"Демонолог": И это любовь, по-вашему?

      Вечер застал меня в конюшне Менриуса. Упоминание Атора о том, что нам стоит поговорить, въелось в мозг, как и мысль о том, что «говорить» здесь, в городе, нам нельзя. Опасно для остальных людей. И не то чтобы я не боялся ехать с ним в неизвестность, но возможность защитить себя у меня была. Если же наше противостояние заденет кого-то другого, то буду ощущать себя не совсем правильно.       Услышав испуганный храп коней, обернулся, увидев этого демоноида, стоящего у самых ворот.       — Пришел?       — А ты готов? — Атор смотрел, как я неспешно седлаю коня. — Куда-то направляешься?       — Прочь из города. И ты едешь со мной. Поговорить же хотел?       — А не боишься, что я приведу тебя в ловушку? — Атор делал вид, что совершенно беспечен и забыл о моей утренней демонстрации.       — Знаешь, — я обернулся. — Зря ты считаешь меня полным невеждой, Аторациус. Вы, демоны, никогда не работаете даже попарно, не говоря уже о том, чтобы собраться командой. Разве что стаей, чтобы добраться до цели. И то перебьете друг друга при ее захвате. Но это еще мелочи. Можно заставить парочку умных или зависимых подыграть. Но вот изображать из себя героя, зная, что навсегда останешься заключенным в ловушку, когда кто-то другой получит все блага, — это тебе не идет. В отличие от людей, вы совершенно не склонны к самопожертвованию.       Атор усмехнулся.       — У тебя немного странные представления о нашем мире. Будто нет ни дружбы, ни любви, ни каких-либо других отношений. Что это доступно только вам, людям…       — Вот только не начинай мне сейчас рассказывать, как вы все там друг друга любите и уважаете! Выгода, прагматичность, точный расчет, холодный рассудок, цель! Вот ваши движители, а не то, что ты мне привел.       — То есть ты считаешь, что Абералдуас тебя не любит?       Атор так естественно удивился, что я едва ему не поверил. И тут же сам себя одернул. Любви в том понимании, которое существует в этом мире, между нами никогда и не было. Это была взаимопомощь, нужность друг другу, взаимозащита. Мы всегда были напарниками, которым, кроме всего прочего, еще и приятно быть рядом друг с другом. Но любовь… Какие-то сопли, страдания, попытки удержать рядом, ревность… Одна мысль о том, что я буду ревновать Абера, буквально согнула меня пополам от смеха. Не говоря уже о других мелочах, в которых теряется сама суть любых отношений.       — Нет, демоноид, ошибаешься, Абер никогда не любил меня, да и я такой глупостью не занимался. Да и дружбы между нами никогда не было. На эмоции никто из нас никогда не разменивался.       — А что сейчас делаешь? — Атор склонил голову набок. — Ведь пытаешься же его выручить оттуда, где ему ничего не грозит. И только потому, что тебе кажется, что так правильно! Что это, если не эмоции? У тебя забрали твое и его надо срочно вернуть!       — Ошибаешься, — я улыбнулся. — Дело не в том, что кто-то позарился на мое, а в том, что покусились на того, кого я поклялся защищать. Как думаешь, смогу ли я доверить спину Аберу, останься мы снова один на один в неизведанных землях, если сейчас спокойно буду ждать, пока он выпутается? Да, не спорю, это тело очень эмоционально, оно накладывает свой отпечаток на мои действия, поэтому я ярюсь, гневаюсь, желаю убить всех и каждого…       — И меня в том числе? — оскалился Атор.       — Нет, — ответил я подобным оскалом. — Тебя — чисто из практичных целей. Ты мешаешь Аберу, мешаешь мне. Можно даже не убить, а развоплотить, отослав куда подальше. Просто обезвредив на пару тысяч лет.       — Понятно, — демон кивнул. — Что ж, именно об этом я и хотел с тобой поговорить. А так как ты думаешь, что разговор может быть эмоциональным, то…       — Именно, — я взял коня под уздцы. — Потому и готовился к недолгому путешествию за город.       — А в одной из своих личин слабо? — поддел Атор. — Ты же демонолог!..       — Ну ты же демон!.. — с такой же укоризной произнес я, тут же перестав паясничать. — Атор, ну неужели ты считаешь меня настолько глупым? Демонолог — это человек, только с большими возможностями. Ипостась демона буквально высасывает все силы. И ты пытаешься сейчас меня задеть, чтобы я поддался, метаморфизировал, помчался с тобой наперегонки, а потом упал пластом, не в силах даже слова сказать? Я понимаю, что не попробовать ты не мог, но мой ответ — нет.       Атор только хмыкнул. А я окончательно подавил в себе яркое желание покрасоваться перед ним в своей странной ипостаси летуна, выглядящего как обычный демон, но использующего не магию. Уж чему-чему, а этому Абер меня очень долго и серьезно учил.       — Как скажешь, — он приподнял руки. — Не вижу причин тебя заставлять. Хотя это было бы намного быстрее.       — А я никуда не спешу.       — Тогда вперед? — Атор уже двинулся к выходу, когда я его остановил.       — Погоди. Прежде чем я хоть шаг сделаю за тобой, придется тебе кое-что согласиться принять от меня, — на ладони, переливаясь угольно-радужной чернотой, возникла мелкашка, подаренная мне Хамрудом. Ну или одна из них. — Это дополнительная страховка.       Атор на миг изменился в лице. Да и то в его глазах я увидел только безмерное удивление.       — Анджей, ты хоть понимаешь, что это такое?       — Частица истинной тьмы, — равнодушно произнес я. — Что-то не так?       — Да нет… Все так, — демон, задумавшись, протянул руку, и мелкашка обхватила щупальцами его за палец, медленно втянувшись под кожу. — Видишь? Мне нечего бояться тебя, потому что я не несу с собой зла. Но могу ли так же доверять тебе? Дашь ли ты мне время объяснить все?       — Атор, — я внимательно смотрел на демона. — Если бы я просто хотел причинить тебе вред, уж поверь, ты бы уже половину дня находился в ловушке, замерший там навсегда. Но пока я от тебя могу получить выгоду, я закрою глаза на все, что ты вытворял раньше. И возможно, даже прощу кое-что. Но наши отношения будут строиться не на доверии, а на очень прочном контракте, при невыполнении хоть одного из условий которого обманщик будет развоплощен. К сожалению или к счастью, убить друг друга мы не сможем. Однако если тебе есть что сказать, то у меня найдется время выслушать. Развлеки меня сказочкой про то, как ты все делал во имя добра и справедливости.       — Повзрослел, змееныш, — Атор вместо того, чтобы обидеться, только усмехнулся. — Чувствуешь за собой силу.       Мы вышли из конюшни. Я вел в поводу мирного коняшку, Атор же предпочел понадеяться только на собственные силы. Торопиться было действительно некуда, поэтому город мы покидали неспешно, пытаясь хоть как-то примириться с присутствием друг друга. Хотя, как мне кажется, только я и пытался это сделать. Атору на меня было просто плевать. И если бы не угроза в виде ловушки и, возможно, мелкашки — думаю, послал бы он меня далеко и надолго. Ну какой демон, если ему ничего от человека не нужно, будет покорно плестись рядом, молча и ожидая, пока человеку наконец моча в голову стукнет разговор начать? Наконец впереди показались ворота и мы оба синхронно, облегченно выдохнули. Молчание тяготило, но начинать разговор в толпе, где хоть кто-то может тебя услышать, не хотелось.       — Итак? — начал я, стоило нам немного отойти. — Давай, пытайся задурить мне голову.       Атор усмехнулся.       — То, что ты не веришь демонам, предсказуемо. Но то, что заранее все считаешь ложью, слегка удивляет. Мы не лжем. Мы всегда говорим правду. Но такую, которую каждый понимает по-своему.       — Не передергивай.       — Как скажешь, — Атор был совершенно спокоен. — Что ж. Начну с того, что я приятно удивлен тем, как ты изменился. Из трусоватого, дрожащего за свою жизнь человечка, с интересными умениями, ты превратился в серьезного противника. Даже не испытав твою силу, я уже ощущаю ее. Это хорошо. Хорошо для того, что ты задумал, — тут же поправился он. — Но плохо для тебя. Слишком открыт и предсказуем. На данный момент ты выложил мне все свои умения, все, что держал в рукаве. Не оставив себе ни единого фокуса, которым мог бы удивить такого, как я. Поэтому мой тебе совет: если Менриус действительно прав и ты собираешься последовать за Абером, чтобы показать ваше единство, — учись закрываться. Будь таким же, как раньше.       — Как раньше? — я хмыкнул. — То есть ты меня знал?       — Видел, — уклончиво ответил Аторациус. — И много слышал от брата. Он все жаловался, что рядом с таким слабым напарником, как ты, ему приходится становиться слабым. И вы оба, непонятные в своем стремлении, скрывали друг от друга свою силу. Доходило до того, что вас во многих мирах принимали за людей. Но ты мне однажды показал свою мощь, и тогда я упросил так же и Абералдуаса открыться, чтобы сравнить то, что видел с тем, что на самом деле. Не знаю, каков ты сейчас и сколько в тебе осталось от того, каким я тебя знал, но именно та твоя скрытность, которой ты всегда меня удивлял, сейчас бы тебе понадобилась, если действительно надумал лезть в самое пекло.       — Как-то неоднозначно звучит, не правда ли? — я рассмеялся. — Расскажи мне все, что можешь рассказать.       — Я тебе понадобился именно для этого?       — Не совсем. Ты мне нужен как проводник. Как тот, кого я смогу удержать рядом, не позволив причинить вреда Аберу. На короткий срок мне нужен полный контроль над тобой. Такой, который ты не обойдешь никакими уловками и увертками. Такой, который позволит удержать тебя от любого действия, направленного против брата. Этого мне будет достаточно. Если откажешься, я просто-напросто упеку тебя в ловушку, выпустив только тогда, когда все закончится.       — Не выпустишь, — спокойно произнес Атор. — Не сможешь. Обратное заклятие тоже требует крови мага, загнавшего демона в ловушку. А в тебе тогда не будет ни капли крови. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду? А твоя субстанция не подойдет. Это… Как бы точнее сказать… Будут совершенно две разные особи.       — Тогда тебе придется подчиниться, — я пожал плечами. — И всего-то. А я обещаю, что никому во вред не буду использовать твою силу.       — И за что ты меня так ненавидишь? — вздохнул Аторациус.       И этим вывел меня из себя. Схватив демона за ворот куртки, я встряхнул его со всей возможной силой, понимая, что скорее ворот окажется у меня в руках, чем эта тварь шелохнется. Неизменная масса, чтоб ее! Ведь в своем истинном виде они были вдвое выше и крупнее человека, а в такой ипостаси сохраняли тот же вес, только на меньшее пространство.       — Ты! — я снова тряхнул демона, едва удерживая свою ярость. — Ты на своем брате поставил печать Эрферцана!!! То, что попытался это сделать со мной, я тебе прощаю. Все равно с этим телом я избавился бы и от нее. Но Абер! За что ты так его ненавидишь?! Что он тебе сделал?!       — Андж, — Аторациус поморщился, отцепив мои руки от своей одежды. — Ты мыслишь однобокими критериями. Уверен, что ты слышал о том, что же такое печать на самом деле?       — Более чем! — я оттолкнулся от него, вместо того чтобы оттолкнуть этого демоноида. Но всех моих сил, да и любых человеческих не хватит на то, чтобы переместить такую тушу, если только магией не пользоваться. Крепость тела большая, чем у камня.       — То есть ты знаешь, что она обоюдная? Демон-хозяин всегда — от первого мига, как нанес ее, и до того момента, как не исчезнет во тьме бездны — делится со своим подопечным силой. И не тогда, когда хочет сам, а тогда, когда это нужно подчиненному. Практически того же самого вы добиваетесь от слияния ваших душ с демонами, но только в гораздо большей степени. Однако если за слияние вам приходится платить, то носящий печать за всю свою жизнь может так и не узнать, что кому-то обязан подчиняться.       — Но в любой момент «хозяин», — передразнил я, — может приказать ведомому исполнить любое свое желание! И никакая воля, никакие внутренние силы не смогут помочь воспротивиться! Человек ли, демон — будет действовать так, будто это его личная, самая сокровенная мечта!!! И исполнит ее, чего бы это ни стоило ему самому!       — Верно, — Атор кивнул. — Но я ее нанес не для того, чтобы закабалить Абера. Отнюдь. Просто миры, по которым он снова будет носиться вдали от дома, слишком опасны, чтобы потерять его. А моя сила, прибавленная к его, — это дополнительный шанс на выживание! — демоноид начал злиться, но сдержал себя. — Ты не знаешь всей правды, парень. И Абералдуас тебе никогда ее не расскажет. Не потому, что стесняется, а потому, что не знает и никогда не узнает.       — Может, тогда поделишься? — я уже не пытался приближаться к Аторациусу. Разгневанный демон скор на расправу.       — Это я тоже хотел тебе рассказать, — Атор кивнул. — Суть в том, что, когда девятка владык сошлась, чтобы влить энергию для воссоздания, задумывалось сотворить только одного демона. И разделили нас только в последний момент. Поэтому мы даже не братья, воссозданные в один день. Мы части единого целого. Кто, как и почему разорвал эту связь — мне не рассказали. Но разрыв произошел непропорционально. Вместо идеально сбалансированного кокона получились два сгустка хаоса, которые правили уже после разделения, за миг до внедрения сознания. Поэтому, внешне похожие, мы такие разные. Но и это еще не все, — Аторациус не смотрел на меня. — Суть еще в том, что вдали друг от друга мы слабеем. И чем дальше, тем большая слабость. Печать Эрферцана хоть одному из нас даст ту полную силу, которой должны были обладать мы как единое целое.       — Почему же ты тогда ничего не рассказал Аберу?       — Андж. Ты мне сейчас веришь. Не скажешь почему? Ведь я демон, а значит, лжец изначально.       — Я верю тебе только до тех пор, пока не обнаружу обратное. Притом что я тебе верю, я не собираюсь срываться с места и пытаться уговорить Абера поверить тебе. Пока все твои слова бездоказательны.       Атор кивнул.       — А Абералдуас не поверит и будет непреклонным, даже если я заставлю наших творцов рассказать ему всю правду. Слишком много двуликой правды за все существование нам пришлось переслушать.       — Но если бы ты мог его уговорить воссоздать на тебе подобную печать… вы были бы равны!       — Да, — Атор вздохнул. — И жизнь наша, вероятно, оказалась бы стократ длиннее. Потому что вся суть этого разделения еще и в том, что если погибнет один из нас, то второй начнет слабнуть и покинет явь вслед за первым.       Я молчал. Не скажу, что сразу и безоговорочно поверил Атору. Во-первых, я слышал о печати только от Хамруда. Во-вторых, не знал, может ли она быть обоюдной. И в-третьих, совсем не был уверен в том, что это не принесет вред моему демону. И в-четвертых или, точнее, можно это поставить на первое место — я совсем не был уверен в той душещипательной истории о разделении, которую мне рассказал этот демоноид. И что самое странное и страшное, я действительно считал, что даже если и будет вред от такой двойственной печати, то уж гораздо меньше, чем пользы. А значит, я уже как бы согласен с тем, что предложил Атор. И рассчитывать на мою помощь в противостоянии Абер не сможет. Разве что у Хамруда спросить? Может, хоть этот правду скажет? А если вдруг данное словосочетание скажет демону о том, о чем мне ну уж никак рассказать не сможет? И если вместо того, чтобы услышать правду, я получу еще более завуалированную ложь? И тут же вспомнил еще об одном моменте…       — Тварь… Какая же ты тварь, Атор!.. — я задохнулся от возмущения.       Теперь, услышав о том, что эти двое связаны, я как-то не пожелаю проверять все на практике. То есть буду пылинки с этого демоноида сдувать, только бы с Абером было все в порядке!       И расхохотался, не в силах удержать в себе это шокирующее понимание. Только что Атор буквально несколькими словами надолго, а может быть, и навсегда обезопасил себя от меня!       — Знаешь, люди правду говорили: когда демон пытается заговорить с тобой, залей уши воском и не слушай, — злость буквально распирала, а еще больше злило то, что даже биться против этого демоноида, если доведет все же, буду только в пол-силы. Хотя бы до тех пор, пока не буду уверен в том, что он мне солгал. Вот она, двоякая правда демонов! Теперь его даже в ловушку не загонишь, потому что демон будет находиться в запертом пространстве, понемногу тратя свои собственные силы. А если еще Абер невзначай будет у него брать, то жизнь Атора закончится гораздо быстрее… А значит, это будет проблемой Абера.       Демоноид совсем не чувствовал своей вины. Это было видно по его довольной роже. Устроил так, что я, пока всей правды не узнаю, беречь его буду… Не на того нарвался!       Я отдал приказ мелкашке начать действовать. Аторациус замер на миг, а потом его выгнуло с рыком боли. Прямо на моих глазах он менял свою ипостась, но боль не прекращалась. И ох как сладко я себя сейчас ощущал! Кто бы знал, каким бальзамом на душу было то, что его ломает и гнет, даря жуткую боль!.. Хоть так отомщу за его рассказ. Все равно пока только Абер берет у него силы чуток, если что — побудет без подпитки.       Наконец, полностью насладившись корчами демона, я утихомирил мелкашку, заставив ее замереть.       Аторациус издал короткий хриплый рык, пытаясь подняться на ноги. А потом разразился каркающим, хриплым смехом.       — Не ожидал, — наконец, прохрипел он, медленно поднимаясь на ноги, все еще пытаясь справиться с собственной болью. — От тебя, человечек, тем более. Скрутить одного из Истинных…       — Ну вот, а ты говорил, что я — трусоватое, мелкое существо, которое борется только за собственную жизнь, — беспечно произнес, вновь насторожив мелкашку, если вдруг Атор посмеет на меня броситься. Но одного урока ему было вполне достаточно. — Поверь, я не знаю ни единого Истинного или Владыку, который бы мог тебе помочь справиться с тем, что сидит у тебя в теле. И этому не поможет даже развоплощение. Уж меня как-то просветили насчет этого. Зато ты знаешь, что с тобой будет, если ты не подчинишься.       — Умен, — демон покачал своей рогатой головой.       А я смотрел на него, ища какую-нибудь схожесть со второй ипостасью Абера. И не находил. И мне это безумно нравилось, потому что, будь они схожи еще и во второй ипостаси, я бы не выдержал.       — Итак, возможностями мы с тобой померились — и поняли, кто на что способен. Ты — наглый врун, умеющий задурить голову, а у меня есть такая тварюшка, которая тебя по частям разложит. И поверь, даже сходя с ума от боли, ты не сдохнешь. Как и я не сдох.       Атор медленно менялся в человеческую ипостась.       — И кто же тебя так?       — Ты, — я пожал плечами. — Ты был виной, что одному из Спящих пришлось подсадить в мое тело данную гадость в количестве трех штук, чтобы вычистить от незавершенной печати. Заодно эти мелкашки прочистили и магические каналы, дав мне право обрести более емкий кокон, чем до встречи с тобой и блокировки магии.       — Один из спящих, — Атор попытался сделать шаг, но пошатнулся, опершись о мое плечо своей свинцовой тушей. Пришлось задействовать легкую ступень заклятия левитации, чтобы удержать его вес. — Один из Спящих… Где и когда? Спящие уже несколько тысячелетий не покидают Инферно. Все, кроме одного безумного, спятившего… — Атор передохнул. — Ты видел Хамруда?       — И даже могу назвать его своим другом, если говорить человеческим языком.       — Хм… то ли пребывание в разломе пошло ему на пользу, то ли он таит свое безумство внутри, и ты еще узнаешь, каким он может быть. Но это меня не касается. Хорошо. Ты прав, возможностями действительно померились. И ты нашел выход, как меня сдержать, если я попытаюсь навредить твоему возлюбленному, — фыркнул он напоследок, но на эту мелкую подколку я не обратил внимания. — Что ж, отошли мы уже далековато. И как я понимаю, стремились сюда не для того, чтобы поговорить.       — Да, ты прав, — я кивнул, оглядев загустевшее синевой небо. — Помимо того, что ты станешь моим проводником, ты еще обязан обучить меня, как правильно драться с демонами. Увы, в Разломе, как бы я ни был хорош, с Абером или Хамрудом мне сойтись не удалось. Абералдуас меня щадил, а Хамруду было запрещено вступать в бой.       Демон фыркнул.       — Боялись того, что ты сдохнешь от первого же удара?       — Скорее того, что разнесу щит, выпустив тварей в мир.       — Да ну?.. — Атор прищурился. — Такой, как ты, и щит разнесет?.. Тебя кормили этой сказочкой?       Я замер, округлив глаза, застыв статуей немого вопроса и ошарашенного догадкой. Даже эмоции постарался как можно точнее подделать.       — То есть… ты считаешь, что это была ложь?.. — слегка подпустить отчаяния, закусить губу, опустить голову. — Значит, мой удел — это только мелкие?.. А на большее я не способен.       — Именно! — рявкнул этот демоноид. — Ты — сопленыш человеческий, у которого силенок разве что на очистку вашего мира от тварей хватит! А рвешься куда не следует! Абер и без тебя справится! А потом появится! Его не для того забрали, чтобы уничтожить! Это, идиот, проверка для тебя! Владыки не любят, когда их дети отдают свою душу тем, кто слаб! Кто трусоват или, как ты, не ценит единства! Его просто заперли на время, поджидая тебя, чтобы устроить проверку! Но Аберу она не нужна! Ему ты нужен! Поэтому, когда его отпустят, он вернется! Так что перестань дергаться!       — Зачем он тогда со мной нянчится? — отчаяние было тоже показное, но в душе проснулось нечто, что сделало его практически идентичным естественному.       — Потому что разделил с тобой свою жизнь, сопляк! Но до того момента, как ты вернешься и осознаешь себя, ты ему не ровня! С тобой только проблемы будут! Понял?! — устав рычать, Атор утих. — А драться с тобой — это то же самое, что солдату вашему с ребенком грудным сражаться. Жалко даже.       — А может, попробуем? — с надеждой вопросил я, смотря в полыхающие яростью глаза демона. — Даже если ты уничтожишь это тело, меня ты не тронешь…       И тут же, не договорив, применил заклятие дематериализации, просочившись сквозь коняшку до того, как Атор полоснул по боку бедного животного когтями.       Зря сразу же его завершил. Меня снесло крупом обезумевшего животного, и я шварганулся на землю, заодно и уйдя от повторного удара. А пока вставал — дал власть своей Силе, выпустив ее вовне, ударив тонким клинком в подобравшегося демона. И пока он приходил в себя, быстро метаморфизировал в летуна, воздушного демона, сразу же поднявшись в воздух, ожидая Атора. А когда тот подлетел, по привычке собираясь вцепиться передними лапами, задними начиная драть живот, — вновь ударил по нему Светом, отправив в полет к земле.       Абер мне многое о своем брате рассказывал. И о его привычках биться — тоже. Так что я был готов, не подпуская это извращение к себе.       Не то что в этой ипостаси мне были внутренности мои дороги, но слабеть по дурости был не намерен. Потому и бил его раз за разом, пока не истощил настолько, что демон едва на крыльях держался. И только потом ринулся на него, саданув хвостом в открытую шею спереди, а когда он ухватил меня за этот отросток, рванув на себя, — сложил крылья, увеличивая силу удара, камнем полетев сверху, сразу задействовав все свои четыре конечности, которыми и начал рвать брюхо и крылья Аторациуса, превращая его в кровавое месиво.       Регенерация демона была на высоте. Да и моя, поддерживаемая светом, тоже. Поэтому я не мог остановиться, пока не истощу его. Впившись зубами в глотку, я рвал мышцы, обжигая рот жгучей кровью демона, продолжая истощать его. Свои болевые рецепторы отключил, чтобы не потерять контроль. И постепенно осознал, что беру вверх.       Еще один целенаправленный удар светом, а потом еще один и еще, и все это — не прекращая истязать тело демона, пока тот не разжал свою хватку, отпуская меня в свободный полет.       — Мир! — прохрипел этот рогатик, пытаясь восстановить порванные крылья и изорванное брюхо. — Клянусь, нападать не буду. И не трону более!       — Ну смотри, — я подождал, пока он опустится на землю, и потом осторожно приземлился рядом. — Ты слово дал.       — Дал, — Атор, расслабившись, понимая, что я больше нападать не буду, рухнул на пожухлую траву, залечивая раны. — Это все, что ты умеешь?       — Это был бой один на один, — коротко объяснил я. — Не ставил щит круговой, не бил веером, не применял приемы дальнего боя. Только чистый физический контакт и моя истинная сила. Ни капли магии.       — Понятно, — он кивнул. — Хорошо, Анджей. Ты уговорил меня. Я стану твоим проводником в Инферно. И даже доведу тебя до Дома Райвар, дав право биться за того, кто тебе дорог.       — Клянешься?       — Клянусь, что сделаю не только это, а еще многое другое. Ты достоин моего брата, Светлый.