ещё дышал и даже оставался в (поврежденном) сознании. И тогда Гарри вырвал его сердце и медленно сжал. Профессор Квиррел, снимавший комнату неподалёку, с шумом втянул в себя воздух и, покачав головой, отправился по своим делам, и всюду, куда бы он ни пошёл, его сопровождали экзальтированные глаза цвета смертельного проклятия, мерцающие от переполнявшей их магии. И отчего-то казалось, что их обладатель отлично ему знаком.

***

— Не подскажете, как мне найти книжную лавку? — тонкий и безукоризненно вежливый детский голос прорвал мембрану тишины, и Нокс вздрогнул. Нет, он вовсе не был брезглив — в конце концов, отнюдь не маленькое число зелий и ядов требовало таких специфических ингредиентов, как печень или сердце человека либо магического существа да по меньшей мере пинта живой крови, а он, как и дюжина поколений Шайверетчей до него, был очень хорошим ядоделом и зельеваром. Но ребёнок... Сколько ему? Десять, максимум двенадцать — и такая расчетливая жестокость, уродующая безупречное лицо. — Там, — он неопределённо махнул рукой. — Идём. Старикашка Горбин, о котором, несомненно, подумал каждый из присутствующих при вопросе мальца, обосновался как раз напротив его лавки, и было бы как минимум несусветной глупостью показывать свой страх перед этим ребёнком ему самому и наблюдавшим кровавое зрелище зрителям. Поэтому он просто повёл мальчишку, куда им обоим было нужно. Надо сказать, очень любопытного и непосредственного мальчишку. — Нет, Лорд вовсе не был таким уж социопатом, повернутым на пытках и убийствах магглов и светлых волшебников, как о нём говорят. В наши редкие встречи он казался мне довольно разумным. Не чурался пыток и прочего, это да, но в то время шла война — кто уж тут останется без греха. Разве что пресветлый Дамблдор, чтоб его стало гиппогрифов отлюбило, — Нокс уже пожалел о принятом решении, отвечая на, должно быть, сотый вопрос мальчишки опухшим с непривычки языком. Ладно, он несколько несправедлив: просвещать такого заинтересованного слушателя оказалось неожиданно приятно, и даже недавние впечатления с поразительной быстротой уже почти изгладились из памяти, не вызывая прежних эмоций. — Впрочем, возможно, Лорд и вправду получал чуть больше удовольствия от этого, чем все прочие. Прямо как ты, — добавил он прежде, чем успел прикусить язык. — Постой, ты сказал — он похож на меня? — мальчишка прерывисто вздохнул. Вот Мордред! Стоило воспользоваться драгоценной услугой не кого-то там, а Северуса Снейпа, самого молодого Мастера-зельевара и члена Внутреннего Круга, и отмазаться от Азкабана десять лет назад, чтобы так по-глупому погубить себя сейчас. Нокс перевёл взгляд на мальчишку, вовсе не ожидая попасть в плен требовательных нетерпеливых глаз и... Это что, намек на улыбку? — Не в обиду будь сказано, но скорее уж ты на него, малец, — осторожно усмехнулся он и, не веря, что действительно делает это, потрепал мальчишку по волосам. И зацепился взглядом за мордредов шрам. Мальчик-который-выжил нахально ухмыльнулся. Какое-то время спустя, когда они сидели в его небольшой гостиной и пили успокаивающий травяной сбор, Нокс пытался переварить тот факт, что Спаситель всея Британии оказался чуть менее светлым, чем как минимум половина Пожирателей, и искренне восхищался тем, от кого её, собственно, и спас. Переварить на трезвый желудок не получалось, а пить огневиски или ром при ребёнке — пусть даже таком, как этот неправильный Поттер — казалось непедагогичным. Поэтому самым логичным выходом из ситуации оказалось вытолкать мальчишку взашей — фигурально выражаясь, разумеется, — указав на дверь в соседнюю лавку и снабдив подробными инструкциями, как добраться до ещё двух. После этого ничто уже не мешало ему восстановить душевное равновесие крепким алкоголем и отправиться работать — в последнее время заказов привалило особенно много, и Нокс уже почти смирился с необходимостью на время нанять помощника. И он совершенно не удивился, через пару часов услышав мажорный стук в запертую дверь. Улыбающаяся мальчишечья рожа заставила его скривиться.

***

Гарри нравилось работать у Шайверетча. Не слишком общительный, мужчина тем не менее терпеливо отвечал на все возникающие у него вопросы, а главное, потихоньку учил его тому, что умел лучше всего — приготовлению зелий. Не то чтобы за месяц можно было достичь хоть сколько-нибудь заметных результатов в этом непростом искусстве, но родовой Дар, похоже, всё-таки давал о себе знать. А иначе с чего бы Ноксу порой смотреть на него с таким задумчивым прищуром и — о Боги! — предложить Ученичество. Не то чтобы его не искушала подобная перспектива — нет, напротив, он и мечтать не мог, что у него появится Наставник, — но всё время, ушедшее на обдумывание решения и подготовку к обряду, его не покидало странное чувство неправильности происходящего. К часу икс оно лишь усилилось, но Гарри презирал бы себя всю оставшуюся жизнь, если бы позволил глупой неуверенности вынудить себя сдаться и отказаться от единожды принятого решения. Нокс также не заряжал оптимизмом, выглядя даже более нервозно, чем сам Поттер. Тем не менее, двигался он мерно и чётко, расставляя всё необходимое. А затем они начали обряд. Гарри, облачённый лишь в ритуальную тунику из грубого льна, опустил к ногам старшего мага положенные Дары и следом сам опустился на колени. Камень ритуального зала неприятно холодил всю нижнюю половину ног. Первый Дар вспыхнул — Магия приняла его. Остались ещё три — по одному на клятвы Шайверетча и самого Поттера и финальный аккорд, подтверждение правильности проведенного обряда. И, собственно, уже на стадии клятвы Наставника что-то пошло не так. От хризантем, преподнесённых вторыми, отчетливо пошёл сладковатый запах гнили, и рука Нокса, кровью выводящая руну Наставничества на лбу мальчишки, дернулась, нарушая плетение, и мужчина тотчас отлетел назад, чудом не задев ритуальный камень. Выдохнув сквозь зубы, мужчина потёр ноющую после отката грудь. И с недоверием осмотрелся, не совсем понимая, отчего ещё жив — насколько он знал, подобный благоприятный исход за тем, что он по незнанию совершил, последовать просто не мог. — Видимо, у тебя уже есть Наставник, — озвучил он свои мысли. И, судя по немного мечтательной улыбке мальчишки, они оба понимали, кто это мог быть.