"Демонолог": И это любовь, по-вашему?

      Снабжением нашей команды едой, варки таковой, уходом за лошадьми и всем подобным занимался Шило. Как-то сразу, когда разъехались с лекарем, я озаботился тем, сколько солдат хочет за то, чтобы сопровождать меня, и увидел его непомерное удивление. Человек даже не думал о том, что я ему еще и платить буду. И даже удивился, когда я ему предложил серебряник в два дня. Сумма была далеко не маленькая, но мне не хотелось взваливать на себя никаких обязанностей. У меня были другие цели. А за то, что солдат, пусть и ушедший на покой, будет прислуживать мне, как господину, посчитал за лучшее платить хорошими деньгами. Чтобы даже мысли не возникало — предать, сбежать или хотя бы обидеться. Как-то ко времени и к месту он пришелся со своим желанием меня сопровождать. Хотя, как я ни допытывался зачем и почему, Шило только плечами пожимал и говорил, что хочет увидеть новые земли. В какой-то момент я просто отстал. То ли ему что-то свое в голову пришло, что он сделать должен, то ли это чьи-то происки. Магов ли, демонов — не знал. Но был рад тому, что меня сопровождает опытный вояка и безропотный помощник.       Два дня мы ехали по известной только мне дороге, и все это время я пытался экспериментировать со своей силой. Понемногу, потихоньку, чтобы не проявить ее во всей красе. Потому что только демонов мне не хватало. Путь проверял, буквально видя тонкую фосфоресцирующую нить, бегущую из-под копыт моего коня куда-то вдаль. Пытался определить местонахождение дичи и других живых существ. А также неживых. Погоду даже определять пытался. И дошел до того, что видел уже все глазами не человека, а незнамо кого. Не знаю, как можно объяснить словами то, что я видел и ощущал, но все предстало в виде разноцветных контуров, светящихся линий, сгустков разного цвета, в которых я угадывал сразу же то, что видел, стоило только внимание обратить на данное создание или место. И все это — разноцветное. От ярких красок до самых приглушенных. Уж как я в них ориентировался — ума не приложу. Словно в голове у меня кто сидел и шептал, что и какой цвет означает.       Интуиция обострилась. Запахи, вкусы иначе воспринимал, уйдя в совершенно другую, не совсем обычную гамму. Да и столько разных слов, значений обрушилось, что я даже не всегда понимал, что имею в виду, пока не начинал разбирать все на составные, пытаясь воссоздать или объяснить все словами того мира, в котором живу.       А еще вот что странно: я ощутил, что могу воздействовать на поведение существ, находящихся в поле моего не совсем обычного зрения. Не просто интуитивно воздействовать, а внушать им то или иное желание по своему усмотрению. Неправ, конечно, но первым испытуемым стал для меня Шило. Уж как я его гонял мысленно, так никакому магу не приснится. И ведь ни капли противления не было! И не настолько слаб Шило, чтобы не ощутить, как на него воздействуют, но каждое мое ментальное повеление, каким бы оно ни было, воспринимал за собственное желание. А я еще и следил дополнительно, чтобы не нарушить случайно структуру его разума. Но вмешательство было настолько легким и безболезненным для солдата, что тот и не замечал. Да и еще я ощутил: чем чаще воздействую на его разум, тем ярче и ярче разгорается его собственный магический кокон.       Под конец второго дня, когда еще в середине оного стал накрапывать дождь, Шило начал бурчать, что костер разжечь не сможет. А когда на стоянку остановились, собрал валежник, долго чиркал кресалом, а потом, разозлившись, направил часть своей силы в дрова. И сам охнул, откинувшись назад, когда костер разгорелся. Да еще и таким жарким пламенем, словно навалил сухостоя.       Вот тут-то мне и стала понятна еще одна разница между магией демонов и светлой силой: магия просто заставляла, подчиняя, вытравливая душу и разум существа, на которого воздействовали ментально, а светлая — словно исподволь подбиралась, не требуя, не прося, подталкивая, и против каждого использованного действия, толику себя в человека и загоняла. Наполняя его, расширяя кокон, делая из посредственного «чувствующего» полноценного мага.       А также и еще один момент я понял. Шило не то знал, не то чувствовал, что с моей помощью разовьется. А может, вообще обладал не совсем раскрытым даром предвидения, но только я еще и то понял, что солдат успокоился. Как огонь сам разжег, так и начал успокаиваться, словно то, что он желал, свершилось.       И вот еще что странно. Достаточно было случиться какому-то действию, чтобы я его суть начал понимать. Словно рядом со мной сидел умудренный жизнью учитель, который и трактовал все действия вокруг меня в тот же миг, как они происходили. И все без напряга, и разум воспринимал все естественно, хотя, как я слышал, если маг пытается запихнуть в себя многие знания заклятием каким, или еще что, то и с ума может сойти. А у меня — словно то, естественное, нужное, что всегда рядом было, только скрытое, мгновенно проявлялось.       Я даже решил проверить однажды. Сорвал травинку и дал своему разуму полную свободу, так такое увидел и понял, что ни один из наших даже самых сильных магов понять не может. И все легло и мгновенно усвоилось, как нечто правильное и естественное. Но при этом когда я попытался Шилу объяснить, что за травинка в руках, какая, из чего состоит, то называл все не теми словами, которые в разум пришли, а теми, которыми привык говорить. Этак я и тот матричный репликатор, что в башне стоит, смогу объяснить и рассказать, как сделать! И стоило только подумать, как замелькали сначала некие схемы, а потом и образы, переведенные в современное понимание.       Пришлось даже остановить себя немного. Не потому, что боялся пресыщения информацией, а потому, что хотелось как можно больше оставить на потом, чтобы дольше узнавать всякое новое, не ощущая себя всезнающим стариком.       На третий день линия, которую я проложил своему коню под копыта, привела нас в небольшой городок. И тут я себе задал вопрос: зачем? И тут же получил: "Нет здесь ни Вайшена, ни Менриуса. Но зато есть самый искусный из всех известных мастер, который делает ловушки для демонов". Мог бы и сам, как тут же понял, но дело это кропотливое и долгое. А купить уже готовую и настроить так, как надо, — легче, чем с самого начала создавать.       И еще понял: скрывается этот кудесник. Даже ремесло свое забросил, скрывшись от глаз людей и демонов, представившись простым горожанином, скрываясь за очень сильным и серьезным мороком, который нельзя нарушить. Точнее, можно. Мне. Но не демону.       Вот и еще один шаг к тому, что был или есть здесь истинный Светлый, который и дал учение о том, как можно противостоять демонам. Даже попытался найти его среди людей всего мира, но мои нити поиска расплескались волнами о непреодолимые барьеры. Да и мне, в общем-то, не столь и важно было что и как.       — Вот что… — начал я, а Шило уже кивнул, повернув к ближайшей таверне.       — Коней устрою, ужин закажу. Буду ждать к вечеру, — пробасил он, придержав моего коня, пока я спрыгивал. — Если что — зови.       И это так спокойно прозвучало, что я удивился, а потом и осознал, что Шило каким-то своим неизвестным мне умением давно разгадал, что я умею и как на него воздействую. Может быть, не совсем точно и ясно, но суть уловил. И понял, что ему от этого не хуже, а лучше будет.       Я даже взглянул на него своим тем взглядом, увидев странную, сияющую перламутром бирюзу в груди, на месте души. И тут же информация пришла, что это не просто вера в правильность моих действий, не просто подчинение, а некое индифферентное состояние согласия с тем, кем он является рядом со мной. А потом и стукнуло по темечку еще одной мыслью: маг рядом со мной рождается. Сильный, светлый маг, у которого все не заклинаниями идти будет, как у тех, кто демоническую, обычную использует, а повелением мысли.       И, ошарашенный этим осознанием, пошел по тускло светящейся ниточке, что вела меня к дому создателя ловушек для демонов.       Нашел я его дом быстро. Да и как не найти, если нить ведет? А потом и остановился у добротного двухэтажного каменного строения, постучав в двери.       — Кого еще там несет? — спустя время раздался голос и на порог вышел дородный молодой мужик. А линия, мигнув, растаяла.       — Дело у меня к тебе есть, — я попытался было шагнуть на порог, но детина заслонил мне проход своим телом.       — Какое еще?       — Продай мне ту вещицу, которая лежит у тебя в ларце в кованном медью сундуке, — тут же пришел ответ.       — С какой такой надобности? — закаменел он, напрягшись.       Снести его труда не было, но начинать торг таким образом не хотел.       — Есть у меня золото, а есть и то, что тебе гораздо нужнее будет. Защита. Кто тебе заклинание ставил — не знаю, но оно уже на исходе, — лицо мужика почти неуловимо дрогнуло. — Могу обновить, а могу сделать так, что ты снова своим делом займешься, разойдется о тебе слава, а никто из Спящих или тем более мелких тронуть тебя не посмеет.       И пока говорил, снова получил целый ворох информации насчет того, что ни Владыки, ни Истинные не против создания ловушек. Только выродки, изверги и низшие пытаются уничтожить тех, кто их делает. А уж против этих, если я даже против Владык могу на этого мага защиту поставить, вообще проблем не будет.       — И с чего мне тебе верить?       — Ну, давай тогда просто обновлю амулет, да так, что из рода вашего никуда не уйдет и не иссякнет еще лет так с полтораста.       — Это можно. Этому я верю, — мужик кивнул, чуть расслабившись. — Это я знаю, как делается, и вижу. Но у самого силенок мало.       — А хочешь, и амулет обновлю, и свою защиту поставлю? Все одно мне только твой ларец нужен, ничего более. Тогда как бы двойная плата будет. Авось ты или твои дети решат продолжить твой путь?       — Какие там дети? — мужик окончательно расслабился, махнув рукой, впустив меня в дом. — Главное — сейчас защиту продли. Продлишь — получишь то, что требуешь. Нет — не обессудь. А как и что делается, я понимаю и знаю.       Проходя мимо, я скользнул по нему тем, своим взглядом, обнаружив в темно-пурпурной оболочке тела такую же яростно-алую душу. Непримиримую. Борющуюся. Готовую на все… Но затухающую. Словно уже не жил, а существовал.       — Боишься? — задал я вопрос, когда дверь была закрыта. — Тех, кто прийти может. Ты же ведь против них себя поставил.       — Ну, боюсь, — мужик пожал плечами. — А делать что, если знания такие даны?       — А хочешь, прямо в твоем доме такого вызову, который за всех ответить сможет? — я прищурился. — Что ни тебе, ни твоему роду препятствий творить не будут? И жену найдешь, детишек растить будешь, делом своим заниматься, никого не страшась?       — Не так уж ты и прост, маг, — мужик качнул головой, а потом и подался вперед легким поклоном. — Олаф. На стол пойду соберу.       А я начал думать. Из Спящих я знал только Хамруда… И тут же мне в памяти дали имена всех Спящих, что были в мире Инферно. А также и то, что пробуждение любого из них грозит катаклизмами моему миру. А вот если не будить, а достать… и ритуал так же споро пришел на память. И я, набрав ковш воды, подойдя к тлеющему очагу, опустился на колени, вложив руку в уголья. А вторую — в воду. Жестокая, яркая боль пронзила тело, мгновенно, паром возносясь над ковшом воды, оформляясь в человеческую фигуру.       — Анджей? — Хамруд смотрел на меня с удивлением и непониманием. — Ты меня вызвал?!       — Да, Хамруд. Но ненадолго. Чтобы тебя из разлома вызволить — другое надо. А сейчас ты как бывший Спящий должен поговорить с человеком, магом, тем, кто творит ловушки для демонов, и сказать ему правду. Сам же знаешь, как ваши относятся к ловушкам. А если что — от мелких я его защитить могу.       — Вот уж не думал, что меня может кто-то, хоть ненадолго, из разлома вызвать, — Хамруд вздохнул полной грудью, прикрыв глаза от полноты Силы, что насыщала его. — Да мне этого вызова еще лет на триста хватит!       — Олаф! — позвал я, одновременно с этим залечивая обожженную до кости руку. — Приди и прими клятву Спящего, что не тронут тебя ни они, ни их дети, ни их внуки. А уж от правнуков и так далее сам тебя защищу.       Мужик вошел в горницу и тут же рухнул на колени, а по его внутреннему ощущению я понял, что он действительно видит, кто перед ним.       Хамруд не обращал внимания на склоненного перед ним человека, вдыхая полной грудью Силу магии, напитываясь ею, как другие после долгой жажды или голода — наслаждаются водой и пищей. Но наконец опустил голову, увидев коленопреклоненного.       — Вот что я тебе скажу, человек, — даже стены завибрировали от переливчатого рыка. — Ради того, кто насытил меня силой этого мира, я дарую тебе право делать то, что ты делал, невозбранно. Ты не творишь зла тем, что создаешь. Ты отсеиваешь зерна от плевел. Те, кто не может противиться твоим творениям, не достойны жить среди нас! Те, кто случайно попадут в твои ловушки, примут урок и научатся. Мстить тебе некому, кроме низших и мелких. А от них мой слуга тебя защитит! — под конец рявкнул Хамруд.       И вышел. В дверь. Буквально вдыхая в себя аромат жизни.       — Не убьет никого? — Олаф, хоть и был удивлен тем, что сам Спящий снизошел до него, дав ему свое слово, — разума не потерял.       — Убьет, — подтвердил я свои слова кивком. — Но не мирных жителей, а татей. Ему до заката времени, потом уйдет. А суть он чувствует более, чем кто-либо из нас. Ну что, ты говорил, стол накроешь?       Насытившись, выпив вдосталь вина, я оставил хмель в теле и очистил от него разум, смотря на Олафа, который пил и все никак не мог напиться.       — Демон твой точно из горожан никого нужного не задавит? — в который раз спросил он.       — Задавит. Может быть. Но только тех, кто совсем темен душой. Зачем ему светлые? — я сидел, опершись спиной на стену, ощущая приятный холодок камня. — Но неужели ты думаешь, что Спящий, которого я призвал, настолько глуп, чтобы по верхушке пройтись? Окстись, Олаф!       — Та ну да, — мужик вроде и понимал, кто такой Спящий, но все равно воспринимал его как простого низшего, который разгуляться может. — А он мне дал добро на то, что я делал? И я могу и своим сыновьям…       — Олаф, — не хотел, но пришлось дать волну покоя и одобрения всем последующим его действиям. — Жену возьми. Детей вырасти. Молодой ты еще. Успеешь им свое дело передать. И будут они под такой же защитой… — я запнулся, понимая, что Хамруд поставил щит. И только на этот дом. На землю, что под ним. — Но делом своим заниматься смогут только те, кто живет на этом куске земли. Нигде более, — я развел руками. — Это не мое веление, а Спящего. И да. Свой амулет дай, обновлю его. С ним можно будет полтораста лет по всей суше ездить, амулеты делая, продавая, и демоны не потревожат.       — Возьму жену, — как-то запоздало, видимо, во хмелю уже был, кивнул Олаф, опустив голову на руку. — Есть. Вайбая. Не совсем в возрасте, но я ее хочу. Хорошая. Хозяйственная. Купца дочь. У-умная… Да и бедра широкие, детишек народит, не помрет. А тем, кто вырастет, закляну! — стукнул кубком по столу. — Мое дело только здесь вершить! Ох, не знаю, как тебя, маг, зовут, но ты хорошую вещь сделал. Могу теперь по земле ездить, свои безделушки продавать…       — Амулет, — напомнил я, и Олаф спохватился, полез за пазуху, достав золотисто-желтый камушек с дырочкой, в которую и была продета тесьма. — В оправу его вдень, — посоветовал я. — Камень перетрется со временем, а оправу и заменить можно, — и взял в руку, ощущая, как меня высасывает заклятие, наложенное на амулет, вбирая мои силы магика. А вслед, когда уже магия иссякла, пустил чистый свет, увидев, как камень вспыхнул. Да и не только я увидел. Олаф дернулся назад, и камешек выскользнул у меня из руки, но толстый жгут света продолжал держать связь камня со мной.       — Да кто же ты такой?.. — Олаф почти протрезвел, потому что видел то же, что и я. — Ты же… Как неверный его пополняешь!       — А тебе какое дело, если меня Спящий за слугу принимает? — я пожал плечами. — Чем бы ни был наполнен твой амулет, действовать он будет правильно. Так, как настроен. А теперь шкатулку неси. Я с тобой вперед расплатился.       — А?.. Да… — Олаф, шатаясь, пошел в дом. А я еще вина выпил. Все равно, если надо будет, вмиг протрезвею, безо всяких последствий… — Вот она.       Олаф вернулся, бережно поставив шкатулку на стол. И я с нетерпением открыл крышку, занемев. Это была не ловушка. Это была крепость. Загнанного туда демона мог освободить только тот, кто загнал, да и то истинно добровольно. А если тот, кто загнал, умрет, то освободить могли только его кровные родственники. Исполнив ритуал, который изначально совершит загнавший. А самое интересное было то, что достаточно произнести имя демона, прочитав нужное заклятие, обладая Силой, и он там окажется.       Я выдохнул, боясь даже руку протянуть к такому сокровищу.       — Ну, Олаф… Я даже не знаю, чем еще отдариться, чтобы получить во владение…       — А! — махнул он рукой, — я таких две за декаду делать смогу, если мне право дается. — Много ли там! Вырезать из дерева, напитать силой…       А я задумался. Если Олаф ощутит свою силу, если будет творить такие, то… И снова посмотрел на его внутренность, рассматривая душу. Посветлевшую, пульсирующую, а в середине — тонкую серебряную нить. Почти такую, как моя, только ярче, жестче, что ли…       — Нет, Олаф, — я укрыл его покровом покоя и ленности. — Не будешь ты такого творить. Кто бы ни просил, кто бы ни желал. Не будешь. Потому что мир погубишь. Наш мир. Не надо таких ловушек делать более. Единственная она была, да и та неправильная. Выбросил ты ее. Твори те, что умеешь. Хорошие, нужные. На мелких и средних. Продавай их всем, кто попросит. А ту, что сделал, отринь. Не принесет ни добра, ни корысти. Понял?       — Понял, — кивнул Олаф, засияв светом, как лампадка. — Все понял, господин. Делать ловушки, семью завести, предать свои знания детям. Те, кто хотят, пусть здесь сидят, а кто захочет — с моим амулетом…       — Правильно, — кивнул я, ощущая, как меня буквально жуть берет от понимания, что создай он таких, как я приобрел, десяток — и миру Инферно придет конец. — И никогда более, ни при каких обстоятельствах, ты не попытаешься создать ничего более сильного, — добавил я. — Кто бы тебя не соблазнял. Уяснил?       — Да, господин.       — Вот и славно, — пробормотал я, выходя из его дома, еще не в силах отойти от шока. А потом вдруг попустило. — Хамруд!.. — поднял я лицо вверх, к небу, ощутив теплый ветер ответа. — Я не знаю, смог или нет… Я не хочу, чтобы жил тот, кто может покорить всех вас.       И вновь теплым ветром по лицу и крики служек и самого хозяина за спиной.       И не потому, что я забочусь о демонах, а потому, что представил, что Абер, мой, принадлежащий мне, может оказаться там, откуда я его не смогу вытянуть.       Деревянной походкой, не совсем еще понимая, что я только что сделал, я прошел к таверне, войдя внутрь, упав за первый же стол.       — Чего изволите? — юркой ящерицей передо мной появился толстопузый хозяин.       — Вина. И мяса, — я кинул золотой. Ничего иного у меня не было. — Мой охранник должен был снять две комнаты.       — У нас многие останавливаются, — как-то уклончиво ответил трактирщик. — А две комнаты сегодня никто не снимал.       — Ясно, — я только кивнул.       Что ж, видимо, Шило получил от меня все, что ему было надо, и теперь его путь шел отдельно от моего. Невелика беда. В городе купить хорошего коня легко. А дальше и в одиночестве отправиться можно.       Меня сейчас куда больше заботило то, что я сделал. С одной стороны, убрал угрозу миру Инферно. Очень серьезную угрозу, если честно. Узнай кто, что Олаф творит такие ловушки, как та, которую я купил… Кто-то, у кого или разум невелик, или кто месть замыслил, и считай, что потихоньку переловят всех сильных демонов, будь их хоть тысячи. Мне как-то от этого ни холодно, ни жарко, но мысль о том, что среди этих демонов может оказаться Абер, буквально мозг плавила. Даже если его имя знает всего пара человек. Есть еще по всему миру более тысячи тех, кто тоже умеет ловушки делать, только послабее той, что у меня теперь за пазухой лежит. А значит, что из них всегда можно найти выход. Если честно, то даже против Атора, которому мне шею свернуть хотелось, применять эту ловушку я не собирался. Лучше уж действительно развоплотить и выгнать из этого измерения, чем заточить туда, откуда и выхода нет.       А с другой стороны, я с помощью Хамруда уничтожил единственного артефактора, который мог держать в узде всю кодлу. Распояшутся ведь, стоит только узнать, что ловить их больше некому. И не то что на меня каким-то образом смерть человека подействовать может. Для целого огромного мира, в котором смерть каждый миг происходит, гибель одного человека, даже такого сильного, как этот маг, значения не имела.       Но…       И вот это «но» я решил рассмотреть другим образом. С помощью своего нового мыслительного процесса. Разложить на составные и узнать, почему именно я это совершил. Даже если из страха.       И — углубился в собственные эмоции и чувства, прогоняя всю ситуацию заново. Почему меня вело именно к этому человеку, почему попросил именно эту ловушку, а не обычную, коих у Олафа было тоже достаточно. Почему так испугался того, что ее пустят во вред тому, кто мне нужен. И почему, в конце концов, я приказал его убить…       И получил очень интересный вывод: что ехал я сюда не затем, чтобы взять ловушку для Атора, а чтобы забрать именно эту. Единственную и пока еще неповторимую. То есть я бы такую сделать смог, но никогда, ни при каких обстоятельствах, даже не попытаюсь. И только по одной простой причине: узнай кто из демонов, что есть подобное этому, — сметут с лица мира всех магов и начнут учить людей заново. А может, и вовсе уничтожат все, что можно.       Но меня опять-таки обеспокоило не это, а то, что или я обладаю неким ощущением грядущего, или кто-то очень сильный, ловкий и мудрый, пытается руководить моими действиями. Да так, что я сам не понимаю, что делаю.       — Вот же ж напасть!.. — я пристукнул ладонью по столу, только сейчас заметив, что передо мной стоит кувшин с вином и тарелка с кусками хорошо прожаренного, парующего мяса.       — Ну и чего здесь сидишь? — рядом со мной кто-то опустился на скамью, и только потом я понял, что это Шило, удивившись тому, что легко согласился на его уход, даже не подумав о том, чтобы посмотреть, где он находится. То ли не совсем еще сжился со своими новыми возможностями, то ли, наоборот, дал себе время, чтобы все продумать, решить, не отвлекаясь на своего спутника.       — Ты чего одну комнату снял? — как-то невпопад спросил я, все еще думая над тем, кто меня ведет.       — А смысл золотом разбрасываться? — пожал тот плечами. — Или два мужика в одной комнате ночь не проведут? Да и торг сейчас. Трактирщик втридорога дерет. Вот и подумал, что так и проще, и лучше. Комната на две кровати, да еще с отдельной комнаткой вроде купальни. Или думаешь, если прижмет, среди ночи во двор бегать?       Я только рукой махнул.       Слишком уж меня задела мысль, что кто-то серьезный и сильный может пытаться руководить моими поступками. И не потому, что я сам не мог принять того или иного решения, но как-то уж слишком четко прослеживалась нить воздействия. Словно от самого Разлома меня кто-то взнуздал.