Девятиклассница

      — Оль, а когда у тебя должны начаться «эти дни»? — неожиданно спросила мама.              Сердце будто провалилось в пятки.              «Нет, только не этот разговор...»              С самого начала, когда я стала «взрослой» в десять лет, у меня были проблемы с циклом. Постоянные задержки, нерегулярность — то слишком рано, то слишком поздно, а иногда и вовсе месяцами ничего. Мама привыкла интересоваться этим, а я никогда не придавала значения её вопросам. До этого дня.              — Дней пять назад, — тихо ответила я, уводя взгляд в сторону.              Не могла смотреть ей в глаза. Я ведь не рассказывала ей про мои отношения с Серёжей, что мы уже перешли на другой этап… Ну а как об этом расскажешь? Это же так сложно, стыдно и неловко…              — Так, — мама отложила тряпку, которой только что мыла раковину.              Было воскресенье — день уборки. Я протирала пыль, уже почти закончила, собиралась сесть за компьютер — доделать презентацию к завтрашнему уроку МХК.              — Иди-ка сюда, — она взяла меня за плечо и отвела в кухню.              Усадила меня на табурет, сама закрыла дверь, чтобы папа, сидящий в гостиной, не услышал нашего разговора.              — Оль, — мама присела напротив, обхватила мои ладони. — У вас с Серёжей уже всё серьёзно?              «Как она догадалась?»              Горло сжалось, глаза начало щипать.              «Только бы не заплакать...»              — Да, но... — я всё равно всхлипнула. — В последний раз... что-то пошло не так.              Она мягко погладила меня по предплечью, давая выплеснуть эмоции.              — Так, — немного отстранилась. — Нам нужен план действий. Мы разберёмся, что делать в любой ситуации.              Мне было так страшно. Смущение и стыд захлёстывали.              — Если хочешь, можем подождать ещё пару дней, — она говорила спокойно. — Если ничего не изменится — сделаем тест.              Меня передёрнуло. Как же я была не готова к такому...              — И потом нужно будет сходить к гинекологу. Понимаешь? — наклонилась ко мне, чтобы поймать взгляд.              Страшные слова: гинеколог, тест — всё это было из другого, взрослого мира, куда я так резко попала. Нервно кивнула.              — Если вдруг... — мама сделала паузу, а моё сердце замерло. — Если тест будет положительным, мы должны будем принять серьёзное решение. Ты понимаешь, о чём я?              Я не могла ничего произнести вслух — просто медленно кивнула.              — Это будет аборт, — твёрдо сказала она, но в её голосе чувствовалась боль.              Мир сузился до этого слова — аборт. Словно кто-то выключил свет, и я осталась одна в пустоте.              — Ты понимаешь, почему? — мягко спросила она.              В горле был ком. Говорить было невозможно, да и нечего...              — У тебя вся жизнь впереди: учёба, экзамены, переезд, институт, — продолжала мама, убирая прядь моих волос за ухо. — Нужно разобраться в себе, понять, чего ты хочешь от жизни. Ты ведь ещё не определилась?              Будущее казалось таким туманным. Я не знала, что будет завтра, через неделю или год. У родителей всегда был план. А я... я жила сегодняшним днём. И вот к чему это привело.              — Когда-нибудь ты сама станешь мамой. Но не сейчас, ладно? — её глаза были полны нежности. — Ты сама ещё ребёнок, хоть и стоишь на пороге взрослой жизни.              Я снова всхлипнула и потянусь к ней, чтобы обнять. Мама крепко прижала меня к себе.              — Серёжа знает о задержке?              — Да, — хриплым голосом ответила я.              — А его родители?              Эта мысль пробила меня насквозь. Хоть я и просила Серёжу не рассказывать обо всём этом его маме, я не знала — сдержал ли он своё слово.              — Не знаю... Наверное, нет, — еле выдавила я.              — Ладно, об этом подумаем позже, — она попыталась улыбнуться.              «Что я наделала? Я испортила себе жизнь. Если окажется, что я действительно беременна... Я не готова к этому. Аборт — единственный выход. Я же сломаю жизнь не только себе, но и ребёнку».              — Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила мама, вырывая меня из панических мыслей. — Знаешь, когда я тебя ждала, у меня было ощущение, будто внутри маленький орешек, — нежно улыбнулась.              Я закрыла глаза, попыталась сосредоточиться на ощущениях, но от этого становилось ещё страшнее. Помотала головой.              — Солнышко, дети — это прекрасно, — её голос дрожал. — Ты мой смысл жизни. Если с тобой что-то случится... я не переживу, понимаешь?              Мама плакала из-за меня. Я так редко видела её слёзы. Она всегда оставалась сильной, она знала ответы на все вопросы. А я... просто была ребёнком, который совершил ошибку.              — Мы справимся, слышишь? — она снова поймала мой взгляд. — Всё будет хорошо.              

***

             Ночью, собравшись с силами, я отправила Серёже сообщение.                     Ольга [23:46]       Я рассказала маме про задержку                     Глядя ему в глаза, я бы не смогла этого сказать. Хоть он и поддерживал меня, я боялась его реакции.                     Сергей [23:48]       И что она сказала?                     Пальцы дрожали, экран телефона был покрыт туманом. Я вытерла вспотевшие ладони о штаны, пытаясь собраться с мыслями.                     Ольга [23:51]       Сказала, что нужно подождать       Но если я и правда беременна, то аборт                     Он прочитал сообщение, но не ответил.              — Нет... Только не молчи… — тихо прошептала я в пустоту комнаты.              Мне так нужна была его поддержка в этот момент. Но он не понимал, каково мне.              «Это же не ему надо делать тест. Не ему идти к врачу. Не ему принимать это сложное решение...»              Он был просто парнем, у которого порвался презерватив. И он был таким же ребёнком, как и я.                     Сергей [00:09]       Я понял       Пока ждала ответа, моя подушка насквозь промокла от слёз. Дышать было тяжело, я забралась с головой под одеяло, лишь бы не видеть экран телефона.              

***

             Утро понедельника накатило тяжёлой волной. Будильник звонил, но я еле открыла глаза.              «Семь утра. Заснула только три часа назад».              Разблокировала телефон и открылся наш чат с Серёжей — без изменений, он не написал ничего нового.              «В сети был шесть часов назад. Ему, видимо, удалось уснуть спокойно. В отличие от меня».              Поднялась с кровати. Нужно было умыться, смыть остатки ночных слёз.              Новый учебный день, новые школьные проблемы, новые задачи, которые нужно было решать. А я была не готова… Ситуация, в которую я попала, раздавливала меня изнутри.              Стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Не стала краситься. Было наплевать на свой внешний вид. Сделала высокий хвост, потому что не нашла в себе сил даже помыть голову. Мне даже хотелось, чтобы все увидели, как мне плохо.              В школьной раздевалке столкнулась с Ксюшкой. Она удивлённо посмотрела на меня.              — Оль, тебя чем прибило с утра? — повесила пальто на крючок, прищурив глаза.              — И тебе привет, — бросила я, без тени радости.              — Что случилось? — почти прошептала она, подходя ближе.              — Забей, — отмахнулась я, схватила сумку и вылетела из раздевалки. Мне не хотелось ничего объяснять.              Первым уроком была алгебра, в которой я никогда ничего не понимала. Села за парту, механически доставая учебник, тетрадь и ручку. Краем глаза заметила, как в кабинет зашёл Серёжа. Мрачный и будто даже с тёмными кругами под глазами.              — Привет, — сухо бросил он, садясь рядом.              Я повернулась к нему, не веря своим ушам.              «Почему? Почему он такой холодный? Как он может вести себя так, когда мне так плохо? Он же видит! Он знает! Почему он даже не обнял меня, хотя бы просто поздоровался бы нормально? Неужели я ему противна? Если так, то лучше бы вообще пересел куда-нибудь подальше!»              Я подпёрла лицо ладонью, стараясь спрятать глаза за чёлкой. Они защипали от набегающих слёз, но Серёжа не заметил. Или не хотел замечать.              Учительница зашла в класс, и мне пришлось встать из-за парты, чтобы поздороваться. После я вернулась на место и заставила себя смотреть на доску, но буквы и цифры расплывались перед глазами.              — Итак, продолжаем тему арифметических прогрессий, — голос звучал глухо, как сквозь вату.              Я машинально открыла тетрадь, пытаясь записать тему урока, но рука дрожала.              — Разберём задачу. Найдите сумму первых сорока членов арифметической прогрессии, если сумма первых десяти её членов равна стам и сумма первых… — слова слились в единый шум.              Украдкой посмотрела на Серёжу. Он спокойно писал в тетради условие, его лицо было непроницаемо, взгляд сосредоточен на задаче.              «Как ему удаётся быть таким безразличным? Ему всё равно?»              — Кто сможет решить у доски? — учительница оглядела класс.              Я втянула голову в плечи, молясь, чтобы меня не вызвали. В этот момент я даже умножить два на два не смогла бы, не то что разобраться с прогрессиями.              — Серёж, попробуешь?              Он кивнул и поднялся. Я опустила голову и сделала вид, что записываю условие задачи, но в глазах всё плыло. И просто мечтала, чтобы этот урок закончился как можно быстрее.              После звонка я молниеносно собрала вещи и вылетела из кабинета. Побежала в туалет. Никто не должен был меня видеть. Никому не нужны были эти слёзы.              Заперлась в кабинке и тяжело осела на крышку унитаза. Всхлипывала, стараясь дышать тише, но боль разрывала меня изнутри. В груди так жгло, что я машинально обхватывала себя руками, сжимая плечи.              Вдруг скрипнула дверь — кто-то зашёл. Я закрыла рот рукой, но пальцы предательски дрожали.              — Эй, ты куда? — раздался возмущённый голос откуда-то из коридора. — Это вообще-то женский!              — Секунду, и я уйду, — спокойно ответил до боли родной голос.              У меня всё похолодело внутри.              — Оль, — тихо.              — Уходи… — прошептала я.              — Не уйду.              Серёжа подошёл к двери моей кабинки.              — Уйди, я сказала! — сорвалось с криком. — Мне не нужно, чтобы ты тут изображал, будто тебе не всё равно!              — Оль…              — Хватит! — крикнула я так, что голос сорвался. — Ты сидел там, делал вид, будто ничего не происходит, а мне плохо! Мне хреново, Серёж! Я каждую секунду думаю, что, может, всё кончено, а ты…              — Что я? — перебил он, но голос тоже дрогнул.              — Ты просто молчишь, будто тебе пофиг!              Я сжала кулаки, ладони тряслись.              — Это ты виноват! — выпалила я. — Ты! Если бы не ты, если бы не этот грёбаный… — осеклась, захлебнувшись рыданием.              Несколько секунд — тишина. Потом он глухо сказал:              — Да, виноват. Я знаю, — в его голосе не было защиты — только усталость и боль. — Хочешь — ори. Я заслужил. Только я всё равно не уйду. Хоть убей — не уйду.              Я уткнулась лбом в колени.              — Ты ничего не понимаешь… — прошептала уже без сил. — Мне так страшно. Я не знаю, что теперь делать.              — Я тоже не знаю, — тихо сказал он. — Но я с тобой.              Посмотрела вниз и увидела, как Серёжа опустился на корточки. Руку он просунул под дверью.              — Просто дотронься, — его пальцы дрожали. — Пожалуйста.              Я долго смотрела на его ладонь. Всё внутри сопротивлялось — не хотелось ни видеть его, ни тем более дотрагиваться. В груди всё рвалось от боли — от прошлого, от непонятного будущего. Но сильнее всего был страх… остаться одной, без Серёжи.              Всё-таки потянулась и едва коснулась его руки. Он сразу крепко сжал мои пальцы.              — Всё, — прошептал. — Выходи.              — Ладно.              Я медленно открыла дверь и увидела перед собой Серёжу в серой толстовке, с растрёпанными волосами и взглядом, полным такой боли, что у меня перехватило дыхание. Он выглядел как человек, которого били изнутри.              Сразу же сделал шаг вперёд и стиснул меня в объятиях.              — Я просто… не могу больше, — выдохнула я.              — Ш-ш-ш, — он гладил меня по волосам. — Я знаю. Я тоже.              — Я так тебя ненавижу, — прошептала сквозь слёзы.              — Ненавидь.              Я разрыдалась у него на груди, будто наконец прорвалась плотина из всех накопленных за эти недели эмоций. Серёжа продолжал гладить меня по затылку и по спине, а я просто утыкалась в его толстовку, промокающую от моих слёз.              — Я так устала… Я просто хочу отмотать время назад. Чтобы ничего этого не было.              — Если бы я мог — я бы тоже всё отмотал, — выдохнул. — Только, чёрт возьми, сделал бы всё по-другому. Не был бы таким тупым.              Я подняла глаза.              — Я не спал всю эту ночь, — глухо сказал он. — Хотел тебе написать, прийти, но… не знал, что сказать.              Мне захотелось крикнуть, ударить его, прижаться — всё сразу. Но я только всхлипнула и опустила голову.              — Когда я тебе вчера написала, а ты… так холодно ответил, — прошептала. — И утром перед уроком тоже. Ты ничего не сказал, просто это сухое «я понял» и «привет». Как будто я тебе чужая. Как будто тебе всё равно. Как будто не мы вместе вляпались во всё это дерьмо.              Серёжа резко отстранился и взял моё лицо в ладони. Наклонился, глядя прямо в глаза.              — Нет. Мне не всё равно, Оль. Просто… я сам ни хрена не понимаю, что делать со всем этим, — криво улыбнулся. — Но я с тобой. И буду дальше, чтобы ни случилось.              Я всхлипнула и тут же обняла его. Он устало провёл ладонью по лицу — с таким видом, будто ему не семнадцать, а тридцать. Потом обнял и его дыхание коснулось моего виска.              — Всё, хватит, — пробормотал он. — Пошли отсюда.              «Уйти… сбежать…», — единственная мысль, которая казалась правильной.              — Куда? — глухо спросила я.              — Куда угодно. Просто подальше от школы.              За дверью туалета уже было тихо, коридоры опустели, и мы выскользнули наружу. Я всё ещё не поднимала глаз. Серёжа крепко держал меня за руку и вёл вниз, в раздевалку. Нам повезло — охранника тоже не было на месте. Схватили куртки, и Серёжа без раздумий перепрыгнул через заблокированный турникет. Я пролезла под ним.              На улице пахло мокрым асфальтом и мартовским ветром. Холод бил по лицу, пробирал, но дышать становилось легче.              Серёжа не отпускал мою руку, просто вёл вперёд. Молчание между нами растягивалось, становилось почти осязаемым, но оно больше не давило.              — Пошли ко мне? — предложила я.              — Пошли, — ответил он, даже не задумываясь.              Дома мы почти не говорили. Лежали на моей кровати, прижавшись друг к другу, пока телефоны разрывались от звонков. Серёжа пару раз посмотрел на экран, потом коротко выругался, схватил оба телефона и просто вырубил.              — К чёрту всех, — пробормотал он, ложась обратно.              Обнял меня, прижимая к себе. Его рука медленно скользнула по моей спине, а я спряталась лицом в его плечо.              И, впервые за много ночей, я смогла нормально уснуть.       

***

             — Хочешь что-нибудь поесть? — спросила я, натягивая рукава кофты.              Серёжа потянулся и сел на кровати, прислоняясь к стене. Волосы у него были взъерошены, а глаза чуть припухшие от сна.              — Только если ты тоже поешь, — сказал он, глядя прямо. — А то ходишь, как призрак. Я уже думал, тебе капельницу ставить надо.              Я невольно усмехнулась.              — Ты дурак.              — Ага, — ответил он с лёгкой ухмылкой и потянул меня за руку, чтобы чмокнуть в висок. — Если есть что, я подогрею. Или что-нибудь соображу. Или сожжём кухню.              — Уж лучше просто подогреть, — хмыкнула я.              Собралась встать, но вдруг внизу живота неприятно потянуло.              — Подожди, — выдохнула я, не глядя на него. — Я… в туалет схожу.              Он коротко кивнул, даже не спрашивая.              Как только закрыла за собой дверь ванной, сердце сорвалось с места. Я была словно на грани между надеждой и последним шагом в пустоту.              Опустила взгляд — и увидела кровь. Прикрыла лицо ладонями и просто сидела — несколько секунд или минут. Всё время сжималось в одну точку, наполненную невероятным облегчением.              «Я не беременна. Я не сломала себе жизнь».              Выйдя из туалета, уже не могла сдержать улыбку.              — Серёж… — протянула я, заходя в комнату.              — Что?              Смущённо усмехнулась.              — Начались…              Он сидел в белой футболке, скрестив ноги на кровати, с телефоном в руках. Но когда услышал мои слова, медленно поднял взгляд, не сразу поняв, о чём я.              — Что?..              — Ну… месячные начались, — пробормотала я, всё ещё с этой глупой, растерянной улыбкой, и села рядом.              И тут до него дошло. Серёжа выронил телефон на кровать, резко придвинулся и обхватил меня так крепко, что у меня перехватило дыхание.              — Господи… — прошептал он. — Блин, Оль…              Я уткнулась носом в его футболку и рассмеялась. И сразу — заплакала. Всё одновременно. Смех срывался сквозь слёзы, и я цеплялась за его футболку.              — Всё… — выдохнула я. — Всё.              — Всё, — повторил он, целуя меня в макушку.              Мы просидели так, пока дыхание не выровнялось. Потом он отстранился, глядя на меня со своей вечной усталой усмешкой:              — Вот и живём. А ты думала, конец света.              — Я реально думала, что всё.              — Ну, — пожал плечами, — теперь зато опыт есть.              — Очень смешно.              — Не шучу. Просто рад, что всё обошлось, — снова прижал меня к себе, ладонью провёл по спине. — Только не делай так больше, ладно? Не закрывайся. Хочешь кричи, злись, бей меня, но не молчи.              Я кивнула, сжала его ладонь и сказала:              — Тогда и ты не молчи. Если тебе плохо — говори. Не делай из себя железного.              Он усмехнулся, чуть дёрнул щекой.              — Ну, мы, мужики, тупо устроены. Думаем, если промолчать — всё само рассосётся.              — Не рассасывается.              — Знаю. Поэтому… ладно, буду пытаться.              Я шмыгнула носом, вытерла слёзы о его футболку и рассмеялась.              — Блин… Я и футболку всю твою измазала.              — Да пофиг, — хмыкнул. — Главное, что ты снова дышишь.