Девятиклассница

      Экзамены, чёрт бы их побрал.              Начиная с двадцать четвертого мая мы каждый день ходили на консультации к учителям, судорожно прорешивали тесты, надеясь, что вот-вот окажемся готовы встретиться с самым страшным кошмаром девятиклассников.              Первым с этим кошмаром столкнулся Серёжа.              Двадцать восьмого мая у него был экзамен по информатике, от которого зависело его поступление в техникум. И больше всего меня поражало, что он совсем не волновался. Ни до, ни во время. Будто сдать информатику на «отлично» — это как жвачку купить. Ну да, будущий программист, с кого ещё спрос. Кажется, я нервничала за него больше, чем он сам.              Умоляла: «Хоть смску мне пришли после экзамена!» — но он только усмехнулся и пообещал, что «всё будет норм, не кипишуй». Но я не могла не волноваться. Я переживала за всех своих друзей, а за Серёжу — вдвойне.              К тому же родители снова напомнили о приближающемся переезде, который должен был состояться седьмого июня, сразу после моего последнего экзамена. Папа уже заказал «Газель» для перевозки вещей в нашу новую квартиру в Нижнем Новгороде.              Я с тяжёлым сердцем начала разбирать свои вещи: складывала в коробки игрушки, книги, одежду, сувениры и всякие милые безделушки, с которыми было сложно расставаться.              В этой квартире я жила с самого рождения, и тут было слишком много воспоминаний.              В углу моей розовой комнаты всё ещё виднелись каракули на обоях — мне тогда было четыре, и я с важным видом рисовала очередной свой «шедевр».              В другой комнате я наткнулась на старый домик из LEGO, весь в пыли. Вспомнилось, как я сидела у окна и собирала его. Тогда, видимо, неудачно встала на штору, и карниз рухнул мне прямо на голову. Ох… как же я тогда рыдала. Кажется, именно после этого я и перестала играть с LEGO.              А в гостиной, на пианино, которое по иронии никто в семье никогда не открывал (оно досталось нам по наследству от прабабушки), стояли маленькие статуэтки — сувениры из путешествий: Сфинкс и Нефертити из Египта, Эйфелева башня из Франции, Бранденбургские ворота из Германии, Голем из Чехии, слон из Таиланда. Не везде была я сама — куда-то родители ездили без меня, оставляя на попечение бабушки. Там же стояли рамки с фотографиями — я и родители на фоне всяких достопримечательностей.              Я продолжала, сжимая сердце, запечатывать в коробки альбомы с детскими рисунками, мягкие игрушки и прочие мелочи. Всё это отправлялось в дедушкин гараж — просто потому что выбросить жалко, а на благотворительность папа отдавать не собирался.              Я глотала слёзы, когда зазвонил телефон.              — Да? — тут же поднялась с пола, вытирая влагу с щёк.              — Я всё, — раздался в трубке улыбающийся и гордый голос Серёжи.              Я выдохнула, будто только что сама сдала этот экзамен, и села на кровать.              — Правда? — сжала телефон обеими руками.              — Угу. Там пару подвохов было, но я их раскусил. Easy.              — Я так за тебя рада, — улыбалась как дура. — Я знала, что ты справишься.              — У меня, кстати, руки до сих пор дрожат, — засмеялся он. — Но это не от страха — просто организм ещё не понял, что паника уже отменяется.              — Ты у меня молодец. Горжусь.              Он помолчал пару секунд.              — Я весь экзамен про тебя думал, если честно. Типа, завалю — как потом тебе в глаза смотреть? Вот и собрался. Так что, считай, ты мой оберег.              — Дурачок, — прошептала я. — Ты и без меня бы справился.              — Да ну, — фыркнул. — Без тебя я вообще бы всё завалил.              Я довольно хихикнула.              — Ну, теперь осталось только дождаться результатов. Впереди математика и русский.              — Кстати, прикинь, — бодро отозвался Серёжа, что-то вспомнив, — выхожу после экзамена — пацаны шепчутся, мол, слили в сеть варианты по матану.              — Да ладно?! — аж прокричала я, округлив глаза и снова вскочив на ноги. — Серьёзно?!              — Ага. Говорят, прям те, что будут на реальном экзамене. Так что глянь там. Если повезёт — за два дня всё прогоним.              — Обалдеть! Я побежала искать, — довольно воскликнула я и, прорываясь через коробки, добралась до своего стола, где лежал ноутбук.              Два следующих дня прошли как в тумане. Мы лихорадочно решали десятки вариантов заданий по математике, сверялись друг с другом, искали подвохи.              Наша беседа «ВКонтакте», где были я, Серёжа и остальные друзья, просто взрывалась от сообщений:              «А у тебя так получилось?»       «Ты эту задачу решил?»       «Что в четвёртом номере?»              Ночью с тридцатого на тридцать первое мая я исписала, кажется, миллион мелких бумажек в надежде, что хоть какие-то из них смогут спасти меня на экзамене.              — Тебе будет так страшно, что ты их и не достанешь, — усмехнулась мама, наблюдая, как я, скрючившись над столом, корпела над очередной шпорой.              — Да я их в лифчик засуну — пусть хотя бы душу греют, — отозвалась я, и она расхохоталась.              И вот настал день X — экзамен по математике. Я не сомкнула глаз за всю ночь: крутилась, сбрасывала одеяло от духоты, то и дело вставала к окну.              Погода, как назло, выдала двадцать пять градусов уже к утру. С открытым окном — жарко, без него — как в сауне. Я отписалась Серёже, что за ночь так и не смогла даже задремать. В ответ пришло:                     Серёжа: Сон для слабаков                     А это точно значило одно — даже он, с его железным спокойствием, не выспался.              С трясущимися руками, я натянула белую рубашку, юбку-карандаш и балетки. Шпоры, как и планировала, напихала в лифчик. Грудь казалась больше обычного, но плевать — главное, чтобы помогли.              Мама подвезла меня до школы и пожелала удачи. С дрожащими коленками я вышла из машины и направилась к толпе нарядных, взволнованных одноклассников. Все — как один: в белых рубашках, выглаженных юбках и брюках. Красивые и нервные.              Я сразу прижалась к Серёже, вдохнув любимый аромат его парфюма. Белая рубашка, верхние пуговицы расстёгнуты, а он спокоен как удав.              «Хоть кто-то тут держится».              Он скользнул ладонью по моему плечу:              — Ну что, отличница, готова покорять математику? Или надеешься на своих «секретных агентов» в лифчике?              Я фыркнула:              — Вообще-то да. Там целый штаб спасения.              — Ну тогда всё, — усмехнулся, — с такой поддержкой грех завалить.              — А если попадутся другие задачи? — буркнула я, сжав пальцы в кулаки. — Вдруг те варианты, которые слили — липовые?              — Да не липовые, Оль, — он качнул головой.              К нам подбежала Ксюшка, тряся в руке сложенные листочки.              — Всё, вот они, ответы! Кто не написал — вот! — она потрясла ими, как флагом.              Сзади подскочил Мишка — на лбу у него выступил пот, то ли от жары, то ли от волнения.              — Я ничего не помню! У меня в голове белый шум!              — Успокойся, — бросила Лиля, хотя сама нервно теребила уголок своей рубашки. — Если попадётся задачка про сплавы — готовьте мне могилу.              — Да не паникуйте вы, — зевнул Костя, прислоняясь к перилам у входа. — Chill, народ. Всё уже решили. Мы просто спишем.              Я покачала головой.              — Я не могу chill, Кость. Мне кажется, они всё поменяют в последний момент, и мы облажаемся.              Серёжа хмыкнул и прижал меня к себе.              — Оль, ты не тупая, поэтому не завалишь. Просто иногда забываешь, что умеешь думать.              Я фыркнула:              — Иди ты.              Он улыбнулся:              — Давай просто сделаем эту математику, а потом сожжём все тетрадки к чёртовой матери.              Мишка сбоку завыл:              — У меня живот скрутило!              — Потерпи, Мишань, — хохотнул Костя. — Скоро всё закончится.              Мы в последний раз переглянулись, и Серёжа взял меня за руку.              — Пошли, партнёр, — сказал он. — Сейчас покажем этой математике, кто тут кого считает.              И всей шумной толпой мы двинулись в соседнюю школу, где предстояло сдавать экзамен.              На входе у нас изъяли телефоны и прогнали каждого через металлоискатель. Так сразу отсекались те, кто не удосужился написать шпоры и решил полагаться на запрещённый гаджет.              Когда охранница сканировала меня своей штуковиной, она вдруг запищала как раз в районе спины — прямо там, где была застёжка лифчика. Сердце у меня моментально ушло в пятки.              — Что у тебя там? — строго спросила она.              Я судорожно развернулась, мысленно представляя, как сейчас перед всеми школьниками начну раздеваться, и из лифчика вылетит вся моя шпионская бумажная коллекция.              — Это... наверно, застёжка от лифчика, — пробормотала я с натянутой улыбкой. Охранница скептически ощупала мою спину и, видимо убедившись, что я не террорист, кивнула и пропустила дальше.              — Господи, я думала, меня выгонят! — прошептала я Лильке, идущей рядом.              Она нервно хихикнула, и мы разбрелись по разным кабинетам незнакомой школы.              В моём кабинете из знакомых оказались только трое: Влада, Мишка и Катя Виноградова. Остальные друзья попали в другие группы.              Наконец, раздали заветные варианты, зафиксировали время начала — и всё завертелось. Я дрожащими руками вскрыла конверт… и чуть не вскрикнула от счастья: мне попался тот самый вариант, который я решала накануне! Но эйфория быстро сменилась паникой — в голове всё стёрлось. От волнения не осталось ни одной внятной мысли.              Через час я попросилась в туалет и по дороге туда совершенно случайно столкнулась в коридоре с Серёжей. Мы не имели права разговаривать, но он просто подмигнул, улыбнулся и на секунду коснулся моей руки своими длинными, успокаивающими пальцами. Я тоже улыбнулась ему в ответ.              А в туалете меня ждала целая инсталляция: повсюду валялись шпаргалки, и не какие-нибудь крошки, а целые листы формата А4. Я едва не расхохоталась. Заперевшись в кабинке, достала свои заветные бумажки, быстро нашла нужный вариант, вспомнила решение — и выдохнула. В кабинет вернулась другим человеком: собранной, спокойной, почти уверенной в себе.              Но спокойствие длилось недолго. Как всегда, отличиться должна была наша звезда — Катя. Сидела посередине второго ряда, как ни в чём не бывало… и вдруг — плюх! — прямо из-под юбки вывалился телефон. Как она его пронесла — тайна, покрытая мраком. Но испугалась за неё даже я.              В классе повисла мёртвая тишина. К счастью, учительница отреагировала спокойно: просто попросила Катьку сдать телефон и продолжить работу. А ведь могла и выгнать с экзамена.              «Вот дура…»              Через два часа я всё дописала и, с дрожью в коленках, вышла во двор, где меня уже ждал Серёжа. Он довольный и расслабленный сидел на перилах рядом с Костей. Остальные, видимо, ещё корпели над вариантами или уже разошлись. Я, вся на адреналине, подлетела к нему, обняла, едва не сбив с перил.              — Я всё написала! — радостно крикнула ему прямо в ухо.              Серёжа расхохотался и обнял меня в ответ.              — Так я ж говорил! Умничка! — сказал с широкой ухмылкой.              — А вы? Всё получилось? — спросила я.              — Ага, — с гордостью ответили оба.              Костя щёлкнул пальцами и вскинул руки:              — Ну чего, бойцы, это надо отметить! У меня хата свободна — родоки на даче до понедельника.              Нагимов оживился:              — О, вселенная подаёт знак.              — Ага. Есть кола, виски, чипсы, телик, приставка и я, — заговорщицки кивнул Ромашечкин.              Я усмехнулась:              — А мама тебя не убьёт, если узнает? А то после прошлого раза, тебе не поздоровилось.              — Так она не узнает, — пожал плечами Костя. — Если никто не сольёт.              Серёжа посмотрел на меня и подмигнул:              — Ну что, моя соратница по шпорам, идём отмечать нашу гениальность?              — Конечно, — кивнула я. — Только домой заскочу, переоденусь и отпишусь маме, что не умерла.              — Только быстро, — сказал наш одноклассник. — А то я один бухать начну, а это уже официально — грусть.              Мы расхохотались.              «Позади самый страшный экзамен, впереди — заслуженный отдых».              До русского оставалась ещё почти неделя, а за него я вообще не волновалась. Там я бы и шпаргалки писать не стала.              

***

             К шести вечера вся наша банда уже собралась у Кости дома. Даже Олег пришёл отпраздновать с нами.              Было шумно и весело: все наперебой обсуждали экзамен, вспоминая, как в других кабинетах ловили с телефонами — не только наших, но и ребят из других школ. Про то, во что превратили школьный туалет, вообще говорили с ужасом — бедная уборщица…              Лилька с гордостью рассказывала, что ни разу не заглянула в шпору, а Ксюшка, наоборот, каждые полчаса бегала в туалет, но только заходила в кабинет, и сразу всё вылетало из головы.              Костя с Серёжей тут же запустили «Mortal Kombat», а Мишка, как настоящий бармен, деловито разливал виски с колой по пластиковым стаканам.              — Друзья мои! — держа в руке стакан, встал на табурет и торжественно провозгласил Онисимов. — Предлагаю выпить за нашу математику. Она была страшна, как Татьяна Валерьевна, но мы её одолели!              Все засмеялись, а Ксюшка добавила:              — Да, и пусть ни у кого больше никогда не выпадает телефон из юбки!              — А я думал, Виноградова скажет, что это калькулятор! — вставил Мишка, и мы снова похихикали.              В углу, перед телевизором, Костя и Серёжа не отрывались от геймпадов.              — Серёг, ты серьёзно? Опять Саб-Зиро? — возмущался Ромашечкин.              — Ага, зато ты, как обычно, за Скорпиона! — фыркнул Нагимов.              — Ладно, сейчас я тебе отвечу за все уроки физры! — грозно пообещал Костя.              Все опять расхохотались, вспоминая, сколько же раз в этом году Ромашечкину прилетало мячом: то в плечо, то в живот, один раз Ксюшка даже зарядила ему в нос.              Под этот фон, закат сочился в окно золотым светом, от которого лица казались особенно теплыми. В воздухе висело что-то невидимое — вкус конца. Последний общий вечер перед тем, как жизнь разбросала бы нас в разные стороны: Серёжа с Костей уходили в техникум, Олег поступал в универ, девчонки и Мишка — оставались до одиннадцатого, а я… переезжала в другой город.              Мы все это понимали. Но пока — были вместе. Смеялись, играли, вспоминали, кажется, каждый косяк этого года. И пили не за оценки — за дружбу.              Уже поздно ночью мы выбрались на улицу — вдохнуть наступившее лето. Мальчишки прихватили колу, виски, колонку и пару пледов. Пьяные, разложились прямо на траве у Костиного дома, в небольшом сквере. Вокруг не было ни души. Редкие фонари давали мягкий, почти домашний свет. Из колонки негромко играли «Три полоски» от Animal ДжаZ. Ксюшка с Олегом целовались на соседнем пледе, Костя нашёптывал что-то Лильке, та хихикала, закрыв рот ладонью. А мы — я, Серёжа и Мишка — лежали и мечтательно разглядывали небо.              — Вот скажите, — пьяно начал Онисимов, — если падает звезда и ты загадываешь желание, и оно сбывается… что будет, если загадать второй желудок? Ну, чисто под пельмени?              — Станешь бегемотом, — лениво сказал Нагимов, не отрывая взгляда от неба.              — Или богом школьной столовки, — добавила я и икнула.              Мишка уселся, размахивая руками.              — Нет, серьёзно. Вот у нас теперь жизнь начнётся. Кто-то уедет, кто-то поступит… А я вот не уверен, что не стану поваром в шаверме у вокзала. У меня талант. Я чувствую вкус соуса душой!              Серёжа фыркнул:              — Главное, чтобы ты вкус жизни не потерял. А то очнёшься в тридцать, жена, ипотека, и даже не помнишь, когда звёзды видел…              И в этот самый момент — как по заказу — по небу медленно, красиво, пронеслась падающая звезда. Мы замерли. Никто ничего не сказал. Только Серёжа шепнул:              — Успели загадать?              — Конечно, — ответил Миша. — Я загадал второй желудок. С прицепом под чебуреки.              — А я, — тихо сказала я, — чтобы мы ещё когда-нибудь вот так собрались. Все вместе.              Серёжа обнял меня, положив мою голову к себе на плечо:              — Я тоже, — поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как у него сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно.              Костя вдруг заорал:              — Народ! С меня тост! — язык уже чуть заплетался, но сам он выглядел абсолютно вдохновлённым.              Мы переглянулись и дружно рассмеялись. Перебрались поближе, сели в круг. Серёжа прижал меня к себе одной рукой, Олег приобнял Ксюшку за талию, Мишка зачем-то сидел с закрытыми глазами и вытянутой вверх рукой со стаканчиком. Лилька смотрела на своего Костю с выражением: «ну опять ты», но всё равно улыбалась.              — Короче, — начал Ромашечкин, вставая на одно колено. — Я, значит, сижу тут, смотрю на вас всех и понимаю — это лучшая банда в моей жизни. Серьёзно.              — Да ладно тебе, — пробормотал Мишка, но тут же получил дружеский тычок в бок.              — Да не сбивай ты, дай договорить! — Костя чуть повысил голос, но с улыбкой. — Так вот. Мы столько всего вместе прошли — контрольные, экзамен, списывания, слёзы, ржач, даже драки какие-то… и мне вообще пофиг, кто куда поступит, уедет — вы все уже моя семья. И я вас... блин, ну вы поняли. Я вас люблю, — поднял стакан. — За нас. Чтобы дальше — только круче.              — Ох, Костян, да ты набрался, — усмехнулся Серёжа. — Где ты такие речи тренируешь, в ванной?              Мишка хрюкнул, мы с Ксюшкой стёрли с щёк невольно покатившиеся слёзы, Лилька повторила: «люблю» — и все чокнулись. Пластик звонко щёлкнул в тишине, а над нами мерцали звёзды, будто тоже были «за».