Девятиклассница

      — Дай мне левую руку, — шепнула я, переполненная нежностью.              Серёжа удивлённо приподнял бровь, но всё же протянул ладонь, чуть улыбнувшись краем губ.              — Что, клянчишь обещание вечной любви? — вполголоса пробормотал он.              — Нет… — покачала головой. — Просто… хочу одну вещь сделать.              Он не стал спорить, только внимательно наблюдал за мной, говоря глазами: «Ладно, делай всё, что хочешь. Я твой». Мои пальцы дрожали, пока я завязывала на его запястье тонкий браслет из красной нити.              — Я знаю, ты думаешь, это глупо… что всё это чушь, — тараторила. — И, может, не веришь во всякие такие штуки...              Я завязала узел, потом ещё один, вплетая в него все свои чувства. Серёжа молчал, но не отводил взгляда.              — Этот браслет… — мой голос чуть дрожал. — Он как якорь. Чтобы ты не забывал, что бы ни происходило, что бы ни случилось — я с тобой. Всегда.              Он чуть выдохнул, пальцы едва заметно дёрнулись у меня в ладонях.              — Пусть он защищает тебя от всего. И напоминает… что ты нужен. И что тебя любят.              Серёжа медленно поднял мою руку, поцеловал пальцы.              — Я не верю в браслеты, Оль. Но если ты так хочешь… значит, пусть будет.              Я чуть насмешливо улыбнулась:              — Одолжение делаешь?              — Нет. Просто… ты — мой талисман, а не какой-то браслет.              Слёзы подступали к глазам, и я тут же упала к нему в объятия, утыкаясь носом в шею. Его руки крепко обвили меня, прижимая к себе.              — С Днём всех влюблённых, — прошептала я, улыбаясь.              — И тебя, мась. Знаешь, кажется…              Вдруг дверь кабинета французского языка распахнулась и с шумом ввалился Мишка. Я тут же отстранилась от Серёжи, пытаясь прийти в себя после столько трогательного момента между нами.              — Ну что, голубки, уже обменялись валентинками? — усмехнулся Онисимов, плюхаясь на стул перед нами.              «Серёжа на четырнадцатое февраля мне ещё ничего не подарил, а может не подарит и вовсе…» — чуть приуныла от этой мысли, но не дала себя в обиду.              — А то! — громко воскликнула. — Ты-то у нас один-одинёшенек в этот праздник.              — Один? — Мишка театрально откинул назад воображаемые локоны. — Да я просто не могу выбрать между всеми девчонками, которые мне написали!              — Ага, особенно между бабушкой и соседской кошкой, — вставил Серёжа, расплываясь в ленивой ухмылке.              — Завидуй молча, — фыркнул Онисимов, доставая из кармана мятую конфетку в блестящей обёртке. — Вот, кстати, моя валентинка тебе, Оль. Из сахара и чисто дружеского отчаяния.              Я рассмеялась, беря конфетку, прижала её к сердцу и бросила с иронией:              — Миш, ты всё-таки самый надёжный мужчина в моей жизни.              — Вот! — с самым серьёзным видом кивнул он. — А ты, Серёга, смотри у меня — обидишь, верну конфетку и стану твоим личным кошмаром.              Нагимов фыркнул, притянул меня ближе и, не отводя взгляда от Мишки, сказал:              — Поздно, Мишаня. Я уже под колдовством. Видишь? — показал запястье с красной нитью. — Тут никакая магия не спасёт.              — Ну всё, — вздохнул тот, глядя на браслет. — Оформляйте ипотеку, свадьбу и запишите меня в свидетели. Или ведущим. Я могу, кстати, провести вашу церемонию на двух языках с…              В этот момент в кабинет ворвался Костик, прервав наш разговор и положив руки на парту передо мной:              — Народ! Вы идёте на концерт в честь праздника?              — Конечно идём, — оживилась я. — Ксюшка уже весь мозг вынесла, как она ждёт. На какой перемене?              — На третьей и четвёртой, — ответил Ромашечкин. — Мы сейчас там всю аппаратуру устанавливали.              — Значит, после этого урока надо срочно бежать, чтобы занять лучшие места.              Я догадывалась, что народ, обычно бегущий на третьей перемене в столовую, сегодня понесётся на концерт. И правда, как только прозвенел звонок, вся школа ринулась вниз.              Я с подругами с трудом пробралась через толпу, чтобы оказаться впереди — иначе из-за моего маленького роста не было бы видно ничего. Серёжка остался позади… Ну, как позади. Сел на подоконнике возле окошка вместе со своими друзьями, потому что других мест уже не осталось, а становиться в конец зала — значило бы совсем ничего не увидеть.              Начался концерт. Первые на сцену вышли двое ребят из нашей параллели: один играл на скрипке, другой — на гитаре и пел нежную, незнакомую мне песню. Мелодия была такой красивой, что все в коридоре моментально притихли. Потом — старшеклассница с проникновенным голосом исполнила «Mercy», а следом — «Bust Your Windows». Зал затаил дыхание. А когда восьмиклассники зажгли «Bring Me to Life» на электронных гитарах — мне даже стало больно хлопать: ладони горели от аплодисментов.              Но я и представить не могла, что будет дальше.              — А теперь, народ, немного импровизации! — с улыбкой сказал ведущий, наш одиннадцатиклассник. — Может, кто-то хочет поздравить свою вторую половинку?              К микрофону вдруг вышел Олег. Кажется, этот парень был рождён для громких жестов.              — Можно? — спокойно спросил он, обращаясь к ведущему.              — Конечно! Вперёд!              Выпрямился и уверенно оглядел толпу:              — Сегодня отличный день. Классный концерт, крутая атмосфера. Спасибо всем, кто это устроил!              Люди загудели от одобрения. И тут Олег повернулся к Ксюше — она стояла рядом со мной и, не поднимая глаз, теребила подол короткой юбки.              — Но есть одна девочка, которую я особенно хочу поздравить… Зайка, с Днём Святого Валентина, — посмотрел на неё с нежной полуулыбкой.              Даже у меня мурашки пошли по коже. А Ксюша… Она просто застыла.              — Мы бы хотели поздравить всех наших девочек, — добавил он.              В коридор полилась «Be My Valentine» от Тима МакМорриса. К Олегу вышли ещё двое друзей, и они втроём запели. Я смотрела с открытым ртом. А потом — просто захихикала, увидев, как Ксюша, красная как помидор, едва сдерживала слёзы. Приобняла её за плечи, но она как будто даже не заметила — видела только Олега.              Когда песня закончилась, выскользнула из моих рук и бросилась к нему, повиснув на шее. Толпа вокруг взорвалась аплодисментами и радостным смехом.              — Вот это я понимаю, День Святого Валентина! — воскликнул ведущий. — Кто-нибудь ещё хочет сказать пару слов?              — Я! — отозвалась девочка из десятого класса и запела «Valentine» от Кины Граннис.              После концерта мы пошли в кабинет русского язык, переговариваясь и смеясь — обсуждали, как Ксюшку чуть не довели до истерики этим выступлением. Это уже был второй раз, когда Олег так эффектно её удивлял. Было видно, что он по уши в неё влюблён. Я бы, наверное, не выдержала такого внимания, но Ксюша, хоть и была потрясена, всё равно сияла.              Войдя в класс, я сразу заметила на своей парте мою любимую шоколадку Toblerone… и открытку.              — О! — хихикнула подруга. — Кое-то осмелился прислать тебе валентинку?              Я осторожно раскрыла открытку и замерла. На внутренней стороне лежала фотография — мы с Серёжей, летом, в деревне. Возвращались с озера на закате, и он нёс меня на спине. Я хохотала, болтая ногами, обняв его за плечи. Фото сделала соседская девочка, моя подружка. Я тогда совсем забыла про этот снимок… а теперь он был у меня в руках.              Фотография пахла. Едва уловимый аромат его парфюма — свежесть моря, немного цитруса, и что-то тёплое, обволакивающее.              Я перевернула изображение. На обратной стороне было всего шесть строк, написанные аккуратным почерком. Шесть строк, которые заставили моё сердце сорваться в бешеном ритме:                    

Я влюблён в тебя

Я выбираю тебя

Даже в следующей жизни я выберу тебя

И в любой другой — ты и я

Ты и я

            

Навечно твой