Девятиклассница

      — Блин… — испуганно выдохнул Серёжа.              Мои ноги всё ещё дрожали от только что пережитого, захватывающего до мурашек ощущения, но я заставила себя приподняться на локтях на кровати.              — Что случилось? — прошептала я, сжимая простыню в пальцах.              В груди болезненно сжалось, когда я увидела, что он держал в руках — презерватив.              — Порвался.              Я распахнула глаза, как от удара.              — Блин-блин-блин! — закричала я и сорвалась с места.              Паника накрыла меня с головой.              Я почти влетела в ванную, сердце колотилось так, что заглушало даже мысли. Воздуха не хватало, желудок скрутило от ужаса.              Включила воду, но поток лишь усилил ту ломоту, что начала разрастаться внутри. В ушах звенело, всё плыло перед глазами. Голова закружилась, и я рухнула на пол, больно ударившись коленями о пол ванны.              Пальцы не слушались, руки предательски тряслись. Попыталась встать — безуспешно. Словно вся сила ушла из тела вместе с дыханием.              Серёжа подбежал ко мне сзади и, резко развернув, пытался что-то сказать. Но шум в ушах заглушал всё. Я не слышала — не понимала, что он кричал. Всё, что я чувствовала — это беспомощный, парализующий страх. Казалось, что я не смогу выбраться из этого состояния. Я задыхалась, словно внутри меня больше не осталось ни капли жизни.              Мир вокруг растворялся в белёсой пустоте, а в голове нарастал оглушающий гул, сменившийся звоном в ушах. В этом звоне я вдруг смогла различить голос Серёжи:              — Дыши! Слышишь? Просто дыши!              Он крепко держал меня за плечи. Его хватка была настолько сильной, что я наконец почувствовала её — ощутила свои руки, своё тело. Пол под ногами снова стал реальным. Всё вокруг медленно обретало очертания.              — Ну давай же, — выдохнул, — пожалуйста, Оль…              Я судорожно вдохнула. Мои лёгкие наполнились воздухом, сердце всё ещё бешено колотилось, но я начала осознавать, где нахожусь. Мир возвращался.              Опустила голову на плечо Серёжи, и горячие слёзы покатились по щекам, срываясь с ресниц.              — Господи... — прижал меня к себе ещё крепче. — Ты меня чуть до инфаркта не довела…              Резко поднял моё лицо за подбородок.              — Эй… скажи хоть что-нибудь.              — Да… — голос вышел хриплым, почти безжизненным.              Серёжа нервно выругался и снова прижал к себе. Гладил меня по голове, его пальцы путались в мокрых волосах, но я почти ничего не чувствовала. На полу ванной, под струями воды, ни холод, ни тепло не возвращали мне ощущение реальности. Казалось, этот поток смывал всё, что было, — и вместе с ним уходила и я.              — Вставай, — бережно потянул меня вверх.              Я была как тряпичная кукла, ноги не держали, но он не отпускал. Его рука надёжно удерживала меня, не давая упасть.              Поддерживая, шаг за шагом, он помог мне добраться до кровати в моей комнате. Уложил на кровать, и я почувствовала, как дрожь продолжает сковывать всё тело, не позволяя расслабиться.              Бледный, с мокрыми волосами Серёжа встал рядом.              — Что со мной было?.. — наконец вырвалось из меня.              — Не знаю... Я думал, ты сейчас задохнёшься и упадёшь в обморок, — нервно провёл рукой по лицу. — Никогда так не пугай меня больше. Я реально не знал, что делать.              Я сжалась, опустила голову и подтянула колени.              — Холодно… — прошептала.              Он опустился на край кровати, обнял меня, прижимая к себе.              — Тихо, — уткнулся подбородком мне в макушку. — Всё уже, всё.              Я услышала, как быстро у него колотится сердце. Он делал вид, что держится, но руки дрожали.              Время стало вязким, расплывчатым, словно я плыла сквозь туман. И вдруг, будто ледяной обух по голове — страшная, пронзительная мысль.              — Я что… забеременею? — сама не верила, что произнесла это вслух.              Серёжа нервно усмехнулся:              — Надеюсь, нет. Но… если что, разберёмся.              — Как — «разберёмся»? — я вцепилась взглядом в его лицо.              — Ну, тест сделаем. Завтра, не знаю… когда их вообще делают, эти тесты?              От самого слова по спине пробежал холод. Сердце вновь сжалось в стальных тисках, в горле запершило, и я едва могла дышать.              — Я не знаю… — всхлипнула.              Он замолчал, затем неуверенно добавил:              — Слышал, есть таблетка… Если её выпить сразу, то вроде… не забеременеешь.              И в этот момент что-то во мне оборвалось.              «Почему это вообще произошло? Почему со мной?»              — Мне так страшно…              — Мне тоже, — признался он. — Но я с тобой, что бы там ни было, — острожно взял меня за руку, переплетая наши пальцы. — Посмотри на меня.              Я подняла на него всё ещё заплаканные глаза.              — Я с тобой, Оль, — снова повторил.              — А если… вдруг…              — Значит, будем решать вместе. Я не сбегу.              Он на некоторое время замолчал, продолжая обнимать меня, а потом пробормотал:              — Только не паникуй. Завтра сходим в аптеку. Или к врачу. Если хочешь — я схожу. Могу поговорить об этом с мамой…              — О Боже, нет! — вскрикнула ему в лицо. — Только не с твоей мамой!              Серёжа несколько секунд растерянно смотрел на меня, после мягко, но серьёзно сказал:              — Ладно. Не будем. Никому не скажем, — провёл ладонью по моим волосам, приглаживая. — Просто если станет хуже… она не будет орать. Она… поможет. Но только если ты сама попросишь. Я не буду без тебя ничего решать.              Прижал меня к себе, как можно крепче, так, что даже стало больно в плечах. Я всхлипнула. Горло саднило, сердце было сжато до крошечной чёрной точки внутри груди.              — Я… я не хочу, чтобы всё это было. Я не готова. Я просто… не хочу жить. Вообще.              Серёжа резко отстранился, посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было страха — только решимость.              — Не говори так, — твёрдо сказал он. — Ты мне нужна. Мы со всем разберёмся.              Любые ободряющие слова, тёплые объятия, вся эта поддержка не могли заглушить тот леденящий ужас, что поселился внутри.