25 глава
11 мая 2014 г., 03:57
Ночь, вместо сна, принесла множество вопросов, на которые ответа не было. Что тоже, в общем-то, было ответом на еще один не заданный: что, может быть, умнее я и стал, но разумнее — ни в коей степени. В смысле, ответы на то, из чего состоит мир, — совершенно не те, которые требуются, когда сам себя спрашиваешь, как быть дальше. Зато и немного успокоило понимание, что тот, кто руководит, если такой есть, не пытается встрять в каждое мгновение моей жизни, не расписывает ее как уже пройденный путь, а только временами направляет.
Если бы я верил в какие-то высшие силы, которые нами руководят, то это одно. Все нуждающиеся в вере думают, что их жизнь расписана и изменить ничего нельзя. Но тут было нечто иное. Можно сказать, у меня был некто бесплотный на подозрении, правда, имени я его еще не знал. Но вот суть… Суть, мне кажется, понял еще в Разломе. Слишком тонок и необычен был шлейф аромата его силы. Слишком неестественен для тех, кто пришел забрать Абера от меня. И не думаю, что Владыки сами понимали, по чьему наущению действуют.
И вот еще странность. Ловушка до сих пор была при мне. И никакого желания ее уничтожить не возникало. Только привязать ее к себе, чтобы никто, кроме меня, воспользоваться не мог. А тут опять-таки одно из двух. То ли мне дали в руки мощную защиту, пусть и единоразовую, то ли тот, кто пытался мной руководить, собирался меня подвести к тому, чтобы я ее использовал.
Я даже просмотрел всю структуру плетений, осознав, что в ловушке демон будет не томиться, а просто замрет, перестав себя ощущать. И это тоже заставило задуматься. А не мог ли тот, кто меня за ней послал, ее для себя и присмотреть.
Вопросов и ответов на них было так много, что к утру голова буквально пухла. Даже сил позавтракать не было, не говоря уже о том, чтобы двигаться дальше. Но я все же пересилил себя. Мысли мыслями, а каждый день на счету. И до Абера надо успеть добраться до того, как начнутся игрища, о которых мне Хамруд рассказал.
Спустившись вниз, я набрал воды из колодца и, сняв рубаху, вылил ледяной поток себе на голову, буквально онемев на миг всем телом, и только потом ухнул, не понимая даже, как сдержал жуткий громкий вопль. Побудил бы всех.
Но голова прояснилась. Настолько, что я понял, в каких мелочах увяз. Даже то, что Абер нуждается во мне, осталось где-то за гранью. Поэтому наверх шел хоть еще и пьяный от бессонной ночи, но уже готовый двигаться дальше. А к тому моменту, как открыл дверь, кровь во мне бурлила с такой силой, словно я отлично выспался
— Подъем, Шило! — рявкнул я.
— Чего орешь? — солдат вышел из закутка, который называл купальней. — Я уже давно проснулся. — Едем?
— Еще не знаю куда, но едем, — я обтерся куском ткани, одевшись и подхватив котомку. — Коней нормальных купим. Не ваших меринов сельских. Мне сейчас ярый жеребец подойдет!
— Дык ехать-то недалеко, — как-то спокойно произнес Шило, а я даже замер.
— С чего взял?.. — спокойно, даже слишком, спросил я.
— Я знаю, кого ты ищешь. И этот маг находится в одном дневном переходе от города. А потом и его спутника бывшего найдем. Но это уже позже.
— Хорошо… — я присел на кровать. — Давай рассказывай, что ты знаешь.
— Да что я знаю? — Шило присел напротив, уперши локти в бедра. — Ищешь ты магика, с которым знаком был. Не знаю, что вас по жизни связывает, но нить меж вами лежит, и его вижу как тебя.
— А… тебя не волнует то, что рядом со мной ты начинаешь все подобное ощущать? — поинтересовался я, наблюдая за внутренним состоянием Шила.
— Нет. Не волнует, — солдат слегка пожал плечами. — Давно я видел сон. Правильный сон. Что появится тот, кто научит меня быть… — он помолчал. — Таким, каким я должен быть. Вот я и ждал. А когда ты меня править начал — просто принял как данность. Судьба. Что с ней бороться-то?
— Но я же тебя отступником делаю, — попытался я открыть ему глаза, снова увидев лишь пожатие плеч. — Ты же сам говорил, что в нашем мире такое знание…
— Не говорил, — припечатал Шило. — Говорил, что вы с этим Лекарем напраслину возводите на тех, кто нас держит. Но то, что такие, как я, не нужны, не говорил. Никогда не встану против Владык, против Спящих. Силу на их благо поверну. А уж какой магией пользоваться буду — это не касается ни их, ни людей. То, что ты мне даешь — как нож. Мясо порезать, врага порешить, друга убить… Каждый выбирает то, что ему по уму. Ведь Сила — это не Добро или Зло, это оружие, которое ты сам думаешь, куда применить. А против Владык я не пойду. Никогда. Всегда мне благоволили, чего я должен им вред нести?
— А если тебя, как чуждого, заключат в кокон, заставив отдавать себя во благо их жизням?
Шило расхохотался. И посмотрел на меня таким взглядом, что я больше не сказал ни слова. Слишком умным, слишком знающим, что ли. Словно и не человек передо мной сидел, а Древний.
— Они знают, — спокойно, каким-то грудным, тихим баритоном произнес он. — Все знают. Кто против них — того истощают, кто ради них — помогают. Или думаешь, что всех, у кого дар светлый, сразу в цепи? Отнюдь. Да и силенок у меня раз плюнуть. Даже на обычного мага не потяну. Так, по мелочи. Не тронут, не выгодно им.
— Да, я понял, — я углубился в свои мысли, да так, что забыл, куда и как собирался ехать.
Шило. Только что это был он и не он. Солдат. Не совсем умный, не совсем понимающий что и как… И его суть. Заключенная в тело. Те, кто рождён здесь, кто создан демонами, не имеют внутреннего разумного «я», которое привыкли называть душой. Точнее, они обладают сгустком энергии, который переносится из тела в тело в момент гибели, но этот сгусток далеко не так разумен. Или Шило — особь иного мира, или помнит все свои воплощения. Слишком много знает для однодневки. Но если помнит себя, то кто-то этому способствует. Демоны сами уничтожают память предыдущих жизней.
Что меня заставило потянуться к нему — не знаю. Просто встал, подошел, прикоснулся к плечу, стрекалами впустив свою силу в суть этого человека… И заорал от жуткой боли, забившись в бездонной судороге отчаяния, воспринимая все то, что было.
Шило, человек, не желавший иметь своего имени, раз за разом проходил очищение после прошедших жизней, но не получал его. И не потому, что его деяния были такими уж страшными, а потому, что отказывался терять память о них. Лешие, да кто бы знал, что душу человека после смерти тела пропускают через такие пытки — воспоминания всего прожитого, когда ты должен отречься от того, что было, и чем сильнее держишь свое воспоминание, тем больнее. Это какую волю надо иметь, чтобы пройти все то, что приходилось проходить ему раз за разом, сохраняя хотя бы крупицы памяти!..
— Анджей! — Шило жгуче шлепал мне по щекам, заставляя меня прийти в себя. — Ты чего?
— Ничего, — я попытался подняться, вновь утонув в ощущениях, точнее, внутренней сути человека, который нависал надо мной. — Как ты живешь с этим? Как помнишь?.. Как тебе не больно?..
— Не такой, как все? — он ощерился. — Ну, бывает. Иногда такое происходит, что никак. Все воспоминания всего, что было, рядом остаются. Мне уже не сложно.
Я поднялся на карачки, а потом и встал.
— То есть воспоминания у тебя не стираются?
— Частично, — Шило улыбнулся. Обычной улыбкой нормального, ничего не знающего человека. — Боль уходит, а память остается.
— И сколько циклов…
— Около двух десятков, — он пожал плечами, а потом и оживился. — Но я не хочу пока уходить. Мне нравится.
— Что? — я замер. — Тебе эта боль по вкусу?
Шило рассмеялся. Как-то грустно и спокойно.
— Если бы я захотел, мог бы избавиться от прошлого. Но я не понимаю тех, кто это делает. Жизнь ведь дана для того, чтобы жить, а не стирать ее. А вы что делаете? Вы проживаете какой-то миг, а потом избавляетесь от него, для того чтобы следующий был иным. Даже если это просто цикл! Который не изменить, не понимая, что ты делаешь!
— Цикл… Жизнь… — что-то взвихрилось в разуме и отступило. — Ты хочешь сказать, что можно помнить себя везде и всегда?
И замолк. Понял, что я могу вспомнить все, что было. Все, до единой стерции, до единой гамнии, до… Все могу вспомнить, если пожелаю. И сам себе ставлю блок, потому что боюсь. А этот человек, живший только здесь, сумел сохранить свое первозданное, не боясь его помнить.
— Надо ехать, — почти прохрипел я, перебарывая себя, стараясь остаться тем, кто я есть, вколачивая свою память внутрь себя.
— Поедем, — Шило пожал плечами, подхватив сумки.
* * *
Не выходило у меня из памяти то, что открыл мне Шило. И моя личная память рвалась наружу. Ломало, гнуло, выворачивало, но я держался, боясь открыться самому себе. И не зная, чего страшился. Точнее, знал, но рядом со мной не было того, кто бы меня удержал, когда я начну вспоминать. И Сила, Свет, что раньше просто наполнял меня, начал рваться вовне. Я плавился в ней, пытался ее изливать, чтобы не навредить миру, но не мог. Она сочилась даже сквозь амулет, не только выдавая меня, но и напитывая этот мир, чего нельзя было делать. Я очнулся, лежа на соломе, в хлеве, обхватив свои колени руками, и пытался усмирить этот ураган, который рвался из меня. Я готов был его выдать, раскрыться, но Абер мне сказал, что это убьет мир, потому и крепился. — Не могу… Не могу более… — прошептал я. — Помочь? — рядом материализовался странный демон. Весь какой-то воздушный, с прозрачными крыльями. — Заберешь мой Свет? — Да запросто! — рассмеялся он хрустальным смехом, — Могу забрать даже весь. До конца. — Так бери! — я направил струю света на его суть, избавляясь от давления, ощущая, как мне легче дышится… И ошметки, полетевшие в разные стороны. А я избавился лишь от малой части… А потом пришло и осознание. Есть тот, кто может забрать. И заклинание… — Атхашен, изебеман, тхарнх, рухфар, хаэршен… Произнес я, не понимая сути, ощутив, что надо мной нависло нечто. Не Владыка. Но демон. И всю свою неиспользованную Силу влил в это создание, полностью опустошив себя.* * *
— Андж, — кто-то тряс меня за плечо, но я только отмахнулся. Слишком приятно было лежать так, не ощущая ничего, кроме звенящей пустоты в душе и звуков, наполняющих разум. Храп лошадей, чье-то дыхание, гам улицы… — Ну, как ты? — Хорошо, — я попытался приподняться, снова упав в душистое сено. Но слабость была какая-то приятная, не от истощения, а словно резко выдернули из сна. А просмотрев себя изнутри, ощутил, что медленно, очень медленно, но кокон снова наполняется той слепящей светлой силой. Но до того предела, в котором едва не утонул, еще долго. Шило подорвал меня на ноги, продолжая что-то говорить о моем состоянии, седлая коней, которых уже успел сторговать у хозяина постоялого двора, а я все стоял и пытался прийти в себя, вспоминая того, кто так безболезненно и просто выпил всю мою силу. Может, этот кто-то был из рода носителей света? Тех, кому подобное вливание не то что не навредит, а укрепит и усилит?.. Или, что не очень хорошо, кто-то из внешнего мира, кого призвала моя память?.. Но все по порядку. Сначала разобраться с Абером, а потом уже — с личными проблемами. А чтобы разобраться с Абером, надо усмирить себя. А чтобы усмирить, мне нужна помощь сильного мага. Демонолога. Итак, к магу… — Куда полез?! — Шило буквально за шкирку стащил меня с коня, подтолкнув к таверне. — Жрать кто будет? — Да не хочу я! — А надо! — он подтолкнул меня к главному зданию. — Ехать еще незнамо сколько, провиант не собран, а ты уже в седло. Так дела не делаются. Давай заказывай себе побольше сытного, и вина не забудь. Покрепче. — С коня упаду, — попытался возразить, но Шило и сам уже заказал все, пригласив заняться завтраком, временами заставляя запивать еду вином. Так что, когда мы вышли второй раз, я был слегка хмельным, и все заботы растворились в дурмане, оставив только сытое довольство. Первое время я еще легко держался в седле, а потом начал засыпать. Можно было бы прогнать дрему с помощью магических возможностей, но на бессонную ночь еще и магия — это было слишком, поэтому я приказал остановиться и просто рухнул под первое же дерево, уютно устроившись между корней, оставив Шило заниматься лошадьми и всем, что ему захочется. Но как только улегся, сон снова пропал. Словно мои мысли только и ждали удобного момента, чтобы подобраться и заняться моим разумом вплотную. И только каких-то пару первых мгновений думал о своем демоне, а потом снова утонул в огромном количестве информации, что изливалась на меня, словно перебродившее тесто из кадки. Наконец, устав от этого потока мыслей, я встал, начав бродить по поляне, пытаясь разобраться со всеми хитросплетениями разума, который интерпретировал все события по-своему, заставляя их переосмысливать и воспринимать по-новому. Наконец Шило не выдержал: — Андж, тебя что, вырубить? — Знаешь, это, наверное, единственный способ отдохнуть, — почти в отчаянии выдохнул я, присев у небольшого костерка. — Не знаю, как ты выдерживаешь память стольких жизней, а я даже не могу в одной разобраться. — Хм, — Шило улыбнулся такой улыбкой, что я понял, что он снова ушел туда, глубоко в себя. — Есть совет. Представь себя заключенным в прозрачный кристалл. И что кристалл этот стоит на площади. И ты видишь все, все воспринимаешь, все понимаешь и можешь рассуждать обо всем. Но никак не можешь повлиять на события. И что работает только твой разум. Не сердце, не душа, а только голова. Просто стоишь как статуя, созерцая. Что бы ты сделал? — Смирился бы, наверное. Думать — думал бы, но… — А ты что сейчас делаешь? Знаешь, что означает перелив цветов в коконе мага? Волнение. Не размышление, а именно волнение. Вот и подумай. О чем ты волнуешься? — Да не волнуюсь, просто… — Возьми палку, — приказал Шило. — И опусти в огонь. — Ну?.. — я последовал его совету. — Жди. Просто жди, пока загорится, — я подождал, пока огонь окончательно не охватит древесину, впившись в саму суть, и вынул. — И что ты ощущал, пока держал ее в огне? О чем думал? — Ждал, пока загорится, — я замер. Ведь действительно! Ни единой мысли, только покой и ожидание, пока дерево разогреется, затлеет и вспыхнет! — Ты собрался воедино вокруг этой палки, так? Думал только о ней. — Ну да, — я кивнул. — А теперь — вот, — шило сгреб в кучку опавшую листву. — Подожги ее своим факелом. Я послушался. Листва, будучи еще сырой и слегка припревшей, гореть не хотела, тлела и пускала дым, но наконец-то загорелись первые листья, а потом я сунул еще тлеющий конец палки в самое нутро листвяного шалаша, который вспыхнул ярким пламенем. — Наверное, я понял, — кивнул сам себе. — Мои проблемы — ворох сырых листьев. И надо сосредоточиться и просто сжечь их в собственном разуме, чтобы не испытывать давления. — Ну, значит, ты понял так, — кивнул Шило. — Главное — понял. А теперь возьми свою стихию, возроди ее в своем разуме и сделай со своими проблемами то, что ты сделал с кучкой листьев. Только так, чтобы даже трухи не осталось. Понял? Все, пошел, лег, занялся. Я только усмехнулся. Человек учит мага, как справляться с мыслями! Но послушался. Улегся поудобнее, представил себе острый, точеный меч, сдобренный магией смерти, и свои сомнения в виде кучи мелких приставучих демонов… Правда, вскоре сменил меч на простые вилы. Ими было удобнее работать. А потом — и простую кувалду, которой добивал еще шевелящиеся останки… Шаги, прикосновение к плечу… Я вскочил, мгновенно собирая силу Смерти в своих пальцах, и только потом понял, что опасность не угрожает. Это был Шило. — Ну ты горазд храпеть, уже за полдень перевалило, — солдат усмехался, а я, удивляясь самому себе, понимал, что выспался. — Ты не представляешь, какую мне битву перед этим пришлось выдержать, — хохотнул я. — Ну да, как лег, так сразу и вырубился. Мгновенно. Я только кивнул. Если Шило и применил какую-то свою магию, то я это не ощутил, а выспаться удалось на славу. Да и разум был чист от ненужных мыслей, словно я действительно их просто порубил на куски, вбив в землю, оставив здесь и навсегда. Но вот что странно, если Шило и видел путь к тому, кто мне нужен, то я его не видел. То ли тот, к кому он меня вел, был ему нужнее, чем мне, то ли я свою способность потерял, то ли это было не столь важно, как мне это казалось. Но почему-то именно Менриус казался мне тем человеком, который сможет помочь. — Если поторопимся, то к вечеру будем на месте, — сунул он мне в руку кусок еще горячего жареного мяса и ломоть свежего хлеба. — Ты обо мне как о девице заботишься, — я хохотнул, впившись зубами в мясо. Но через какое-то время веселость ушла. — Слушай, Шило, а почему на этих землях так тихо? Уже сколько дней — и ни единого демона, даже мелкого! Повывели всех? — Дромос, — пожал плечами солдат. — Ступишь шаг вправо или влево — и будут тебе демоны. А пока идёшь тем путем, который тебе проложили, — никто не тронет. — Коридор, — тут же перевел я, хотя так и не понимал значение ни того, ни другого слова, только ощущал, что это тонкая полоса пути, ограждённая от всего иного существующего мира, та линия, по которой можно идти, не боясь быть настигнутым. И вот что странно, едва я понял, что нас «ведут», как тут же возникло желание изменить путь. Ведь я не скотина, которая в загоне обитает, а человек. Маг. И значит, мой путь — только мое желание… И как обухом по темечку осознание того, что, куда бы ни пошел, везде меня будет ждать этот «дромос». Словно моя сила вперед меня выжигала и распугивала всю нечисть на этих землях, очищая путь. И еще одно осознание, поверх этого: никто не ведёт, сам иду, только еще не знаю куда и как!.. Сжав зубы, я снова представил себе это бескрайнее поле, полное мелких демонов, которых я уничтожаю, вырезаю, пока не остаются лишь кровавые ошмётки, постепенно начиная ощущать пустоту в разуме, успокаиваясь. «Я сам себя веду…» — монотонно и спокойно повторял я себе, пока гнев не утих до конца. И только потом смог дышать ровно и спокойно. — Так куда, ты говоришь, надо? — Туда, — Шило указал чуть левее той дороги, по которой мы ехали. И, расслабившись, я ощутил тонкую, почти невидимую нить, лёгшую под копыта моего коня. А потом и пожелал увидеть все дороги, которые были бы мне нужны, но не было ни единой линии, кроме этой. А значит, что там я, может быть, что-то и получу, но совершенно несущественное. Но без этой дороги не получу то, что желаю. Встречу с Абером. Иначе я бы увидел проход между моим и их миром. И пожелал бы воссоздать. Да, пожелал бы, будь я готов к этой встрече. — Поехали. Путь был и действительно недолог. К закату мы уже приблизились к городу и даже успели до закрытия ворот. Но в этот раз Шило не оставил меня. Ведя в поводу коней, мы шли по пустеющим улочкам куда-то вглубь города, дальше от дорогих кварталов, пока не остановились перед одним из домов. И тут же моя мерцающая едва видимая нить оборвалась. И его видимо, тоже, потому что я услышал одно лишь слово: «здесь». И постучал. Дверь открыл Менриус. Тот молодой, изменившийся, рослый и полный жизни. Кивнул мне, окинул взглядом Шило и махнул рукой, приглашая войти в его дом. — Я не буду спрашивать тебя, где пропадал и чему учился, Андж, — тут же, на пороге, начал он. — Ты изменился не только внешне, но и внутренне. Даже суть твою я бы не узнал, не поставь в свое время метку. Другой, совсем другой, да… — он по старой привычке покачал головой. — А с тобой кто? Ученик? Хотя нет, молчи, не надо, — он еще раз осмотрел Шило. — Нашел слабого мага, привязал его к себе и наполнил энергией. А ты знаешь, что чем дальше от тебя он будет, тем больше будет слабеть? Ты ведь его не открыл, просто насытил кокон. — Меня открывать не надо, — снова услышал я этот тихий, низкий голос, не присущий солдату. — И насыщать не надо. Открыть кое-какие тайны, показать немного. Расцветить мою жизнь красками. Я не маг и никогда им не буду, хотя хочется. А силу, которую в меня Андж влил, использовать буду медленно и на благо. — Молчи, неуч! — цыкнул Менриус. — Раз ко мне пришел, то, значит, знаешь, чего добиться можешь! Если сам себя понимаешь и силы имеешь, то обучу! А кокон наполнить можно и с помощью амулетов! Знаю я вас, единоживущих! С ума-то не сходишь? Прошлое не гложет? — Нет, — Шило улыбнулся. — С чего бы? — Понял-понял, — Менриус отмахнулся, уставившись на меня. — А ты? Чего пришел? — Я… — попытался рассказать что и как, поведать что и к чему, но не смог. Дыхание сбилось, словно кто-то поддых ударил, и только и смог, что ухватиться за столешницу, чтобы не упасть на колени. А вовне снова, накопившийся за день, полился свет. Уж как он держался внутри, как я его не ощущал — не понимаю, но сейчас со мной происходило то же самое, что и на конюшне. Я начал заливать все вокруг своим светом. — Лей! — я не понял, но Менриус ткнул мне под нос какую-то склянку, схватив за загривок. — Лей, я сказал! Все, что есть! И я направил свою энергию в маленькую склянку, которая поглотила все и, на мой взгляд, была еще пуста. — Что это? — отдышавшись и придя в себя, спросил. — Некий артефакт, который недавно получил, — Менриус хмыкнул, разглядывая содержимое бутылочки. — Словно знал кто, что мне потребуется. Эквивалентно твоим кристаллам, которые ты мне отдавал, эта склянка содержит до десятка на десять в десятой степени твоих кристаллов. И своим выбросом ты заполняешь от силы два-три кристалла за раз. Мой разум сразу же перевел это в собственную систему исчисления, и я получил очень интересное число. И очень выгодное. — Менриус, — я присел на лавку. — Если тебе дали такой артефакт, который мощнее моих кристаллов, то, значит, знали, что я приду к тебе. — Да, знали, — маг думал о своем, продолжая рассматривать склянку на свет. — И сказали дать тебе такую в пользование. С предупреждением, что, если ты не научишься себя сдерживать до тех пор, пока она наполнится, придется тебя вышвырнуть. Я только хмыкнул. Внешние миры… Рай для любого, кроме меня. Да и для меня, по большому счету, тоже, если только забыть Абера. Одного не слишком сильного и не слишком нужного демона… И тут же поверх мыслей мелькнуло воспоминание: единение. Спина к спине, дыхание в унисон, движения отточены, как танец, шаг за шагом каждый в свою сторону, против тварей. И снова спина к спине, словно подтверждение контакта энергии наших «я», восторг от соприкосновения, нежность, сладкое единство в мгновение и опять ярость движения битвы, удары, вихрь смерти, и… прижаться. Восторг, безумие, наслаждение… И врозь, чтобы через какой-то миг сойтись, ощутить друг друга и сойти с ума… «Ты был неподражаем…» — шепчу, ластясь, забирая всю его оболочку в полный кокон своей энергии, нежа, залечивая раны, вдыхая аромат его сути… И тут же собираюсь воедино, понимая, что ему явственнее ощущать контакт физического тела, а не энергии. Он столько времени провел в оболочках, что отвык от эфемерности. Сплетение. Тело к телу, и взаимопроникновение нитей энергии друг в друга, и ощущение на грани звука и запаха… Одного демона… Того, кому я себя подарил без остатка… Абералдуас… И тонкой нитью ощущение его там, за гранью. Напряженного, готового ко всему, решительного. — Я иду к тебе… — прошептал, постепенно осознавая, что опёрся о стол, склонив голову на руки. Мой, лишенный меня. Демон, ради которого я не пожалею своей бессмертной сути. Ради которого весь мир его изорву на части!.. А сейчас сижу здесь, всего лишь вспоминая и думая о нем. — Менриус, — я поднял голову. — Мне нужно, чтобы ты научил меня быть сильным в мире демонов. В Инферно.
