"Демонолог": И это любовь, по-вашему?

      — Андж, Андж! — Хамруд, недолго думая, залепил мне плюху, да такую, что щеку словно огнем обожгло.       — Ты че творишь, чешуйчатый? — прохрипел я, не понимая, когда и как успел сорвать голос. И приложил ладонь к пылающей скуле.       — Это ты, безмозглое создание, подумал бы, что творишь! — рявкнул он. — А рычать собираешься, так хоть без инфраволн! Придурок! Дисбаланс энергий устроишь — что делать будем?!       — Как будто тебе от этого холодно или жарко, — попытался огрызнуться я, но сипящим полушепотом это вышло жалко. — Оставь меня. Мне надо подумать.       — Обещай, что только подумаешь. А потом, уже обсудив свои действия со мной, примешь правильное решение.       — Обойдешься, демоноид, — прохрипел я, излечивая собственное горло. После рыка, если он и имел место, из меня словно стержень вынули и я чувствовал себя слабее новорожденного котенка.       — Твое право. Выпустишь меня?       — Вход в замок открыт для тебя, — махнул я рукой. И, не глядя на демона, покинул большой зал.       Злость, ярость, гнев — все словно вымыло, оставив только безвольное слабое тело. Тело, которое даже думать сейчас не могло. Но Абер меня многому успел научить. И концентрации на первоочередных задачах тоже. Чем и собирался заняться, пока не восстановлюсь настолько, чтобы действовать.       Уж не знаю, что я сделал в зале и каким образом мое бешенство прорвалось наружу, буквально выпив из меня все силы, но если Хамруду пришлось меня ударить, то напортачил я знатно. Зато успокоился. Хотя это скорее не спокойствие, а бессилие, которое я сам себе и устроил.       Итак, подумать. Вдохнув и выдохнув, я осмотрелся. Оказывается, в каком-то полубреду я забрел на самую верхушку башни, на смотровую площадку. Восемь колонн поддерживали покатую крышу, а пространство между колоннами было забрано каким-то силовым полем, как это называл Абер. Может быть, раньше это место использовалось для стражи, но для нас с Абералдуасом эта площадка стала чем-то вроде беседки, вознесенной над всем замком на несколько этажей. Я даже подумывал отдать ее в полное распоряжение своего демона, однажды осознав, что ему здесь нравится. Но не успел.       Видимо, Хамруд был прав и в зале я все же рычал, потому что в груди снова начал зарождаться яростный клокочущий рык. Пришлось подавить себя, перенаправить потоки собственной энергии в резервуары и усесться в кресло.       На столике тут же материализовались кувшин подогретого вина и два кубка. Как всегда… Привязка простейшего заклинания к площадке, и вот оно… Только второй кубок сейчас взять было некому. Да и я тоже не желал затуманивать разум. Вместо этого — погрузился в чуткую созерцательную полудрему, чтобы проработать все события и разобраться во всем. В том числе и в своих эмоциях.       Пропади Абералдуас несколько месяцев назад, у меня бы даже мысли не возникло искать его и возвращать. Сейчас же это первое, что пришло мне в голову. Но! Кто такой Абер? Демон, который сумел задеть струны моей души? Опытный и тонко чувствующий хитрец, что сумел заставить меня думать, будто мы принадлежим друг другу? Или особь, которая нуждалась во мне так, как пыталась это показать? Интриган или друг? Нуждающийся в моей помощи или решивший больше не мучиться с неподатливым созданием? Ушедший самостоятельно или похищенный?       Вспомнилось то, как он сам передал мне управление амулетом-глушилкой. Отказ ли от продолжения отношений, или попытка сохранить мне жизнь и свободу? Отчаяние того, кто понимал, что расставание близко, или холодный и прагматичный расчет? Он слишком хорошо обучил меня, чтобы сейчас сломя голову, обессиливая себя, я пытался бы разорвать грани миров, чтобы пройти в Инферно. Но не еще ли один урок это его исчезновение? Не попытка ли просчитать мои действия? И откуда этот запрет на посещение его мира, если он прекрасно знает, что я там бывал? И не раз. И Инферно никоим образом не может задеть даже моей плоти, не говоря уже о душе.       Тысячи вопросов, которые не имели ответа. Тысячи разных «почему», не имеющие твердого и однозначного решения.       Если принимать за правду все то, что он мне рассказывал, то я не только не из этого мира, но и не привязанный к телу. Кусочек огромной пространственной энергии, почему-то принявший форму человеческого существа.       Чуть больше времени, проведенного вместе, на какую-то толику больше доверия — и я бы провел один простенький ритуал, связывающий души воедино. Изначально — ритуал, который знали только демонологи, делая своих рабов-демонов кем-то вроде постоянных и бессменных спутников. А потом был перенят жрецами некоторых культов как свадебный обряд. Правда, если человек не маг, то связать его с кем-то практически невозможно, если не прибегать к помощи артефактов. А вот если человек — маг, да еще демонолог… Да еще и с демоном… Я бы мог с ним общаться на любом расстоянии, а при нужде — даже призвать откуда угодно. Пусть и не материализованного. И такая связка очень выгодно отличалась от той, которую применил Абер, присутствуя в моем разуме.       Но в свое время Абералдуас так стремился оказаться единственным в моей жизни, что я раз за разом откладывал этот ритуал, ожидая хоть какого-нибудь знака свыше или еще откуда-то, чтобы увериться в том, что мое желание правильно. И перестарался в своих проверках. Сейчас бы подобная связь очень помогла. Хотя бы для того, чтобы получить от него ответ, что он не нуждается в моей помощи.       А с тем, что я имею сейчас, попытаться проникнуть в Инферно равносильно самоубийству. Особенно если, как говорит Хамруд, меня там ждет ловушка.       То ли Абер обманывал насчет того, что отношения двух противоположностей не только разрешены, но и оправданы тем, что усиливают возможности обоих, то ли все дело в том, что это попытка обессилить его. Разорвать наше соглашение и лишить его права быть сильным. Ну или как еще один вариант — его отказ от меня. В этом случае любые мои попытки прорваться к нему, чтобы услышать правду, будут не просто смехотворны, но и глупы. Светлый, который пробивается в Инферно к демону, что от него отказался — это будет достойно войти в аналог самых глупых поступков. И даже если не брать во внимание ту чушь насчет моей природы, то даже как маг, как человек — желать пробиться в тот мир, чтобы только спросить «своего» демона, почему он ушел — уже нелепо.       Наверное, я сомневался бы меньше, ощущай хоть какую-нибудь привязанность, боль, чувство одиночества — большее, чем растерянность; я бы не задумывался. Ринулся бы сломя голову и добился таки от него ответа. Но сейчас, постепенно разбирая на составные свои эмоции и размышления, понимал, что ощущаю только небольшое смятение и раздражение оттого, что не услышал лично от него, почему он ушел.       — Знаешь, как-то не ожидал от тебя, что ты, вместо того чтобы действовать, будешь расслабленно возлежать в кресле, — раздался голос Хамруда.       Но я его услышал, успев не только вывернуться из удобного кресла, но и застыть в боевой стойке, готовый применить оружие.       — Я не возлежу в кресле, — постепенно расслабляясь, буркнул я. — А думаю.       — Да? И о чем? Позволишь? — демон вальяжно развалился в соседнем кресле. — Прекрасный вид.       — Ты почему не ушел? — сейчас, как никогда, хотелось побыть наедине с собой.       — Я уже ушел и успел вернуться.       — Скучно стало?       — Немного, — Хамруд налил себе вина, которое не остывало, пока находилось в кувшине, и осторожно пригубил. — Довольно-таки неплохо. Абер научил?       — Нет, мать, — я нахмурился. — Зимой, после игр во дворе, нам всем давали по глотку крепкого горячего вина со специями. Это все, что ты хотел знать?       — Нет, — Хамруд смотрел сквозь прозрачную пелену щита на золотисто-рыжие макушки деревьев. — Что ты собираешься делать?       — Не решил еще, — я заставил себя сесть. — Если бы Абералдуас нуждался в помощи, уж он нашел бы способ сообщить об этом. А рваться к вам, в Инферно, чтобы только увидеть, что его никто не обижает, — это глупо.       — Ты совершенно прав, — Хамруд покивал. — Демона такой мощи увести насильно… Уж мне-то казалось, что Абер такого не позволил бы.       — Ты говорил, что с ним были двое, которых ты ненавидишь. Кто они?       — Да так… Пустячок… Двое Владык. Но разве Абер не настолько силен, чтобы…       — Повтори… — я ощутил, что меня окатило жаркой волной гнева.       — Что повторить? — Хамруд вскинул бровь. — Что сюда приходили Владыки? Ну, так повторяю. Двое сильнейших, которым место среди Спящих, как вы их называете. И оба… если так можно выразиться… папочки твоего ненаглядного чешуйчатого. Хотя, вообще-то их девять… И все девять — Владыки… Так что я совсем не понимаю, чего тебе нервничать. Живи себе спокойно, наслаждайся. А Абералдуас сам потом, когда-нибудь, дорогу к тебе найдет. Ты же бессмертен, по сути. Чего трепыхаться-то?       — Погоди, — я потер лоб, пытаясь сосредоточиться. — Абер что, сын девяти Владык? То есть он как бы принц?       — Скорее один из принцев. Всего их было около восьмисот тридцати, когда я последний раз был в Инферно. И насколько я знаю, каждые десять лет, по вашему летоисчислению, у них проходят бои. Ритуальные, конечно. Не до уничтожения. Но таким образом подтверждается звание принца. Ну или отторжение того, кто не смог себя показать. Правда, как мне рассказал Абералдуас, очень долгое время он скитался по мирам, а значит, не участвовал в таких боях. И теперь ему придется подниматься с самых низов и доказывать не только звание принца или Истинного, но и хотя бы Высшего. Да ведь тебе же все равно, каким именно его назовут. Силы это у него никак не отымет. Так что — проиграет или выиграет — вернется через какое-то время. Ну а его самолюбие ты уже и сам подлечишь, если пожелаешь.       — Хамруд, — я едва сдерживался, чтобы не начать вести себя подобно обычному человеку в панике. — На нем Аторациус, его брат, поставил печать эрферцана. А это — унижение для демона его уровня. А если они братья, то где уверенность в том, что Аторациус не воспользуется печатью, чтобы заставить Абера подчиняться себе?       — Уверенности нет, — Хамруд кивнул. — Но ведь и вход в Инферно тебе закрыт, мальчик. Как ты думаешь справиться с этим? Ох, прости, я тебя, наверное, отвлек как раз от разработки плана, как ты собираешься помочь своему ненаглядному?       Лицо полыхнуло огнем стыда. Потому что я думал не о том, как бы помочь Аберу, а о том, стоит ли вообще вмешиваться. Зато теперь понял: не только стоит, но и обязан вмешаться, если только…       Я нахмурился. Если меня там ждет западня, значит, понимали, что я могу прийти. Из этого следует, что спарка — темный-светлый — имела место в таких боях. И Абералдуаса просто хотели обессилить, лишить преимущества…       Об этом и спросил Хамруда.       — Я бы тебе сказал, что ты слишком высокого мнения о себе, — пробормотал демон. — Если бы не ощутил на себе мощь твоей Силы. Но да. В случае, если у демона есть Светлый, это его уже поднимает на ступень. А значит, ему предстоит биться не со всеми претендентами на его место, а с теми, у кого тоже есть Светлые. А это — элита. Но, как ты понимаешь, элита тем и отличается от остальных, что это не только сильные и опасные противники, у которых есть помощь их светлых созданий, но и умные, раз сумели привязать к себе свои противоположности.       — Абер говорил, что у вас до сих пор существует рабство. А разве нужно быть умным, чтобы найти себе раба? — я хмыкнул.       — Это сложно и долго объяснять, Андж, — Хамруд махнул рукой. — Но, как ты понимаешь, рабство может быть разным. Те, кому светлые достались как трофей, кто не сумел их приручить, никогда не войдут в элиту. Ведь так легко не дать энергию, а выжечь ею всю суть демона. Поэтому, если ты пойдешь в Инферно, будь уверен, что придется не только защищать Абералдуаса от его противников, но и заботиться о своей собственной жизни. Благо, что еще запрещены бои между светлыми… Так что нарвешься максимум на попытку отравления или перелом конечности. Ну или сотрясение мозга, если ты считаешь, что он у тебя есть, собираясь пойти на ту бойню. А еще я тебя сразу предупрежу. Каждый из Владык видит на верхушке своих ставленников. А значит, что это будет не только бой между демонами, но и шантаж со стороны Владык. Ну или помощь.       — Совсем запутался… — я потер виски. — А причем здесь западня?       — А при том, мальчик, что, видимо, уже не только твой скромный слуга, кроме Абералдуаса, знает о том, что ты этсак’хаин. А значит, как только ты прибудешь в Инферно, Абера возьмут в такой оборот, что, думаю, вы оба будете счастливы, если выберетесь оттуда живыми. И хоть я говорил, что смерть в бою — это скорее исключение, но такого сильного противника постараются убрать. Так что твое присутствие скорее станет для него помехой, чем помощью.       — А печать?       — Печать… — Хамруд чуть скривил губы в подобие на улыбку. — Ну, ее можно попытаться снять… Или хотя бы уговорить Аторациуса не пользоваться ею во вред брату на этих боях. А способов обнаружить ее нет. Так что если Абералдуас будет молчать, то никто и не узнает.       Я кивнул. Оставался последний вопрос, который расставит все по местам.       — Сколько времени у меня есть в запасе?       — Увы, — Хамруд развел руками. — Наши миры не параллельны. Я могу определить только примерную периодичность, когда случаются такие сходки. Но никак не сказать точную дату, — я уже устремился к двери, собираясь начать действовать, но демон меня удержал. — Забыл кое-что еще, Андж, — крикнул он вдогонку, заставляя остановиться и выслушать. — Пусть ты и этсак’хаин, но сейчас — слабее самого слабого из Светлых, допущенных к званию компаньона принца. Можно сказать, что Абер возился с тобой, как с неразумным ребенком, надеясь, что в будущем ты сможешь стать сильным. Поэтому, если ты все же решишь проникнуть в Инферно, будь добр, поднакопи знаний и умений.       — Как?       — Мне тебя учить, этсак’хаин?

* * *

      «Мне тебя учить, этсак’хаин?»       Звучало в моей голове, когда я спускался по лестнице. Когда собирал котомку, когда спешил к выходу из замка.       Да нет, меня учить не надо было. Только как влиться в свой мир, как раздобыть нужные знания и при этом остаться живым — не знал. В прошлый раз я находился на грани жизни и смерти и только Абералдуас заставил меня вернуться.       Но я уже привык, что демоны никогда и ничего не говорят просто так. А Хамруд только что открыл мне глаза на многое. Даже на то, почему Абер приказал мне ни в коем случае не появляться в Инферно. Заботиться о никудышном и слабеньком маге, который может защитить его только на словах, — не лучшая помощь для одного из сильнейших. Ведь кто такие демоны? Твари, которые сами создали принципы магии, заставив нас, людей изучать ее, становиться донорами этой силы, которую им самим было лень собирать и обрабатывать. Обычные рабы, которым вдолбили нехитрые действия, вложили умения и возможность ощущать магию. А то, что мы сами готовим квалифицированных и сильных магов, так это то же самое, что одни рабы обучают других работать лучше и качественнее. Да, за это можно получить еду, кров, разные блага. И чувствовать себя совсем даже не плохо, при этом трудясь на этих Тварей. А в случае, если хоть раз попросишь демона о помощи, окажешься в кабале еще худшей, чем будучи простым собирателем.       К сожалению, это понимание приходит не ко всем. А если и приходит, то маги словно срываются, стараясь взять от демонов как можно больше, совершенно не осознавая, что все оставшееся время будут отрабатывать свои требования.       А Абер… Что Абер? Выделил одного из слуг своего мира, пригрел, заставил поверить в свои силы… Но раб никогда не сможет защитить хозяина, каким бы ни был умелым. Особенно если раб слаб. И даже то, что меня переполняет Свет, — это всего лишь диковинка, заключенная в смертную оболочку. Пока я нахожусь здесь, пока меня облекает плоть этого мира — я всего лишь раб, как и сотни тысяч других. И считаться со мной будут только такие, как Хамруд. Узники Разломов, которым каждая капля магии — что нам глоток воздуха. Но стоит тому же Хамруду вырваться из заточения — уверен, он даже не вспомнит о том, кто дарил ему свою силу. Разве что не уничтожит сразу, если встану ему поперек дороги. Ну или хотя бы сделает это безболезненно.       — Андж! — я вскинул голову, увидев в проеме между колоннами демона. — Помнишь наш договор?       — Какой? — крикнул я в ответ, увидев у него на ладони сгусток первозданной тьмы. — Шоб тебя горгульи покусали, — проворчал, понимая, что совершенно забыл про тех мелкашек, которых мне предлагал Хамруд в свое пользование. — Не мог раньше напомнить?!       — Лови! — он скинул мне этот комок тьмы. Я удачно подхватил его на ладонь, и мелкое создание тут же обвило мне палец своими щупальцами. А в ответ пришлось перебросить демону полный кристалл.       — Оно у меня не сдохнет?       Хамруд громко рассмеялся.       — Истинная тьма не может быть разбавлена светом, Андж! Никогда!       — А еще не может подчиняться двум хозяевам, — пробормотал я, почему-то не ощущая от тварюшки никакой угрозы. Если Хамруд и думал как-то навредить мне, то вряд ли в обозримом будущем. И я буду очень стараться, чтобы он не успел.       Махнув демону напоследок, я принялся раздеваться, складывая всю одежду в котомку. Пусть Разлом не выпускает демонов, но передвигаться же по нему в демонической ипостаси могу? Вот и не буду тратить время на передвижения на своих двоих. А еще…       Перед тем, как обернуться, я наложил на замок последнее заклятие, после которого Хамруд мог входить или выходить из замка, но не вынес бы и капли воды, так же как не смог бы провести ни единого, даже слабейшего демона. Как говорил Абер? Полностью верить нельзя даже светилу. Что же говорить о демонах, привыкших обманывать всегда, когда представится возможность…       Перевоплотившись, я подхватил котомку и, продолжая мучить свой разум размышлениями, рванул в ту сторону, от которой было ближе всего добраться до нужного мне города.       Странно было одно. Демоны, лучшие маги во всех обозримых мирах, но при этом у нас существовали ловушки, в которые попадались даже Истинные. Все, что я мог предположить, так это то, что на вызовы обычно приходили слабые демоны, на которых было наплевать там, в Инферно. А Истинные просто позабыли то, что дали магам знания о подобных ловушках, попадая в собственную западню. Или это было для них этапом обучения и проверки на возможности? Вдруг ловушки были специально привнесены в наш мир Владыками?       Почему я об этом думал? Да потому, что собирался некоего демона шантажировать такой ловушкой, чтобы добиться сотрудничества. А если не получится, то и заключить в оную, чтобы уж точно помешать не мог. И да, я имел в виду именно Аторациуса, который то ли по глупости, то ли по какому-то своему изощренному плану подчинил себе брата, поставив на нем печать. И если это происки одного из Владык, собирающихся воспользоваться этим подчинением, чтобы ослабить Абера, то надо устранить того, кто имеет власть над печатью.       Насчёт развоплотить или уничтожить я не думал. Уничтожить Истинного с моими силами практически невозможно. А развоплощенный — он вернётся. Пусть не сразу, а потом, когда я и забуду о его существовании. Но вернётся. И будет так зол, что мне будет правильнее исчезнуть из обозримого пространства, в которое демон может проникнуть. А пока что я не видел выхода, куда и как можно исчезнуть.       А вот если заключить в ловушку, припугнуть своей Силой или даже мелкашками, которые, как когда-то говорил Хамруд, могут отделяться от основной в некотором количестве, то можно получить послушного и готового к сотрудничеству Истинного. Хотя, может быть, удастся и договориться без шантажа. Но в это мне верилось слабо.       С разгона, не задумываясь, я взлетел на стену и пошкребся наверх, буквально только перед самой завесой вспомнив, что меня как демона полог не пропустит, и рванул с шеи амулет, выпустив наружу свет… Защита полыхнула ярким отсветом, пройдясь по всей поверхности роем молний, но поддалась, легко пропустив меня наверх.       И, только ступив на траву, я с облегчением выдохнул. Импровизация, чтоб ее горгульи пожрали… А ведь удалось! Получилось!       Пытаясь отдышаться, я упал на траву, медленно меняя свой облик.       Пусть это было и не совсем честно, но я выбрался. И теперь точно знаю, как можно проникать в Разлом и покидать его.       Отлежавшись и поменяв ипостась, я оделся, напоследок взглянув на Разлом. Щит до сих пор полыхал разрядами молний, переливаясь и бурля, как похлёбка в котелке, меняя свою структуру и прозрачность в невообразимое месиво, пока все не успокоилось, иногда еще колышась упругими волнами.