22 глава
10 апреля 2014 г., 11:34
Путь был уже изучен. Волчиновка. Не то чтобы деревня перекрывала выход из Разлома, но только там можно было добыть еду. Ведь нестись через Разлом с полным мешком было нелепо. А путь ожидался не маленький: сначала найти Менриуса, у него узнать, куда делся Вайшен, а потом уже Вайшена «попросить» вызвать Аторациуса.
Можно было поступить и проще. Призвать демона сейчас и сюда, но я пока не хотел раскрывать всех тех знаний, что дал мне Абер. Да и чувство тревоги за своего демона оставалось на том же уровне. То есть — легкое раздражение, что этот гад чешуйчатый покинул меня, ничего не сказав. И я хотел быть уверен в том, что чувствую его хоть немного. Да и… все эти турниры, бои, или как оно там у них называлось — вряд ли произойдет в тот же день. Ну а если начнется, то Абер точно не будет в первой десятке бойцов. Если, конечно, правила такого боя схожи с нашими. Ведь мир этот демоны создавали, значит, и привнесли сюда свои правила. Наверное. Мне так думать хотелось.
Поэтому как бы то ни было, а несколько дней у меня есть. В крайнем случае воспользуюсь пространственными порталами, что здесь, вне Разлома, открыть было не в пример легче. Но это только в том случае, если другим способом не получится. Благо золото с собой взял.
Абералдуас, когда репликатор увидел, чего только ему не заказывал, тратя мою магическую энергию и развлекаясь, как малый ребенок. Но зато от этого развлечения польза была. Достаточно было совсем немного времени, выделенного перед уходом, и у меня образовалась горстка золотых монет такого вида и качества, какое используется в этой части мира.
В Волчиновку идти не хотелось. Дважды уже там побывал. А плохой памятью люди никогда не отличались. Так что уверен, что запомнили меня, если, конечно, никто из демонов им память не подчистил. Но на такое надеяться было бы глупостью. Поэтому я быстро зашагал в другую сторону от деревни, а потом и перешел на легкий бег, постепенно увеличивая скорость. Тренировки в Разломе прошли не зря. Теперь даже при такой нагрузке я мог двигаться в течение всего дня и ночи и после этого не ощущать себя выжатым как спелый фрукт.
Под вечер вдали показалось селение из пяти домов. И только потом, взлетев на пригорок, я увидел, что это только самая окраина большой деревни. Даже постоялый двор угадывался. Но уверенным я не был. Слишком далеко, да и смеркаться уже начало. Поэтому просто ускорил свое передвижение, чтобы оказаться в селении до того, как закроют ворота. Уж что-что, а добротный забор из высоких кольев я разглядел.
— Куда прешь, оборванец! — грубо остановил меня мужик, вооруженный вилами. — Нам здесь бродяги не нужны!
Спорить не стал. Просто достал один золотой, покрутив его перед носом «стражника», а когда тот потянул свои загребущие ручки, тут же спрятал его в кулаке.
— Отдам только за хорошего коня и добротную одежду, — предупредил, смотря в сторону харчевни. — Если что, я там остановлюсь. Найдешь меня.
Стражник кивнул, зачаровано смотря на мою руку, буквально проедая взглядом плоть в надежде еще раз увидеть золотой кругляш.
— Хорошо… господин. Все будет сделано. Эй, Кремень! Подмени меня, я господину достану, что он просил. Только вы это… Не обессудьте, бабы наши со слов подгонять по размеру одежку не могут. Так что придется наведаться к мастерице. Перешьет быстренько, если что. Заодно и тряпье это снимите.
— Эй, полегче! — я возмутился. Одежда создавалась тоже репликатором, а значит, была из тканей самого высшего качества. Только запылилась слегка. — Мне бы отстираться, отмыться, а потом и к мастерице можно.
— Дык там баньку и примете! — обрадовался мужик и поспешил по известной только ему дороге. И мне пришлось идти следом.
По пути мужик рассказал, что величают его Шило и что кличку такую получил за то, что вечно не сидится на одном месте. Ищет чего-то, а чего — и сам понять не может. Я только хмыкал в ответ, но призадумался. Такой неуемностью обычно отличались неинициированные маги. Потому и провел небольшую проверку, кивнув собственным мыслям. Человек был слабеньким магом. Точнее, даже не магом, а «чувствующим магию». И это было интересно.
Задумавшись, я краем уха слышал его болтовню, узнав, что мы идем к вдовице, которая почти половину селения обшивает. А еще — что у нее и можно будет на постой остановиться. Но я, наученный жизнью, тут же отринул это предложение. Только вдовушек мне не хватало. Пусть и грудастых, красивых и очень улыбчивых. Думать надо, как к Аберу пробраться, а не как застрять здесь на несколько дней.
Наконец мы пришли. Молодица действительно была в самом соку. Чернобровая, статная, с косой через плечо, и при этом хохотушка. Если бы я своего демонюгу не встретил, уж точно попытался бы к ней подкатить. Но сейчас видел перед собой только красивую женщину, которой можно любоваться. Да и она не настаивала. Мигом отправила нас баню топить, а сама принялась накрывать на стол.
Я вещи свои с собой забрал. Не то что не могу золото невидимым и неощутимым сделать, но в котомке лежало кое-что еще, что мне было нужнее пары десятков золотых кругляшей.
А потом была баня. С такой красотой я сталкивался впервые. Костер-то на улице разожгли, а потом Шило покидал туда булыжников, накалив их до рыжего отсвета. И — перенес щипцами в деревянную избу с полатями, уложив их в глиняную нишу, плеснув водой. Целый чан горячей, как кипяток, воды был подогрет еще раньше, поэтому — только разбавляй и мойся. Такого ни в одном постоялом дворе не встретишь.
А Шило все бубнел о том, что муж молодки был из дальних земель и устроил эту диковинку, чтобы и самому купаться, и соседям изредка уступать. А потом мода на такие купальни по всему селению распространилась. Так что все теперь чистые и опрятные.
— Вот, видишь, — он набрал на руку какой-то белой кашицы. — Даже глину сделала специальную. Мы… мыльную, вот. С запахами разными. Ею теперь все моются. Раньше-то как… Золу замачивали, пшеницу грубо мололи и кипятком заливали, а сейчас — красота…
Я не оценил. Абер, когда в разломе появился, что-то в репликатор нашептал такое, что получил флакончик с текучей жидкостью, напоминающей масло, но дающей много пены. А как она тело очищала… Вспоминать только. Даже у ректора, известного алхимика, когда выпрашивали — такое чудо не получалось.
Помывшись, пропарившись так, что свежий воздух показался блаженством, я надел приготовленную рубаху и холщовые штаны и вышел во двор, чувствуя себя так, будто и не бежал целый день. А потом и ужин был. Сытный. Да настолько, что за все старания хозяйки я ей дал золотой, помимо того, что уже было оговорено за одежду, оказавшуюся, кстати, неброской, но добротной. Особенно мне приглянулась куртка из дубленой кожи. А вдовица сказала, что от мужа осталась. Но я не побрезговал. Вещь хорошая, да и прохладно сейчас в одной рубахе и поддевке бегать. Не лето, чай.
После ужина и идти никуда не хотелось. Да вот только и ночевать в доме с молодой женщиной было не совсем правильно. Я-то уйду завтра, а о ней слухи пойдут. Поэтому и засобирался на постоялый двор.
Шило меня провожать не стал. Поспешил, как я и просил, коня мне добыть. А я только рукой махнул. Чем скорее уеду, тем лучше будет. А то прознай кто, что демонолог в деревне останавливался, всем не поздоровится, кто со мной общался.
Постоялый двор или, точнее, таверна была еще открыта и полна посетителей. То ли мужикам под вечер делать нечего, то ли это местный рассадник сплетен был, но, когда я вошел, пустых столов не было. Богатая, видно, деревня, раз столько мужичья собраться может и тратить медяки на выпивку и закуску, а не по домам сидеть.
Приказав приготовить комнату и заказав кувшин пива, я присел с краю одного из столов, поймав на себе мрачный взгляд одного из завсегдатаев.
— Можно, надеюсь?
— Пришлый? — мужик подвинулся на лавке, освобождая мне чуть больше места. — Откуда идешь?
— Оттуда, — я махнул рукой. — Завтра дальше пойду, — передо мной грохнула кружка и запотевший кувшин.
— А что делал-то там?
— Да так, — я слегка пожал плечами. — Дело было. Из самой столицы вызвали.
— Магик, чтоль?
— Подмастерье, скорее, — хмуро уставился я в исходящую пеной кружку, отпив глоток. Уж не знаю, из чего и как варил пиво хозяин, но оно было отменным. Густым, ароматным, и сразу же хмелем било в голову. А после баньки да сытной еды — так вообще. Улыбка так и наползала на губы.
— Ишь, пиво наше понравилось, — хохотнул его сосед, уставившись на меня. — Не пробовал такого раньше? Это все один из магиков. Пришел однажды да оказался без гроша в кармане. А Пронт взял да пожалел старика, накормил, напоил, спать уложил. А на утро просыпается — магика нет. А пиво с тех пор отменное. Как и еда. Никогда не пригорит, всегда ароматная и сытная. Вот что значит магиков привечать. А ты какой специальности, подмастерье? Да и не слышал я, чтобы ТАМ, — махнул мужик рукой в ту сторону, куда указал я, — что-то случилось. Тишь да благодать.
— Я дальше был. Гораздо дальше, — и уткнулся в кружку, ощущая, как хмель разливается по телу.
Видимо, совсем после бани да сытного ужина одурел, потому что ощутил, как кто-то роется в моей котомке, только тогда, когда вор запустил туда руку.
— А вот этого делать не следует, — я уцепил за запястье своего соседа по лавке. — Мало ли что у мага в котомке быть может.
— Да я как-то на ощупь только что-то круглое ощутил, приятно ребристое, — ухмыльнулся тот, рванув свою руку из моей хватки. — Поделишься? А то вдруг лишнее…
— Да ты бы знал, с кем говоришь! — я скверно улыбнулся, сложив пальцы свободной руки в одном из знаков Силы, готовый отправить заклятие.
— А то не знаем, — хохотнул его сосед. — Вам, некромантикам, место на кладбище. Да лучше всего — под слоем земли.
Я только моргнул. Вот уж с кем с кем, а с некромантами меня впервые сравнивают.
— Верно говоришь, — хохотнул мой сосед по лавке. — Да чтобы не поднялся случаем — еще и голову отрубить.
Уж не знаю, как я пропустил, но в лицо мне дунули каким-то порошком, и я ощутил, как отнялись все члены, кулем повалившись на пол.
— А знаешь, в чем твоя беда, некромантик? — второй мужик соскочил с лавки, как-то быстро и неуловимо вытащив нож, уперев мне его в горло. — В том, что появился здесь, где по вине вашего брата прошлой зимой полегла треть деревни. Зря ты это.
В таверне наступила тишина, но никто даже не попытался мне помочь. А я так и валялся, не имея возможности пошевелить даже языком.
— Некромант это! — громогласно возвестил первый, пнув меня сапогом под ребра. — Прошлой зимой здесь был! Помните? Детей ваших он загубил, гуля не утихомирив! Золото взял и скрылся! Кто-то против?
В таверне раздался гул голосов, а потом к месту расправы надо мной начали подтягиваться остальные. Сначала просто попинали для разнообразия, а потом, раззадорившись, потребовали вытащить меня на площадь и убить. А я только и мог, что вращать глазами. Нет такой магии, которая бы мысли подчинялась. Может, у демонов и есть, а у нас — нет.
А ведь стоило только «не заметить» руку, шарившую в сумке, и все бы обошлось…
В какой момент меня потащили на выход — я не упомнил. Просто ощутил, как дикая жгучая боль прошлась по голове и телу, когда меня за волосы потащили прочь из таверны. Кто-то предлагал четвертовать, кто-то — посадить на кол, кто-то — сжечь, а обретший одобрение способ был — отрубить мне конечности по частям, закончив головой, и раскидать все это на корм волкам. К чему они и приступили, начав с рук…
Орал бы от боли, если бы мог, когда топор пришелся на середину предплечья. А так — только слезы лились, дыхание сбилось, да в глазах темно стало. Но ведь, когда Хамруд по мне своих мелкашек таскал, в разы больнее было. Не то что теперь. Лишь бы голос обрести вновь, лишь бы пошевелиться, чтобы пас сделать…
Топор пришелся на середину икры, и я едва не задохнулся от боли, рванувшей все мое тело, пробуждая нечто древнее, забытое, не из этого мира… А потом наступила темнота.
* * *
Темнота, расцвеченная миллиардами звёзд. Темнота бездонного космоса, такого холодного и такого родного… Я застыл в его мнимой неподвижности, воспринимая, кто я. И слышал только плавную, густую, тягучую мелодию, сходную с мелодией моего дыхания и желаний. И какой-то странный, непонятный гул, на который я отзывался странной дрожью, желая ринуться туда, прийти, влиться, раствориться… И навсегда забыть… Забыть что? Разум нехотя вытягивал из себя обрывки странной и разной памяти, сменяя ее хаотично и наслаивая воспоминания одно на другое, а поверх всего был этот вибрирующий гул, который нарастал, звал, требовал, подчинял… До тех пор, пока я не ощутил отчаянное желание поддаться ему, растечься некой субмассой, впитаться в нечто, что меня примет и распределит, навсегда избавив от страданий… Гул стал настолько силен, что я ощутил, как части моего тела, мелкие, почти невидимые, начали расползаться, заставляя меня терять очертания. И это было настолько хорошо, что я утонул в неизведанной ранее эйфории блаженства полного развоплощения. Даже мысли начали растекаться, перестав быть цельными, превратившись в бред каких-то вспышек. А потом я вспомнил Абера. Даже не вспомнил — увидел его каким-то внутренним зрением. Ждущего, закрывшего свою суть, окаменевшего в безотчетной ярости и отчаянии… И потянулся к нему, как человек тянется к глотку воздуха. И тут же гул стих. Точнее, не стих, а перестал на меня действовать. И я ощутил себя вновь собранным и полным. Нет. Не полным. Чего-то не хватало. Что-то еще звало меня куда-то, но не присоединиться, как ранее, а с желанием влиться. И я позволил. Точнее, я метнулся в тысячи пространств, в миллионы галактик, словно стрекала выпустив части себя, чтобы увлечь, вывести то, что хотело быть со мной, и присоединить это к себе. А потом было ощущение, словно хлыст щелкнул по воздуху, когда я весь сам в себе воссоединился, увидев все иначе. Иным зрением. Иным мироощущением. И вдохнул этот бездонный космос полной грудью, забирая толику этой холодной тьмы, расчерченной всполохами звезд.* * *
— Дышит! — услышал я полувздох, полукрик женщины. — Ну тогда ладно, выживет, — пробубнел знакомый голос, и я узнал. Шило. Раскрыть глаза не удалось. — П… ить… — прошипел я, не понимая, то ли горло еще сведено судорогой боли, то ли ослаб. — Попей, вот… — мою голову приподняли, влив немного воды в рот, и я с трудом проглотил. Следующий глоток пошел легче. И я, вздохнув, откинулся на поддерживающую меня руку. — Что случилось?.. — Тебе все и сразу? — хохотнул Шило, мягко уложив мою голову на подушку. — Не знаю, что там случилось, но, когда я с лошадкой пришел, тебя уже рубили на части. Едва успел свою когорту кликнуть, чтобы отбить остатки, — вздохнул он. — Хотя теперь… может, и не надо было?.. — Надо, еще как надо! — я улыбнулся, ощущая, как губы трескаются и по подбородку течет теплое. Кровь, видимо. — Мы, маги, сильные. Главное — мяса побольше и пива покрепче, — а потом задумался. — Котомку мою, видимо, разобрали? — Да нет, — Шило хмыкнул. — Тут она. Эти кинтипупели решили сначала тебя убить, а потом уже награбленное делить. Так что еще звякает. — Ну, раз звякает, то то, что нащупаешь, все твое. — Разберемся, — буркнул Шило, прикрыв меня одеялом до самой шеи. — Тебе сейчас оно нужнее будет. Считай — калека… — Спать хочу, — устало прошептал я, буквально сразу же провалившись в сон. Да не просто в сон, а в бездну информации, которая обрабатывалась моим мозгом. И не только информации, но и памяти. И не памяти жизней, а памяти поведения и умений. И по ходу своих размышлений я мог вскочить тут же и начать действовать. Тормозило только тело, искалеченное этими… бастардами. За окном только светать начало, а я приподнялся на локтях, смотря на обрубки рук. Будь я обычным сильным магом — потребовалось бы три-четыре луны, чтобы восстановить плоть. Но магия слаба. Слишком слаба для того, кто есть я. Откинул покрывало, смотря на обрубок правой ноги. Калека. Как есть — калека, если не использую силу своего внутреннего «я». Вот только одна проблема. Амулет снять мог только я. И взвыл в голос, понимая, что обречен на долгие декады восстановления. — Ну? Чего воешь? Оклемался? — Шило, сонный, протирал глаза, присев рядом. — Понял, что случилось? Ничего, я тебе костыли смастерю, как и раньше бегать будешь. — Да пошел ты, с костылями своими! — я дернул руками. — Сними это убожество! — я подставил перевязанные кусками полотна обрубки. — У тебя раны… — Сними, говорю! — я уже почти рычал. Шило послушался, стянув с культей тряпки. Раны тут же закровили. — Руки дай. Вымажи ладони в моей крови. — Ты рассудка лишился или… — Да маг я, маг! — выстонал, не в силах его убедить. — Мне помощь нужна твоя. Руки в крови моей должны быть и желать должен помочь. Понял? — Дык да, — Шило моргал, не понимая, что я хочу. — А теперь расстегни цепочку. — Какую? Я зажмурился, чтобы не выдать отчаяния. — Руки на шею ко мне, почувствуешь цепочку. Не видна, понимаю… — я ощутил, как Шило елозит мне по шее, внезапно натянув амулет. — Да, он! Расстегивай! — И приложил оба обрубка к цепочке, чтобы ощутила меня. И застонал, понимая, что Шило не может ее расстегнуть. Ведь именно мне этот… демон передал владение амулетом. И даже не предполагал, что я могу оказаться в таком состоянии… — Жопа… — прошептал я. — Что? — А то! — я отвернулся к стене, пытаясь скрыть свою боль. — Иди, Шило. Возьми золотой и иди выпей. И оставь меня. Меня сграбастали в плотные объятия. — Дурак ты, маг. Дурак, — теплом дыхания впивалось мне в висок. — Есть что-то помимо золота. Есть что-то иное. И не знаю почему и как, но я тебя вытащу. Слышишь? Своей жизнью клянусь.* * *
Я лежал, запрокинув голову и глядя в потолок. Хмельной и сытый. С одной стороны — отчаяться недолго. Слишком медленно идет излечение. А с другой стороны — как раз есть время, чтобы обдумать все новые знания, влившиеся в меня, и вспомнить все то, что я знал об Инферно. Мир как мир. Ничем не хуже и не лучше других. Слегка необычный, на взгляд облечённых в плоть, и не совсем приемлемый для тех, кто не умеет пользоваться магией. Но, в общем-то, если бы не кольца Хаоса или, точнее, магнитные поля планеты, которые буквально прошивали мир, уничтожая все живое на поверхности, через которую проходили, то жить там можно. А еще этот мир более технологичен, чем тот, в котором сейчас обитаю я. Случись такое со мной в Инферно, да за два-три часа поднялся бы на ноги. И не потому, что регенерация ускорилась бы, а потому, что умеют «демоны» работать со структурой тела, используя какие-то свои знания, которые здесь еще и видом не видывали. А ведь, должны же быть и у нас такие умельцы, лекари, которые правят болезных, позволяя им подниматься на ноги за несколько дней. И уверенности нет, что эти знания не привнесены с Инферно. Но где такого умельца искать — не знаю. А если бы и знал, вряд ли удалось бы добраться до него раньше, чем сам себя излечу. Разве что найти другого какого мага, который бы проводил меня к такому лекарю. А с другой стороны — можно же и пропустить свою силу сквозь этого Шило, чтобы усилить ее, обратив вновь на себя. Но такое я еще ни разу не делал. И уверенности в том, что человек выживет после такого, не было. А если и выживет — то это навсегда заблокирует его умение ощущать магию. Но если быть прагматичным и не думать об этом, а только о себе, родимом заботиться, то получиться может. Я пошевелился, и ко мне тут же обернулась Русяна, вдова, у которой я отлеживался. — Случилось что? Помочь? — она взглянула на кадушку, которую использовала для моих нужд. — Нет, ничего не нужно. Если Шило заглянет — скажи, что я его звал. — Да я хоть сейчас позвать могу, — женщина вытерла руки о подол юбки. — Он сегодня не в страже. С мужиками загулял. Ищет, кто тебя так разделал. Я только поморщился. Ну найдет. А дальше что? Ведь они только начали, а завершили все пьяные мужики, дорвавшиеся до крови. Знал бы я этого некроманта, который здесь такое устроил, собственноручно свернул бы ему голову. Это же надо было так напортачить, чтобы все село обозлилось. А Шило рассказывал мне, что да как было. Скорее всего, мелкий демон, вырвавшись из Инферно, или же один из тех, кого вышвырнули оттуда, прибился к селу, вселился в какой-то недавно погребенный труп и начал разгуливать по кладбищу. Да, видимо, совсем обнаглел. Село-то считалось спокойным. Ни тебе набегов, ни разбойников рядом. Даже ограда скорее для того, чтобы показать солидность поселения, чем для того, чтобы от кого-то защищаться. Да и вроде бы торговый путь рядом пролегал, так что часто останавливались обозы. Поэтому, когда стали пропадать дети, грешили на кого угодно, но только не на нечисть или нежить. Как Шило сказал, даже проезжих пару купцов чуть не вздернули, посчитав, что они детишек воруют. А потом заприметил кто-то у погоста то ли бродягу, то ли еще кого. Шило как начал расписывать всю эту слезающую плоть с костей, алые буркала, клыки с полпальца длиной, так я едва смех удержал. В общем, перепугалось все село, и тут же, словно поджидал, появился тот, кто назвался некромантом. Уж что он там делал, никто рассказать не мог. Но гуль вроде как исчез. А дети все равно пропадали. Как по мне, так он просто развоплотил каким-то нехитрым образом этого мелкого, а изгнать не изгнал. А низший вдруг понял, что может не только в теле выбранного мертвого обретаться, но и в другом любом. Взрослого одолеть не так легко, а вот ребенка… Поэтому вселиться, увести подальше, а там снова в тело гуля и жрать добычу. Ну, это я так думаю. А что мужики надумали, то их дело. Но если бы, как они говорили, рядом стая гулей обреталась бы, то и здоровым мужикам не поздоровилось бы. Поселение за декаду выжрали бы. Да и не охотятся мелкие демоны стаей, если до этого одиночками были. Может быть, я и плохо некромантию знаю, но кое-что усвоил. И самое главное: если бы это даже был ученик некроманта, все равно бы такую мелочь упокоил бы быстро. С таким учат справляться едва ли не в первые дни обучения. Так что, скорее всего, это был не некромант, а пройдоха, который то ли стащил, то ли прикупил себе пару амулетов, которые и сработали. А вот как — это уже не его проблема была. Эх, выловить бы этого придурка да самого на ужин гулю этому и отдать. Вздохнув, я только на бок перевернулся, попытавшись было заснуть. Но внезапный шум, а потом и басовитый гулкий голос Шила вывел меня из полудрёмы. — Не зря меня, Андж, Шилом кличут! — хохотнул он, будучи то ли навеселе, то ли прознав про какую-то хорошую новость. — Как пить дать — не зря! Смотри, кого я к тебе привел! Я открыл глаза, долго всматриваясь в непонятную радужную тень, и только потом сморгнул, заставив себя видеть оболочку, а не суть. Передо мной стоял лекарь. Точнее — Лекарь. Именно из тех, кого мне бы сейчас хотелось видеть больше всего…
