Девятиклассница

      — Серёж, а ты слышал про писателей, которые писали одну книгу ну очень долго? Лет десять, например.              — Конечно, — кивнул он. — Да та же «Война и мир» Толстого. Он шесть лет её мучил, постоянно редактировал и переписывал. Он говорил, что роман не закончен, хотя его издали.              Чуть улыбнулся, задумавшись.              — Или Джозеф Хеллер — вообще тридцать лет писал последнюю книгу. Не дописал. Её уже после его смерти напечатали.              — Тридцать лет? — я округлила глаза.              — Ага. Я начинал читать… чуть не умер со скуки.              Я засмеялась, приподнялась на кровати и заглянула ему в глаза. Серёжа лениво перевернул страницу книги, держащую в руках.              — За тридцать лет целое поколение вырастает.              — Ага, — хмыкнул он, поправив очки.              — И как это объяснить? Писатель потерял свою музу? — я хихикнула и снова прижалась к нему.              Он обнял меня одной рукой, а другой продолжал держать «Оливера Твиста», которого мы должны были разбирать на следующем уроке зарубежной литературы.              — Или он перфекционист, — качнув головой, сказал Серёжа. — Или у него просто жизнь случилась. Работа, усталость, семья… а иногда просто страх.              — Страх? — переспросила я, посмотрев ему в глаза.              — Ну да. Что не получится. Или, наоборот, получится, но никто не поймёт. Или поймут не так. Знаешь, это как с чувствами. Иногда проще молчать, чем сказать и облажаться.              Я чуть задумалась, глядя в потолок. Лёгкий свет от настольной лампы бросал на стены мягкие тени.              — А ты так чувствовал когда-нибудь? — тихо спросила.              Серёжа усмехнулся, отложил книгу на край кровати и провёл пальцами по волосам.              — Постоянно. Я вообще долго молчал про многое. Помнишь, как тянул с тобой?              — Ещё бы… — я слабо улыбнулась, вспомнив, как мы ссорились из-за этого в прошлом году. — Я тогда думала, что ты просто не любишь меня.              Он криво усмехнулся и снял очки, положив их рядом с книгой.              — Любил, — посмотрел на меня и провёл большим пальцем по щеке. — Просто сам этого не понимал. Я думал — ну нравится, тянет, с тобой прикольно. А потом, когда мы чуть не расстались весной из-за того, что я слишком поспешил…              Отпустил взгляд, помолчал и выдохнул:              — Вот тогда всё изменилось. Когда понял, что без тебя — будет не то. Это и есть любовь, наверное, — хмыкнул. — Не как в кино. Она просто росла медленно.              Я прижилась к его груди, чувствуя, как ровно бьётся его сердце.              — Так что да, мне понадобилось время, чтоб разобраться. Но я разобрался. И знаешь что? — чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его голосе не дрожало ни одной ноты сомнения. — Я люблю тебя. И, кажется, это навсегда.              Я приподнялась на локте, положила ладонь ему на щёку и, не удержавшись, долго, глубоко поцеловала. В этот поцелуй вложила всю благодарность, нежность, веру и любовь.              — И я тебя, — прошептала, когда наши губы разомкнулись. — Навсегда.              Серёжа улыбнулся краем губ и мягко сжал мою ладонь в своей.              — Так… — протянул с ленивой хрипотцой. — Что-то мы заболтались. У тебя ведь ещё сочинение по зарубежке.              Я закатила глаза.              — Опять ты со своей домашкой…              — Ну извини, — ухмыльнулся. — Но ты сама попросила помочь. У меня-то всё уже готово.              — Ну и что! — фыркнула я, резко вскочив с кровати, и показала ему язык. — Не хочу делать!              Села на самый край, опёрлась локтями в колени, стараясь выглядеть обиженной.              — Лентяйка, — тихо засмеялся, приподнялся и сел позади, обняв меня за талию. — Хотя… я, может, знаю, как тебя замотивировать, — наклонился ближе, его дыхание коснулось моего уха. — Могу предложить кое-что поинтереснее.              У меня по спине побежали мурашки. Ладонью он медленно провёл по внутренней стороне моего бедра.              — Я знала, — развернулась к нему со смешком. — Только об этом и думаешь!              — Это ты не хочешь заниматься, а я просто… поддерживаю инициативу, — он невинно пожал плечами, глядя на меня с нагловатой ухмылкой.              — Вот не сдам экзамены — и ты будешь виноват, — обвила руками его шею.              — Ладно-ладно, — он опустил мои руки, откинулся назад, сцепив пальцы за головой. — Больше не буду мешать. Всё. Пиши своё сочинение, отличница.              — Нет уж! — я резко бросилась на него и накрыла губы поцелуем.              Серёжа рассмеялся сквозь поцелуй, сжимая мои бёдра, и этот смех смешался с моим. Ладонями мягко и уверенно скользнул по моей коже. Бёдра, талия, спина — всё отзывалось лёгкой дрожью. Провёл пальцами по моим волосам на затылке, потянул назад, открывая шею, и прижался к ней горячими губами. Поцелуй обжёг, как искра. Моё дыхание сбилось, сердце было готово вырваться из груди.              И в этой неостановимой, захватывающей волне прикосновений, дыхания, биения двух тел — мы стали единым целым. И в этом единстве была любовь.              

* * *

             — Оль, ты слышала? У нас дискотека будет! — взволнованно зашептала Ксюшка, обернувшись ко мне на уроке биологии.              — Снова?! — я округлила глаза. — Серёж, ты знал?              Я ткнула локтем в Нагимова, который дремал, уткнувшись лбом в руки.              — Ну что? — пробормотал он сонно. — Пожар, что ли?              — Дискотека! — прошипела я.              — А… — он приоткрыл один глаз и лениво выдохнул. — Поздравляю.              — А когда? — спросила я, и мой вопрос подхватила Влада с соседнего ряда, едва ли не вываливаясь из-за парты.              — Двадцать первого, — хитро улыбнулась она.              — В честь Дня защитника отечества, что ли?              — Ага, — подтвердил Мишка, сидящий впереди. — Опять все старшики собираются в честь праздника.              — Оль, ну мы же идём? — Ксюшка смотрела на меня с такой надеждой, что устоять было невозможно.              Но мои планы зависели от решения одного невыносимого, но такого любимого человека.              — Эй, Серёж, — я снова толкнула его в бок. — Мы идём?              — Оль, — простонал он, не открывая глаз, — дай мне поспать, ради всего святого.              — Ну мы идём или нет?              — Да без разницы, — буркнул он и отвернулся.              Я закатила глаза и тяжело вздохнула. Учительница по биологии уже косилась на нас, щурясь сквозь очки.              — Вот зануда, — обиженно пробормотала я.              — Сама такая, — пробурчал он в ответ, не оборачиваясь.              — Может, повторим как перед Новым годом? — предложила Влада.              Я усмехнулась.              «Ух, да... Тогда я так напилась! Это было всего-то два месяца назад, а кажется, что в прошлой жизни».              — Я «за», — вдруг выдал Нагимов, не поднимая головы.              Ребята дружно фыркнули.              — Вот гад! — огрызнулась я. — Мне не отвечаешь, а как разговор зашёл о весёлой части вечера — так сразу оживился!              — Вам бы только напиться да потанцевать, — с укором отозвалась позади меня Лилька-отличница.              — Ой, да ладно, снова ты бабку включила, — закатила глаза Ксюшка.              Журавлёва только цокнула языком.              — Я слышал, учителя остались не в восторге от прошлых дискотек, — вдруг произнёс Мишка, нервно дёргая резинку на ручке. — Типа мусора много оставили.              — Серьёзно? — поразилась я. — Они что, нашли бутылки?              — Новикова, может, ты хочешь ответить? — строго произнесла Галина Михайловна, и я едва не подскочила на месте.              — Нет, простите!              Моментально съехала вниз по стулу, пытаясь стать невидимой.              — Миш! — я пнула его стул ногой под партой.              — Да откуда мне знать? — огрызнулся он. — Думаешь, я после дискотеки дежурил?!              — Ну ты же говоришь, что они злые были!              — Да, я тоже слышала, — встрепенулась Ксюшка. — Мария Васильевна что-то бухтела с Людмилой Михайловной.              — Блин... — я совсем приуныла и почти скатилась под парту. — И что теперь? Мы трезвые?              — Похоже, — блондинка грустно пожала плечами.              — Тогда я не иду, — мрачно заявил Серёжа, снова не удостоив меня взглядом.              Я почувствовала, как злость затапливает меня с головой.              — Вот же... — снова ткнула его пальцем под ребро и он вдруг вздрогнул, наконец-то повернувшись ко мне.              — Ещё раз — и пожалеешь, — он медленно потянулся ко мне, и я поняла, что дело плохо.              «О нет! Только не щекотка!»              — Даже не думай! — пропищала я, пытаясь увернуться, но его руки уже скользнули к моим бокам. — Серёж, нет!              — Нагимов с Новиковой! — громко воскликнула биологичка. — Идите-ка к доске. Немедленно!              «Да что ж такое! И поговорить спокойно нельзя. Что с ней сегодня случилось?»,              — А почему я, Галина Михайловна? — страдальческим тоном выдал Серёжа.              — Быстро к доске, — сухо произнесла учительница.              Мы вздохнули и всё же поднялись.              — Решайте на пару, — она отряхнула руки от мела и отошла к своему столу. — Оценку вам тоже пополам поставлю.              — Ну так нечестно, — взвыла я себе под нос.              — Давай-давай, Новикова. У тебя же в прошлой четверти пятёрка была. Самое время её доказать, — ехидно улыбнулась, устраиваясь за столом, как зритель на премьере спектакля.              Я глубоко вздохнула, и мы с Серёжей подошли к доске, на которой был вопрос: «У двух родителей: мать с генотипом XX и отец с генотипом XY. Какова вероятность рождения мальчика?»              — Серёж, ну это же просто, — зашептала я, пока он с видом великого мыслителя разглядывал задание. — Смотри, если «Х» от мамы и «Y» от папы...              — Погоди, — перебил. — То есть получается… мальчики зависят от мужчин?              — Эм... да?              Нагимов развернулся к классу, и у него на лице зажглась кривая, слишком довольная улыбка.              — Народ, вы слышали? Если у нас с Новиковой когда-нибудь будут дети — я, получается, всё решаю!              Я покраснела до кончиков ушей, пока весь класс хихикал.              — Эй! Какие ещё дети?! — прошипела я, готовая прожечь Серёжу взглядом.              — Теоретические, — совершенно серьёзно ответил он, снова повернувшись к доске.              Начал рисовать решётку Пеннета, старательно подписывая «Х» и «Y», будто реально вёл лекцию:              — Вот, если «Х» от мамы и «Y» от папы — будет мальчик. А если «Х» и «Х» — девочка. Всё логично.              Учительница кивнула, пряча улыбку:              — Молодец, Нагимов. А Новикова что скажет?              Я прочистила горло и выдохнула:              — Эм… вероятность пятьдесят процентов.              — Верно. Оценку пополам, как и обещала.              Мы вернулись за парту, и я тут же пихнула Серёжу локтем:              — Ты что, блин, вообще с ума сошёл?              Он лениво улыбнулся, глядя на меня искоса:              — Хотел проверить, как быстро ты краснеешь.              — И что, как результат? — процедила я.              — Отличный, — шепнул он, — эксперимент удался.              Я уткнулась в тетрадь, сделав вид, что пишу конспект, но ладони всё ещё горели. А Серёжа тихо усмехнулся, постукивая ручкой по парте — довольный, как кот, который знает, что сбросил вазу, но всё равно прав.              Когда прозвенел спасительный звонок, Ксюшка тут же повернулась ко мне:              — Ну, Оль, мы же пойдём на дискотеку?              — Да, Ксю, что ты заладила? — вздохнула я, запихивая тетрадь и ручку в сумку. — Если тебе так хочется, пригласи Олега.              — Вот ещё! — фыркнула она, складывая руки на груди. — Вообще-то парень должен приглашать девушку на дискотеку, а не наоборот!              — Серьёзно? — я приподняла бровь. — У нас тут что, девятнадцатый век? Мы на бал собираемся?              Она не удержалась от улыбки:              — Ну скажу Олегу, что мы идём. Тогда он точно подтянется.              — Ох... Что ты так сильно хочешь туда? — я склонила голову на бок, разглядывая её.              — Да, — жалобно протянула она. — Мне в прошлый раз так понравилось!              — Даже трезвыми? — ехидно вклинилась Лилька, появившись у нас за спинами.              — Да! — с энтузиазмом подтвердила Ксюшка. — И вообще там обещали интересные конкурсы для мальчиков, — состроила хитрые глазки.              — Надеюсь, с раздеванием, — отозвалась я, и заметила, как Серёжа с улыбкой закатил глаза, отходя от парты.              — Так это же не восьмое марта, — подал голос Костик, стоявший рядом. — Не заслужили!              Мы рассмеялись и шумной компанией направились в столовую, перебрасываясь шутками и развивая тему предстоящей дискотеки.              — Ну, если Влада сказала, что может всё устроить, то, может, есть смысл рискнуть? — спросила я у Серёжи, который лениво плёлся рядом, засунув руки в карманы узких джинсов.              — Тебе так выпить охота? — вместо него ответил Костя, высовывая голову из-за его плеча.              — Честно говоря, да, — призналась я, и мне даже стало легче от этой искренности. — Я уже так устала от этой подготовки к экзаменам, что хочется напиться.              — Нашлась тут главная по подготовке, — хмыкнул Серёжа, напоминая о том, как мы вчера «готовились» к уроку по зарубежной литературе.              От его взгляда я снова покраснела и отвернулась, притворившись, что изучаю ассортимент буфета.              — Так-то дискотека в пятницу, — снова приуныла Ксюшка, покупая компот. — А тащиться на уроки в субботу — отстой.              — Ну всё, значит, суббота отменяется, — лениво потянулся Нагимов.              — Ты же у нас пример для подражания! — фыркнула я.              — Вот именно, — кивнул он. — Показываю, как надо грамотно экономить силы.              — Значит, мы все всё-таки идём?! — воодушевилась Ксюшка, глаза её горели.              — Да! — хором ответили мы с Лилькой и Костей, не выдержав её напора, и тут же разразились смехом.              Поддавшись этому задору, я поймала себя на мысли, что всё-таки тоже жду эту дискотеку.              На уроке английского меня ждала подстава века от Татьяны Валерьевны.              Мы с Серёжей стояли у доски, вцепившись в помятые листочки с текстом диалога. Ну, вернее, я вцепилась. Серёже-то эти бумажки были не нужны — у него память феноменальная. Один взгляд — и текст как влитой. А мне даже листок не помогал, потому что училка запретила в него подглядывать.              Татьяна Валерьевна скрестила руки на груди, глядя на нас так, словно перед ней стояли не девятиклассники, а два провинившихся первоклашки.              — Начинайте, — сказала она тоном палача, а не учителя.              Нагимов даже не моргнул. Усмехнулся краем губ и уверенно начал:              — What shall we do tonight? Do you fancy going out?              Я кивнула, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли:              — Not really. I'm not in the mood. I think I'd…              — Rather stay, — шепнул он.              — Rather stay in… — я подхватила, и вдруг осенило: — And watch TV!              Учительница тихо вздохнула. Серёжа тут же продолжил:              — But there's nothing worth watching on the telly tonight. Let's go and see a film?              И всё. Память — минус ноль. В голове пусто.              — Что там дальше? — прошептала я Нагимову, надеясь на спасение, но Татьяна Валерьевна шикнула.              Он чуть приподнял бровь и беззвучно подсказал:              — But I don't want to go out. I'm tired. We could get a DVD instead.              Я повторила, почти не своим голосом. Он коротко кивнул:              — Maybe, but I still think it would be nice to go out.              — No… Why don't I… — запнулась я, и он сразу шевельнул губами:              — Cook you.              — Точно! — не сдержалась я. — Why don't I cook you a meal?              Класс взорвался смехом, а у меня загорелись уши. Серёжа хмыкнул, не сбиваясь:              — That sounds nice. What will you cook?              Я заметила, как Татьяна Валерьевна приподняла бровь, явно не ожидая такого «успеха».              — I'll do…              — Steak and chips, — снова подсказывал Серёжа, всё тем же спокойным тоном.              — ...стейк! — радостно выпалила я.              Учительница уже приложила руку ко лбу, глядя на мои бестолковые попытки нормально ответить домашнее задание.              — I'll do your favourite — steak and…              — French fries, — вновь шепнул он.              — ...френч фрайс, — повторила я, уже просто чтобы закончить это мучение.              Татьяна Валерьевна тяжело вздохнула и постучала ручкой по столу:              — Садитесь.              Мы поплелись к своим партам. Я бы с радостью провалилась сквозь землю, если бы могла.              — Новикова, твоя успеваемость по английскому ниже допустимого уровня. Я вынуждена вызвать твоих родителей в школу.              Глаза вдруг начало щипать.              — Может, не стоит? — вступился за меня Нагимов. — Я сам помогу ей разобраться.              — Нет, Серёж, — холодно ответила училка. — Ты только мешаешь ей думать.              Серёжка мягко положил руку мне на спину.              — Эй, не парься, — шепнул он. — Не убили же никого.              Я обернулась, и он добавил, шепнув с кривой улыбкой:              — Я помогу, подтяну тебя.              — А стейк с картошкой фри будет? — пробормотала я, пытаясь не расплакаться.              — Будет, — усмехнулся.              Я фыркнула, вытирая глаза.              «Докатилась. Маму в школу вызывают…»