28 глава
19 мая 2014 г., 17:19
Абералдуас лежал на кровати. Жесткой, с едва заметным подголовником, но его это интересовало мало. Посибаритствовать любил, но устои дома не забывал.
Прошло уже более двадцати дней с момента, как его забрали из Разлома, но ощущение неправильности все еще присутствовало. Не то чтобы сжился с тем миром, вписавшись в него как в свой родной, но там было все проще, чище… Лучше. Даже не о двойной правде он думал, а о том, как там было тихо. Здесь же все здание содрогалось от вибрации техники. А это действовало на нервы. Наверное, именно поэтому он вот уже сколько витков старался выбирать малотехногенные миры. Или даже с полным отсутствием техники. Слишком шумно. Слишком много разных волн, забивающих слух, низводящих все до среднестатистического уровня.
Хотелось по старинке, зубами и когтями, продрать себе путь в тот мир. И сдерживало только уважение к Старшим. Ну и совсем немного — плазменные решетки на окнах и дверях, отключающиеся только в момент доставки пищи или прихода Старших.
Не сказал бы Абер и того, что ему было скучно. Память, наполненная тысячелетиями воспоминаний, была ему в помощь. Но он был заключенным. Пусть и из благих намерений Старших, но все же.
Даже пройтись по городу было бы приятнее, чем пролеживать дыры на этой лежанке. Но сделать он ничего не мог. Не время. Надо дать понять свою смиренность, а возможно, что и податливость. Пусть привыкнут, что он, сын Владык, смирился со своим положением. Покорность порой творит чудеса. Может быть, в нем даже разочаруются вовремя, дав свободу. И тогда можно будет сорваться и лететь к своему долгожданному светлому чуду, которое проснулось и начинает сиять на весь мир своей чистотой и силой.
— Не спишь? — в комнату вошел Рахйерн, из рода Вайтар. Единственный, кто мог понять смятение своего сына. — А я принес тебе новости.
— Важные? — даже не привстав с лежанки, невежливо отозвался Абер.
— Ну, как сказать. Атор передал, — Абералдуас поморщился. Брата он не любил. А после того, что тот сделал недавно, готов был возненавидеть. Но только готов. Ненависть так и не родилась в его душе. Словно это была еще одна шкода юного и непонимающего, что делает, мальчишки. Хотя печать Эрферцана шалостью не назовешь.
— Он еще в том мире?
— Следит за твоим. И именно о нем отчет. Уж не знаю, о чем Орнаэс’са думал и почему его Гарбэс поддержал, но твой мальчик готовит очень качественный прорыв в наши земли. Собирает рать, коих легион, — ввернул он расхожую фразу. — Такое ощущение, что из плена тебя вызволять собирается, а не просто прийти, как ему дали понять.
— Не думаю, что ему кто-то что-то давал понять, — спокойно ответил Абер, ощущая, как изнутри поднимается комок теплого пламени. — Меня просто забрали.
— Атор сказал, что твой мальчик принял для себя цель тебя вызволить. А стимулом ставит то, что если сейчас тебя кинет, то не будет уверен, что ты его потом не кинешь, когда ему нужна будет твоя помощь.
— Я его так учил, — тепло улыбнулся Абералдуас. — Ценить того, кто спину прикрывает… — и тут же нахмурился. — У него получится?
— Знаешь, — Рахйерн задумался. — Если хотя бы часть того, что мне сказал Атор, — правда, то, сколько бы мы ни собирали силы, прорвется. Хотя больших жертв не хочется. Это же испытание для него, а не попытка убить. Нет, можно было бы просто его истощить сразу по прибытию, заставить понять, насколько он мелок и никчемен. Но нам не это надо. Нам надо показать ему его силу, чтобы видел себя равным рядом с тобой.
— Ох, Рахйерн… — Абералдуас рассмеялся легко и беззаботно. — Вы так еще и не поняли, кого я себе выбрал в напарники, — и привстал, за шею подтянув Владыку дома Вайтар: — Этсак’хаин. И не простой, а осознавший себя личностью, — он сжал пальцы так, что Владыка не мог отодвинуться, не поранив себя. — Часть плоти. Огромной плоти, от которой шарахаются все — от светлых до темных. Часть плоти, принявшая личность, имеющая право призвать к себе всю вселенную своего разума только ради того, чтобы избавить меня от ваших мелких паутинных пут!.. Создатели, демиурги, боги, властители — перед ним ничто. Он или, точнее, часть его создает миры, сохраняет их, обихаживает их… Сколько вас, таких, сколько Следящих пытались его пригнобить, не дать ощутить свою силу… А ему все равно. Он сам себя держит, сам себя останавливает, сам — контролирует. Но если встать ему поперек пути — не система, Старший, не галактика, не вселенная даже… не справится с его гневом. Все может превратиться в ничто, исчезнуть и начаться заново, если он того пожелает. Ты понимаешь?.. — Абер оттолкнул Владыку, вновь откинувшись на лежанку.
— Нет, — Рахйерн встал. — Если существо, с которым ты сошелся, так сильно, то оно должно понимать, что делает. Неразумная энергия подлежит уничтожению.
— О чем я и говорю, — Абер вяло махнул рукой. — Он себя понимает и осознает. Тысячи перерождений в теле научили его многому. Он не станет уничтожать все подряд. Но он может призвать. В любой момент. И все ваши противодействия никак не ослабят его, разве что только разозлят. Сделайте так, чтобы он дрался только своими силами, не думая даже о том, чтобы воссоединиться.
— Боишься, что потеряешь его?
— Боюсь, что потеряю этот мир! — грохотнул Абер, устав от препирательств. — А дом мне дорог. Но он мне дороже.
— Хочешь сказать, что у вас с ним единение?
— Давнее, — Абер выдохнул. — Гарбэс не знает, но я его нашел очень давно. Первая стадия обучения, я ее не закончил, помнишь? Исчез. Вы решили, что меня затянуло разнообразие миров, а меня затянул он.
— Хочешь сказать, что вы так давно вместе? — Рахйерн пытался сопоставить даты. — То есть более двух циклов?
— Трех, если быть точным, — спокойно отозвался Абер. — А Орнаэс’са посчитал, что от силы несколько веков. Мы с ним все то, что нам приказывали, проделывали. Он — мой напарник. Он — мой партнер. Он — моя душа и моя суть.
Рахйерн медленно серел.
— Хочешь сказать, что Гарбэс устроил проверку твоему ингдит’ар?
Абералдуас медленно расплывался в улыбке.
— Да, — ядом разлилось по комнате. — Ему показалось, что мой мальчик слишком свободен и его надо привязать. Но ты-то понимаешь, что привязывать и так привязанного — это лишить его жажды жизни?
— Великие звезды… — прошептал Рахйерн, буквально выпав в дверь.
А Абералдуас снова расслабился. Пусть то, что он наговорил, по большей части ложь. Но никто и никогда не пытался исследовать Лсайкха’хтеар или скопления подобного типа. Это было чревато. Для всех, кроме него, не раз погружавшегося в пучину этого необъятного теплого океана сладкого блаженства беспредельной информации. Когда каждая клеточка этого огромного, бесконечного мира с радостью делится своими знаниями. И над этим всем — он, единственный, собранный из таких же клеточек, но решивший осознать себя личностью…
* * *
Когда к нему подошло золотисто-розоватое существо на четырех конечностях, спросив что-то, Абер отмахнулся, ответив что-то несуразное. Да и стоило ли тратить свое время на это? Если его первый раз взяли на совет и можно послушать? А потом существо, словно осознав, что его интересует, начало комментировать высказывания совета, выдавая их в той форме, в которой ему было предельно понятно. И Абер отметил, что создание умное. Но этот индивидуум не отходил от него, словно ожидая чего-то. Смотрел, нюхал, даже пару раз прикоснулся, словно пытаясь понять. Абер ушел, забыв странное создание. Точнее, вычеркнув из памяти. Совет продолжался несколько дней, и каждый раз Абер видел рядом с собой это существо. В конце концов, кроме неприязни — он ничего не ощущал. Да и что можно ощутить, когда тебя поедают глазами и трогают. Постоянно. Это было неприятно. Но не столько неприятно, сколько навязчиво. Создание умело касаться так, чтобы не доставить неудобств. — Чего ты хочешь? — не выдержав, наконец, спросил он. — Познать, — существо смотрело на него огромными круглыми глазами. — Я никогда не видел темных. Хоть с полом определились. — И тебе хочется узнать, как живут темные? — кровь взыграла, и Абер решил провести это светлое создание по тропам тьмы. По таким тропам, по которым сам ходил от силы раз или два. И не думал, что захочет пройтись третий раз. Но с этим… Любопытное, яркое, жаждущее, но не наивное, как предполагал Абер. Оно прошло, убивая, где он говорил «убей», пробиралось, где он говорил пробраться, защищалось, где он предлагал сдаться. И под конец пути они сработались. Недодемон и это светлое. Странное, любопытное, яркое, необычное. С горящим взглядом ярко-золотых глаз, похожее на тысячи других и иное. Никого еще Абер не хотел унизить так, как это. И он попытался прибегнуть к практике своего мира, заставляя покориться. И существо прогибалось, буквально лозой извиваясь, но не ломалось. И это бесило. Абералдуас ставил задачи все жестче и жестче, сам иногда удивляясь тому, что в тех мирах, где потерпел крах, обучаясь, теперь был одним из первых. Это существо просто не видело преград, как он. Не видело жизней, как на них смотрел он. Не ощущало давления, как это было у него. — Как тебя зовут? — после очередного испытания не выдержал Абер. — К’атаха’лни’оралн, — промурчало существо, осторожно и ненавязчиво придвигаясь к нему, вдыхая запах, витавший в комнате. — Я буду звать тебя Ални, — грубо, насмехаясь, выдал Абер, не увидев реакции. — И какого ты меня нюхаешь? — Ты вкусно пахнешь, — расплылось создание в улыбке. — Ални, мы разных рас. Не думаю, что у нас что-то выйдет, если ты намекаешь на единение. — Позволь, дам что умею, — шепнул Ални, внезапно затопив все золотистым, жгучим светом, расплывшись плотным туманом. Абер заорал от боли и непонимания, что происходит. Кожу жгло, обугливало, суть почти готова была покинуть оболочку, когда существо снова возникло, смотря с вопросом. — Не могу больше… — это все, что мог прохрипеть Абер, распластавшись на полу, понимая, что от такого удара света ему не выжить. Можно только уйти, как подобает таким, как он. А потом очнулся. И тело не только действовало, но и было полно странной силы. Неизведанной. Яркой. Бесконечной, как вселенная. — Прости, подправил кое-что в твоих потоках, — Ални сидел рядом, перебирая пряди волос. — Я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня. Ты мне нравишься. Ты мне приятен. Хотя нам говорили, что темные — зло. Абер пошевелил пальцами, потом встал, прошёлся. И все это — в огненно ярком свечении Ални, как он называл свое существо, и это уже не выжигало — это проходило мимо, пока он не начинал впитывать. А впитывая, насыщался за мгновения. — Ални, у меня есть мир на заметке, где мы можем поработать, — фонтанируя энергией, воскликнул Абер, открыв проход…* * *
Вздохнув, Абер улыбнулся. Из наивного, невинного и непонятливого, Ални превратился в ярого зверя. Не такого, как они, а такого, каким может быть только он. Дышащего битвой, наслаждающегося боем, пьянеющего от крови, но всегда рассудительного. Того, кто убьет воина и не тронет дитя, отправит к стойбищу. А если нет возможности, без зазрения совести прирежет. А как они вдвоем вычищали падь за падью в мирах. Это же песня! Плечо к плечу, спина к спине, яркое слово в нужный момент, сияющая улыбка, осторожное прикосновение… Несмотря на то, что Абер знал свою природу, он иногда ловил себя на мысли, что готов влюбиться в это искристое непостоянство, которое по воле судьбы стало ему дороже вселенной. И тем больнее были разлуки и расставания. Но именно они превратили мучительную боль счастья в тихий и равномерный поток, который сейчас и ощущал Абералдуас. Молодость. Скорее всего, именно она была виной тому, что не смог себя сдержать от искушения оказаться пленником в этом золотом омуте. Но никогда — ни теперь, ни ранее — не жалел о том, что связал свою судьбу с этим существом. Слишком многое познал и увидел, находясь рядом. Слишком многое было пережито вместе. Даже их нередкие противостояния друг другу, иногда доходившие до разрыва связи, были так же мучительно желанны, как и единение, в котором они открывались друг другу в такой полной мере, что даже слов не нужно было. Даже мысли казались чем-то мелким и далеким, когда говорили их души. Поэтому Абералдуас возвращался. Всегда. Как бы ни был зол, куда бы ни закинула судьба — всегда возвращался к своему золотому огоньку, который, даже спустя столько времени, все еще поддерживал в нем не только жизнь, но и интерес к этому миру. Хотя многие в его возрасте уже не чувствовали былого запала, медленно растворяясь в вечности. Потому Абералдуас и скрывал Ални не только от собственного мира, но и от всех других миров, умоляя не показывать свою силу. И все же иногда не успевал защитить его, вывести из-под удара, и до сих пор корил себя за каждую ошибку. Благо здесь — не внешние миры. И самое большее, что может сделать Ални — это слегка разгромить дом Райвар. И не потому, что ослаб, а потому, что его никто не попытается удержать. Во всяком случае, Абер на это надеялся. И даже не потому, что не хотелось показывать свою истинную силу, которая благодаря этсак’хаину стала буквально небывалой по меркам обитателей этого мира, а потому, что хотелось сохранить хоть какие-то отношения со Старшими, к которым он не испытывал никакой неприязни. Пока не испытывал. Однако все могло измениться, попробуй хоть кто-то причинить вред Ални. Внезапно плазменная решетка, перекрывающая выход из комнаты, пропала, и на пороге застыл Гарбэс, за спиной которого маячил Рахйерн. — Это правда, Абералдуас? — спокойно и даже с какой-то ленцой вопросил Владыка дома Тьмы, сумев удержать себя, медленно пройдя на середину комнаты. — Это существо, о котором ты мне рассказывал, — ингдит’ар? Абер поморщился. Не то чтобы он не хотел признавать Ални своей неотъемлемой частью, что связало бы их в глазах сородичей еще более нерушимыми узами, но до сих пор он не думал о своем напарнике в таком ключе. Но если Гарбэс настаивает, то почему бы и нет? Ведь от этого ничего не изменится в их отношениях. Мальчишку, в чьем теле сейчас обитал этсак’хаин это, скорее всего, смутит и обрадует. А Ални, вернувшись в свой собственный облик, разве что рассмеется в лицо, поязвит и забудет. Зачем им материальное или духовное подтверждение того, что они ощущают? Это, скорее, близко низшим существам, которым нужно постоянное словесное доказательство каких-либо уз или договоров. Но если Гарбэс требует, то почему бы и нет? — Да, Старший. Этсак’хаин, которого ты решил сподвигнуть на действие, чтобы увидеть его стремление быть рядом со мной, — моя неотъемлемая часть. Наши энергии слиты воедино, заполняя лакуны друг друга. И длится это не менее трех циклов. — И почему ты молчал? — Гарбэс был так же спокоен. — Почему не рассказал все и сразу? Абералдуас расхохотался. Зная этого старшего, можно было по разговору понять, как тот растерян. Но именно из-за этого он и начал весь разговор. — А для того, отец… Ведь ты же хотел, чтобы я называл тебя так, как зовут отпрыски своих старших в мирах людей, да?.. Так вот, для того, чтобы быть допущенным на бой за бремя власти. Нет, не для того, чтобы стать одним из вас. Это мелко для меня. И скучно. А для того, чтобы показать, на что именно ты, и наверное, с согласия остальных, замахнулся. Привыкли, что к вам попадают обычные сгустки материи с Лсайкха’хтеара или из других вселенных, способные только подпитывать своих хозяев. И никогда не знали, наверное, что между нашими, такими противоположными, расами могут быть истинные слияния. Да и откуда вам знать, если вы еще живёте старыми законами, навязанными вам Светлыми? Гарбэс как-то странно мотнул головой, словно сбрасывая морок, а потом обернулся назад. И этого было достаточно, чтобы Рахйерн ушел, оставив их вдвоем. — Абер, мальчик мой, — как-то очень осторожно произнес Владыка дома Бассабар. — Я не хочу обвинять тебя во лжи. Мне просто кажется, что ты не совсем понимаешь суть значения пары как ингдит’ар, — в ладони владыки образовался информационный кристалл. — Я буду бесконечно рад знать, что ошибаюсь, принимая твою уверенность за браваду. Но все равно. Прочти. Пока об этом разговоре знаю только я и Рахйерн. И ему запрещено оповещать Владык и, тем более, остальных наших сородичей о том, что ты сказал в порыве негодования. Никто не обвинит тебя, если никогда более это слово не будет произнесено. Абералдуас только фыркнул, но кристалл взял. Отказывать Владыке, даже будучи уверенным в своей правоте, он не собирался. И как только Владыка покинул его, тут же провел считку, думая, что уж о чем он узнавал с особой тщательностью и в первую очередь, так это именно о слияниях. Ведь с Ални ни в чем нельзя было быть уверенным. И вполне можно было попасть в ловушку собственного доверия… Но такого удара он не ожидал. Оказывается, то, что он все долгие циклы принимал за слияние ингдит’ар, было не более чем первичной, подготовительной ступенью к оному. Баловством детей, играющих во взрослые игры. Ну что ж, и так бывает. Но если задуматься, то столько обходных путей было, что не воспользоваться ими было бы грешно. А ведь, даже если у них с Ални связь едва намечена, это уже может помочь в том, что он задумал. Так что все, что теперь надо — это продумать дальнейшие ходы, дождаться прибытия своего этсакх’аина и в лоб выдать ему все, что знает. Возможно, даже получить информационную поддержку. И уже в этом свете рассматривать свои претензии на бой среди «равных». Хотя после того, что с ним сделал Ални, вряд ли кто-то, кроме Владык или приближенных Истинных, будет ему равен. А если еще и заручиться помощью светлого… Но об этом можно было пока только мечтать. Да и ко всему… Если бы Абералдуас не знал, какая энергия питает жизнь его партнера, легко бы зачислил его в ряды самых ярых темных воинов.
