Девятиклассница

      — Очнулось наше горе луковое! — раздался где-то рядом смутно знакомый голос… медсестры?              Я с трудом разлепила веки. В глазах всё плыло, а уши будто заложило, всё вокруг звучало приглушённо, как сквозь вату.              — Ну наконец-то, — этот голос я узнала бы даже во сне.              — Серёж?..              «Что он тут делает? И вообще… где я? Белые стены, шкаф с лекарствами, кушетка подо мной… Медицинский кабинет?!»              — Я, — тихо ответил он, присаживаясь на кушетку рядом со мной. — Ты как? — в голосе звенела тревога. — Голова кружится? Тошнит?              Я попробовала пошевелиться, но острая боль пронзила голову, отдаваясь пульсирующими волнами. Зажмурилась, пытаясь переждать, и медленно приложила руку ко лбу.              — Отвратительно, — простонала. — Голова… просто раскалывается.              — Ну, правильно, со стремянки шлёпнулась, ещё бы не раскалывалась, — ёрничала женщина в белом халате.              Я решила приподняться, но Серёжа тут же положил ладонь мне на плечо.              — Эй, тихо, не двигайся. Лежи пока, — голос у него дрожал, но он пытался держаться ровно.              — У меня… сотрясение?              — Съездишь в больницу — узнаешь, — отозвалась медсестра. — Позвони кому-нибудь, чтобы забрали.              — Да, надо маме… — выдохнула я, поморщившись. — Правда, боюсь, у неё инфаркт будет после такой новости.              — Ну, ты же жива, — пожала плечами женщина.              «Успокоили, блин!»              — Ладно, — сказала она, поправляя халат. — Я на минуту выйду. Посидите пока без меня?              — Хорошо, — ответил Серёжа, даже не дав мне слова сказать.              Медсестра вышла, дверь закрылась, и в кабинете повисла тишина. Только тиканье часов и его сбивчивое дыхание.              — Серёж… — голос был слабый, словно не мой. — Как это произошло?..              Он не сразу ответил. Плечи у него были напряжённые, взгляд — в пол.              — Не знаю. Ты просто… упала, — медленно провёл ладонью по затылку. — Оль… Это я виноват.              Я нахмурилась.              — Причём тут ты?              Он поднял глаза. В них была вина и ужас, перемешанные с растерянностью.              — Я… я напугал тебя. Хотел приколоться, просто… тупо крикнул, — нервно усмехнулся. — А ты…              Моя голова всё ещё пульсировала, но его слова вдруг пронзили сильнее любой боли.              — Серёж… — позвала я, но он уже отвернулся.              — Блин… — прошептал, сжимая кулаки. — Я стоял как дурак и даже не заметил, что ты падаешь…              Я смотрела на него, не зная, что сказать, но всё же выдавила первое, что пришло на ум:              — Серёж, это не твоя вина. Просто неудачно получилось.              Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма лёгкости.              — Неудачно? — глухо повторил. — Да я, блин, стоял и ржал, пока ты лежала без сознания. Круто, да?              Сжал голову руками, тяжело дыша.              — Эй… — я подняла руку, дотронулась до его плеча. — Никто не знал, что так выйдет.              Он резко выдохнул, пытаясь сдержать себя, и прошептал:              — Если бы ты не очнулась...              Внутри что-то сжалось. В его шёпоте — ужас, словно он уже представил худшее.              Я не понимала, почему он так остро реагирует, но это явно было глубже, чем просто испуг за меня.              — Я же очнулась, — тихо сказала. — Всё хорошо.              Спрятала лицо в ладонях, чтобы скрыть слёзы, а через секунду почувствовала, как Серёжа склонился надо мной.              — Мась... — прошептал он, уткнувшись лбом мне в плечо. — Прости.              Осторожно обнял меня, прижав к себе. Я кивнула и сжала пальцами его рубашку. Он поднял голову — глаза покрасневшие, но уже спокойные. Его пальцы дрожали, когда он убрал прядь волос с моего лица.              — Только больше так не пугай меня, ладно? — тихо сказал.              А потом наклонился и осторожно поцеловал. Он будто боялся, что от любого резкого движения всё снова рухнет.              Аккуратно лёг рядом, стараясь не задеть меня. Кушетка была узкая, скрипела под нами, и я даже не поняла, как Серёжа вообще умудрился уместиться. Легла ему плечо, а он уткнулся подбородком мне в макушку.              — Тебе, наверное, неудобно, — прошептала, чувствуя, как его грудь двигается у меня под щекой.              — Угу, ещё как неудобно, — буркнул он и чуть улыбнулся. — Но как-нибудь потерплю.              Я невольно усмехнулась. Он медленно провёл кончиками пальцев по моим волосам.              — Ну-ка, поверни голову, — сказал тихо.              Приподнялся на локте, заглядывая за ухо.              — Что там? Кровь? — спросила я, чувствуя, как всё вокруг всё ещё кружится.              — Нет, — выдохнул он, снова ложась рядом и прижимая мою голову к своему плечу. Его ладонь легла мне на затылок, там, где болело сильнее всего. — Вроде ничего страшного. Только шишка знатная будет.              — Ох… — простонала я и спрятала лицо в его рубашке. — Теперь страшно двигаться вообще.              Он крепче прижал меня к себе, гладя по волосам.              — Не накручивай, — его голос стал спокойнее, но всё равно в нём слышалось напряжение. — Поедешь к врачу, всё проверят.              Дверь вдруг скрипнула.              — Кхе-кхе… — раздался наигранный кашель.              Мы с Серёжей синхронно дёрнулись, увидев в дверном проёме медсестру. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на нас с лёгкой усмешкой.              — Вижу, реабилитация проходит успешно, — протянула она.              Он нехотя поднялся с кушетки, выдохнув через нос.              — Мы уже думали, вы про нас забыли, — пробормотал.              — Да уж, не успела выйти, а вы тут вовсю… выздоравливаете, — её взгляд скользнул по нашим лицам.              Непроизвольно мы с Серёжей переглянулись и улыбнулись друг другу.              — Ты позвонила родителям? — спросила медсестра, переходя к делу.              — Нет ещё, — призналась я.              — Так звони, — хмыкнула она. — Не целый же день вам тут в любви объясняться, мне работать надо.              Я вздохнула и сунула руку в карман джинсов. Затем в другой.              — Блин…              — Что? — тут же напрягся Нагимов.              — Телефон. Его нет.              Он нахмурился.              — Наверное, остался в зале. Я сбегаю. А ты пока с моего позвони.              — Давай.              Сунул мне телефон и почти бегом вышел из кабинета. Я вздохнула, набрала мамин номер. Та ответила моментально и, как ожидалось, устроила концерт.              — Ты что?! Со стремянки?! Головой?! — почти кричала. — В больницу немедленно! Где ты сейчас?!              — В медкабинете. Мам, всё нормально, — попыталась её успокоить.              — Нормально?! Я еду! — отрезала она и отключилась.              Когда вернулся Серёжа, я сразу поняла по его лицу — новостей хороших нет.              — Не нашёл, — выдохнул он, присев на край кушетки. — Перерыл всё.              Я сжала губы.              Честно говоря, потеря телефона волновала меня куда больше, чем собственная больная голова. Вся моя жизнь была там: контакты, переписки, фотографии… компромат, наконец! И теперь это всё могло оказаться в чьих-то чужих руках.              — Я найду его, — твёрдо сказал. — Обещаю.              — Верю, — я кивнула, хотя сердце сжалось от тревоги.              Мы медленно пошли к выходу, обнявшись, и тут прозвенел резкий, оглушительный звонок, будто кто-то молотком ударил прямо в голову. Я вздрогнула и невольно вжалась в Серёжу. Через секунду зазвонил его телефон.              — Да, Костян?.. Мы уже у выхода, — буркнул он, глядя на меня.              Через минуту примчалась целая компания: Костя, Миша, Лиля, Ксюша. Надо было видеть их лица. Ксюша побледнела, как мел, Лиля хлопала глазами, словно увидела привидение.              — Оль, ты жива? — выдохнула Журавлёва.              — Похоже, — я попыталась улыбнуться, но вышло неубедительно.              — Ты не представляешь, как я испугалась! — Ксюша схватила меня за плечи. — Я не видела, как ты упала! Просто повернулась — и ты лежишь на полу! Я так орала!              — Орала? — переспросила я, присев на лавочку.              — Да! — она всплеснула руками. — У меня началась истерика!              Серёжа не отпускал меня. Почувствовала, как он напрягся, когда Ксюшка заговорила:              — А вот ты вообще герой! — воскликнула подруга, глядя на моего парня.              — Что? — я повернулась к нему.              — Ты не помнишь? — она подошла ближе, глаза блестели. — Серёжа тебя на руках унёс в медкабинет.              Я моргнула.              — Что?..              — Серьёзно, — подхватил Мишка с усмешкой. — Всех отогнал, орал, чтоб не трогали. Сам донёс!              Я не могла вымолвить ни слова — просто смотрела на Серёжу. Он молча обнимал меня за талию, чуть смущённо улыбаясь.              «Он нёс меня на руках… Обалдеть…»              Пока мы сидели и ждали маму, вокруг собрался весь класс. Рой голосов, сотни вопросов:              — Как ты так умудрилась?              — Больно было?              — Ты точно жива?              Слова эхом отдавались в голове, усиливая тупую, раскалывающую боль. Меня мутило, перед глазами плыло. Закрыла лицо ладонями, но одноклассники не унимались.              — Оль, ты чего? Тебе плохо? — забеспокоился Мишка.              — Да дайте ей воздух, она же еле сидит! — огрызнулся Костя.              Но толпа только сжималась плотнее. Пальцы похолодели. И тут раздался громкий, резкий голос Серёжи:              — Так, все отойдите, быстро! — он вскочил. — Из-за вас ей только хуже!              Ребята мгновенно замерли, а потом, что-то пробормотав, нехотя начали расходиться. Серёжа снова присел рядом, обнял меня за плечи, заглянул в глаза.              — Всё нормально?              Я кивнула, хотя в груди колотилось так, словно сердце пыталось сбежать.              Когда приехала мама, она была, кажется, ещё бледнее меня — её руки дрожали, губы сжались в тонкую линию.              Серёжа помог мне встать, подхватив под локоть.              — Я с вами поеду, — твёрдо сказал.              — Нет, — мама качнула головой. — Мы сами.              Он хотел что-то возразить, но по глазам было видно — не станет спорить. Просто запустил пальцы в волосы и тихо выдохнул:              — Ладно. Только потом напиши мне, хорошо?              Я улыбнулась и, хоть сил уже почти не осталось, слегка сжала его руку.              

***

             В больнице было холодно. Или это мне так показалось. Врач провёл осмотр, сделал какие-то процедуры и, наконец, объявил:              — Лёгкое сотрясение.              «Значит, ничего страшного?»              — Головные боли, головокружение — это нормально, может сохраняться некоторое время. Вам нужен покой: минимум физической и умственной активности, постельный режим на ближайшие два дня. Пейте больше жидкости. Вот, — врач что-то записал на листке, — обезболивающее при необходимости. Если появятся тошнота, рвота или станет хуже — сразу к врачу. Никаких нагрузок: не читать, не смотреть телевизор, не сидеть в телефоне хотя бы день-два. Обязательно высыпаться. И да, неделю без школы.              «Да без проблем, я бы и месяц дома отсиделась, лишь бы не вставать с кровати».              В машине мама молчала ровно до тех пор, пока мы не отъехали от больницы.              — Это всё ваша школа! Это Людмила Михайловна! Это она заставила вас лезть и наряжать этот проклятый актовый зал!              Я закрыла глаза.              — Мам, не надо…              — Тебе повезло, что это всего лишь сотрясение! А если бы что-то хуже?!              «Боже… у меня нет сил спорить».              — Мам, у меня голова болит. Можно просто… помолчать?              Она резко умолкла, но видно было по лицу — внутри всё кипит.              «Какая же я дура. Последняя дура. Заставила всех так переживать. Из-за чего? Из-за дурацкого шара. Ненавижу шары».              

***

             Вечером ко мне заглянул Серёжа. Родители впустили его в квартиру, пока я безнадёжно валялась у себя в комнате. В дверях появился Нагимов с телефоном в ладони, а другой рукой что-то прятал за спиной.              — Та-дам, — хмыкнул он, подняв над головой мой старенький LG.              Я ахнула и сразу же привстала:              — Ты его нашёл?!              — Конечно, — протянул мне. — Думал, ты меня прибьёшь, если не найду.              Схватила телефон, прижимая к груди. И только потом заметила, что у него за спиной… роза. Розовая. У меня чуть дыхание не перехватило. Серёжа никогда раньше не дарил мне цветы.              — Это… мне? — голос вышел тонким, не моим.              Он дёрнул плечом, смущённо усмехнулся:              — А кому ещё? — и сразу отвёл взгляд. — Просто шёл мимо, увидел — подумал, что если уж вляпался, хоть розой сглажу.              Я рассмеялась, но где-то внутри кольнуло. Он выглядел усталым, глаза красные, словно весь день что-то внутри него крутилось. Осторожно взяла розу, провела пальцами по лепесткам.              — Спасибо… — только и смогла выдохнуть.              Догадывалась, почему он так сделал. Он же был уверен, что это из-за него я упала, а не из-за шара. Упрямый, как баран.              — Не благодари, — буркнул он. — Всё равно собирался заглянуть. Проверить, как ты.              Сел на край стула, ссутулившись, сцепил руки в замок.              — Проверил?              Он хмыкнул, посмотрел на меня долгим, чуть виноватым взглядом.              — Ага. Но я ещё зайду.