В безумии — сила

Первого сентября Гарри встретил рассвет, сидя на подоконнике в своей маленькой спальне в доме Дурслей с трактатом по менталистике (не таким уж и интересным, к слову) в руках. Вся его фигура дышала неестественным спокойствием, и только пронзительный взгляд да чуть сильнее, чем нужно, сжимающиеся пальцы выдавали напряжение мальчика, за несколько недель успевшего привыкнуть к тёмному уюту Лютного. Поскольку Хагрид ничего не рассказал о том, как студенты добираются до Хогвартса, заведомо маггловоспитанному ребёнку, просто сунув конверт с билетом и поспешно аппарировав, они с Ноксом пришли к выводу, что, вероятно, к Поттеру вновь наведается представитель Школы, чтобы отвести его на платформу. И именно поэтому вот уже второй рассвет Гарри встречал здесь, в этом холодном чуждом ему доме, с обычными людьми — магглами, без капли волшебства. А ведь к хорошему быстро привыкаешь. Предутренняя хмарь сгущала тени, заставляя до рези в глазах вглядываться в ровные рукописные строчки — Гарри не настолько хорошо видел в темноте, чтобы не замечать подобное препятствие. Но продолжал с неизбывным вниманием вчитываться в слова пустоголового темного волшебника, три четверти написанного уделявшего нелепому самовосхвалению, лишь бы только коварные мысли не перескочили вновь на Хогвартс, Дамблдора, Нокса и Лорда, Первую магическую, светлых и тёмных, наполняя душу смятением напополам с предвкушением, ноткой — он ни за что не признается в этом и под Веритасерумом — страха, жаждой знаний, настоящей жизни, подспудно подтачивая тонкую перегородку в сознании, отделяющую относительное здравомыслие от упоенного безумия, подчас порочными объятиями охватывающего всё его существо. Солнце поднималось всё выше и выше, окрашивая в золотисто-розовые тона уже крыши ближайших к дурслевскому домов — одинаковых, точно таких же, как и тот, в котором сейчас имел несчастье пребывать сам Поттер. Всё в Литтл-Уиннинге было одинаковым, повторенным бессчетное число раз, чем раздражало до зубовного скрежета. А представитель Хогвартса тем временем всё не появлялся, отчего мальчишка лишь сильнее нервничал и сжимал кулаки до кровавых лунок-полукружий на ладонях. За час до отправления поезда стало совершенно ясно, что никого из школьной администрации ждать не приходится. Промаявшись ещё минут с двадцать, Поттер решил было пойти на остановку регулярного автобуса до лондонского Чаринг-Кросса (а уже оттуда рукой было подать до нужного вокзала), но вовремя опомнился и, заставив себя сосредоточиться, мысленно позвал Нокса. Так, как тот и показывал. Старший волшебник отнюдь не был уверен в том, что дом Мальчика-который-выжил не оснащен защитными и сигнальными чарами, пусть даже самыми минимальными — скорее уж, утверждал обратное, — и потому Гарри всё же пришлось направиться к остановке. Он прошёл ярдов двести, когда совсем рядом раздался негромкий хлопок аппарации, и в следующее мгновение на него с такой привычной ухмылкой смотрел Нокс. Поттер с удивлением отметил, что испытывает нечто похожее на радость и приязнь. Они аппарировали прямо на вокзал Кингс-Кросс под рассеивающим внимание заклинанием. Гарри смешался, только сейчас осознав, что зельевар, как и большинство коренных обитателей Лютного, никогда не посещал Хогвартс и едва ли может знать, где находится вход на волшебную платформу. Впрочем, его опасения тут же развеялись, так и не успев до конца оформиться. — Тебе туда, Габриэль, прямо в стену, — кивнул Шайверетч на барьер, разделяющий девятую и десятую платформы, убирая что-то вроде старомодного монокля в нагрудный карман грубоватой домотканой рубашки, делавшей его похожим на заправского пирата с Тортуги. — Проводить тебя дальше я не рискну, а то вдруг ещё те рыжие почуют во мне мага. Да и проблем от наличия сопровождающего у Мальчика-который-выжил потом не оберёшься. Поттер вздохнул и перевёл взгляд на явственно нервничающее семейство, выделяющееся ярко-морковными шевелюрами. Проходящие мимо магглы будто бы обтекали взглядами колоритную компанию, и только этим можно было объяснить тот факт, что шумные и говорливые рыжие в нелепых нарядах ещё не привлекли внимание полиции. Они явно кого-то ждали, и хоть Гарри и не считал себя центром Вселенной, глупостью было бы полагать, что ждут они не первокурсника-Поттера, не знающего, как попасть на платформу, а кого-то ещё. — Твоя комната всегда будет ждать тебя, Габриэль, — подошедший Нокс опустил тяжелую тёплую ладонь ему на плечо, и Гарри стоило всего его самообладания не отскочить тут же в ужасе от того, что кто-то посмел его коснуться. Почувствовав, как напряглось тело мальчишки, зельевар нахмурился и убрал руку, отступая на шаг. А Поттер, неожиданно для них обоих, но в первую очередь для себя самого, резко развернулся и уткнулся лицом куда-то в грудь или живот старшему волшебнику, сумасбродно цепко впиваясь пальцами ему в рубашку. Вздрогнув, Нокс медленно положил крепкие руки на выпирающие лопатки ребёнка и с осторожностью его обнял. Спустя несколько минут Габриэль с неохотой выпутался из чутких объятий и, оглянувшись на большие круглые часы, показывавшие уже без десяти одиннадцать, криво улыбнулся своему спутнику. — Обязательно, Нокс, — пробормотал он, зная, что едва ли когда-либо вновь переступит порог за короткий срок успевшей стать ему родной комнаты. Каждая вольная птица боится, что ей подрежут крылья и тогда она не сможет летать.

***

Рыжеволосая женщина всё более нервно покрикивала на своих детей, смотрящих на неё — кроме одного, на вид самого старшего, в идеально отглаженной сорочке и прямоугольных очках — с явным непониманием. — П-простите, мэм... — начал было незаметно подошедший Гарри, дезориентированный и раздражённый тем, что вблизи рыжеволосое семейство оказалось ещё более шумным, говорливым и непоседливым, хотя казалось, что подобное попросту невозможно. — Привет, дорогуша, — с готовностью и едва заметным облегчением улыбнулась женщина. — Первый раз едешь в Хогвартс? Рон, мой... — Да, но... — перебил её Гарри, небеспочвенно беспокоясь, что поезд уедет без него. — Но не знаешь, как попасть на платформу? — нет, этой женщине положительно не нравится, когда кто-то перехватывает инициативу в разговоре или просто вставляет хоть слово. Да и эта понимающая улыбка совершенно ей не идёт, а вот другая... О, толстуха прекрасно будет смотреться с булькающим, толчками исторгающим кровь рассеченным горлом, а рыжие волосы, которые нужно будет сперва отмыть, и белая незагорающая кожа выступят превосходным контрастом... Погрузившегося в мечтания мальчика вывел из оных гудок поезда, раздавшийся с той, другой стороны барьера, и он вспомнил, где, собственно, находится. — Вообще-то нет, мэм, — он извиняюще улыбнулся. — Мне лишь хотелось бы, чтобы вы чуть подвинулись и дали мне возможность пройти сквозь барьер, раз уж сами на ту платформу не собираетесь. — Конечно-конечно, дорогуша, — опешив было на пару мгновений, пробормотала женщина, стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре. Разумеется, вести себя так ему не стоило, чтобы не насторожить игроков, но уж больно выбесило мальчика это шумное, гадкое, неопрятное семейство. В конце концов, какого черта!? Он не собирался вмешиваться в их подковерные интриги и единственное, что ему было нужно — так это чтобы его просто оставили в покое и дали самому разобраться в том, что собой представляет Магический мир. Он шумно дышал, губы некрасиво кривились, а пальцы конвульсивно дергались, будто под ними находилось живое бьющееся тепло чужой шеи, но, хвала богам, почти потерявший голову от злости Поттер не успел озвучить ни одну из своих мыслей — в противном случае взгляды членов рыжеволосой семейки были бы совершенно другими. Справившись с собой, на что потребовалось ещё несколько долгих мгновений, Гарри, тряхнув головой, решительно двинулся к барьеру и, не сбавляя скорости, пересёк его. Молли Уизли, опомнившись, поторопила своих многочисленных отпрысков, и вскоре на маггловской части Кингс-Кросса не осталось ни одного волшебника. На поезд все действующие герои драмы успели вовремя.