Девятиклассница

      Я лежала на кровати, лениво перелистывая учебник французского. На ноутбуке тихо играл Passenger — «Let Her Go», а за окном наконец-то светило солнце после нескольких бесконечно серых дней.              Настроение скакало — то радость, то тоска. Я просто не знала, чем себя занять. От скуки даже взялась за иностранный, несмотря на запреты Серёжи, мамы и подруг не нагружать голову. Но три дня дома безвылазно — это оказалось пыткой. Я уже чувствовала себя прекрасно и мечтала вернуться в школу.              Потому что именно, когда меня там не было, происходило всё самое интересное. Всегда так было: стоило заболеть — и начинался движ, драмы, интриги, козни, ссоры, драки… а потом счастливые примирения.              А я была дома. С сотрясением. Из-за дурацкой стремянки.              Серёжа заходил каждый день. Днём по несколько раз писал мне смски, спрашивая: «Как самочувствие?», «Не мутит?», «Не забыла таблетку?». А когда приходил после школы, его первый вопрос всегда был один и тот же:              — Ну что, голова не трещит?              Сначала это было милым. Потом стало раздражать. Я уже на автомате закатывала глаза.              И вот — снова звонок. Я встала, машинально пригладила волосы, открыла дверь.              — Приве…              Договорить не успела — он просто вошёл, отбросил рюкзак, а его губы тут же нашли мои. Быстрые, горячие, жадные поцелуи осыпали губы, щёки, шею. Серёжа прижимал меня к себе так крепко, что казалось, ещё чуть-чуть — и я просто растворюсь в нём.              — Серёж… — пробормотала я, еле успевая вдохнуть. — Полегче…              Он усмехнулся, чуть ослабив хватку, но не отпустил.              — Прости, — сказал почти в ухо. — Я весь день как на иголках.              Я провела ладонью по его волосам, почувствовав, как он едва заметно дрожит.              — Всё нормально. Я уже в порядке, — посмотрела ему в глаза.              — Да вижу, — он улыбнулся, чуть тронув пальцем мой висок. — Но мне спокойнее, когда сам проверю.              Я фыркнула.              — Проверяльщик нашёлся.              — Ага, — снова наклоняясь ближе. — Я просто соскучился.              — Я тоже.              В такие моменты мне казалось, что это всё сон. Что столько любви, заботы, нежности просто не может быть реальным.              — Будешь есть? — кивнула в сторону кухни.              — Если ты сама хочешь. Или я могу что-нибудь приготовить.              Я прищурилась, а Серёжа уже потащил меня за руку в кухню.              — Я думала, ты мечтаешь увидеть, как готовлю я, — ёрничала, а он, держа меня за плечи, усадил на кухонный табурет.              — Только если ты будешь голая и в фартуке, — без зазрения совести выдал он, наклоняясь ко мне так близко, что между нами почти не осталось воздуха.              Щёки вспыхнули. Он всегда находил способ меня смутить.              — Серёж…              — Что? Я просто уточнил дресс-код, — невозмутимо ответил он, хищно приподняв бровь.              Я закатила глаза и буркнула:              — Мечтать не вредно.              — Вредно не мечтать, — легко парировал он.              Попыталась встать, чтобы открыть холодильник, но Серёжа не дал мне даже сдвинуться с места — мягко удержал за плечи и усадил обратно.              — Сиди. Я разберусь.              — Да я не хрустальная, — фыркнула, скрестив руки.              — Ага, как же, — усмехнулся, направился к холодильнику и открыл дверцу, внимательно изучая содержимое. — После того, как ты со стремянки сиганула, я тебе больше не доверяю.              Нашёл кастрюлю с борщом, приготовленным мамой, поставил на столешницу.              Мне стало неловко от всей этой гиперзаботы, поэтому я снова поднялась, но не успела и шагу сделать, как Серёжа взял меня за плечи и развернул обратно к столу.              — Ты куда, нарушительница режима? — спросил притворно строго, но в глазах смеялись тёплые искорки.              — Давай налью суп?              — Я сам налью. Сказал же — сиди.              Я недовольно цокнула языком, но всё равно не смогла сдержать улыбку.              — Я просто хотела помочь, — опустилась обратно на табурет.              Нагимов достал половник, тарелки, ловко разил суп. Всё делал так уверенно, что даже не придерёшься.              — Не переживай, ещё успеешь, когда выйдешь за меня, — бросил он вполголоса, не поднимая взгляда.              Я замерла.              — Что?              Мгновение смотрела на него широко раскрытыми глазами, а он хитро глянул на меня.              — Что «что»? — усмехнулся, делая вид, что ничего такого не говорил.              «Шутник».              — Так, — я положила ладонь на стол. — Давай договоримся.              — О чём? — поставил тарелку в микроволновку.              — Ты не будешь шутить на эту тему.              — Так весело же, — ухмыльнулся и вдруг присел передо мной на корточки.              Его ладони нашли мои, и он медленно поднёс их к своим губам. Один за другим целовал мои пальцы, проводя губами по каждой косточке. У меня буквально перехватило дыхание.              — Серёж…              — Что? — с лукавой улыбкой спросил он и, не отрывая взгляда, перевернул мою ладонь, касаясь губами запястья.              «Ох, блин…»              — Если ты… не перестанешь издеваться надо мной… я тебя придушу… — едва выдавила я, пытаясь хоть как-то сохранить самообладание.              «Если он сейчас не остановится — это ничем хорошим не закончится».              — Ой, страшно, — сказал с самым наглым видом, а потом… легко прикусил кожу на запястье. По телу тут же прокатилась волна мурашек.              «Сейчас он доиграется!»              Я протянула руки к его горлу и с преувеличенной драматичностью «задушила» его, громко пыхтя носом. Он тут же перехватил инициативу и безжалостно набросился на меня с щекоткой.              — Серёж! Хватит! — завизжала я, извиваясь и пытаясь вырваться, но он только сильнее сжимал меня в своих руках.              — Не могу, это акт медицинской помощи, — фыркнул, удерживая меня.              В этот момент громко сработал таймер микроволновки, и резкая боль пронзила голову. Я резко втянула воздух, схватившись за затылок, и в следующую секунду уткнулась лбом в его плечо.              — Эй… больно? — тут же встревоженно спросил Серёжа, обхватывая меня за талию.              Я только кивнула, сжимая в пальцах его кофту. Он провёл ладонью по моим волосам, виновато нахмурился:              — Всё, всё. Прости, я идиот.              Отстранился, внимательно вглядываясь в моё лицо, а потом быстро огляделся, выискивая что-то на столе. Его взгляд остановился на аптечке.              — Ты сегодня пила таблетки? — строго спросил.              — Нет…              Я даже не успела договорить, как он уже схватил аптечку, достал пластинку с обезболивающим, налил воду в стакан и протянул мне.              — Да не надо, — поморщилась я. — Не так уж и болит.              — Пей, Оль, — голос у него стал жёстче. — Без споров.              — Командир… — пробормотала я, закатывая глаза.              — Угу, и пленных не беру, — буркнул он, не отводя взгляда.              Я сделала глоток, проглотив таблетку и глядя на него поверх стакана.              — Всё, доволен?              — Немного, — фыркнул он, убирая аптечку. — Но на всякий случай потом запишу тебя в санчасть.              Я закатила глаза, но улыбнулась: «Дурак».              Серёжа, не теряя времени, достал из микроволновки тарелку с супом и поставил передо мной. Ложки появились на столе через пару секунд.              — Ешь, — снова прозвучал его твёрдый тон.              — Опять приказы?              — Ага, пока не поправишься, у нас тут военное положение, — ответил он и вернулся к столешнице.              Поставил свою тарелку в микроволновку, а кастрюлю борща убрал обратно в холодильник.              «Как пчёлка… Аж раздражает».              Я не притронулась к супу, только сверлила Нагимова недовольным взглядом.              — Что? — он присел напротив.              — Ты кричишь на меня, — выпятила нижнюю губу, продолжая буравить его глазами.              — Не кричу. Просто у тебя талант — делать вид, что всё норм, когда это не так.              Я надула щёки и нахмурилась. Он смотрел на меня из-под своих длинных ресниц, и в уголках губ появилась мягкая, виноватая улыбка.              — Ладно, извини, — сказал тихо. — Просто ты со своим трюками скоро заставишь меня поседеть.              Я фыркнула и скрестила руки.              — Ага, теперь я ещё и виновата, да?              — Конечно, — усмехнулся он.              Хотела что-то ещё ответить, но он вдруг потянулся к моей тарелке, подвинул её ближе и негромко добавил:              — Ешь, Оль.              Спорить больше не хотелось. Взяла ложку, а он чуть улыбнулся и откинулся на спинку стула, наблюдая, как я ем.              — Вот, другое дело, — хмыкнул.              Покончив с супом, Серёжа тут же забрал у меня тарелку.              — Эй! — возмутилась. — Я сама помою!              — Конечно, — бросил он. — Сиди.              Встал у мойки, начав намыливать посуду, и выглядел при этом так деловито, будто родился с губкой в руке.              «Ну и ладно! Терпеть не могу мыть посуду. Для этого же есть посудомойка!»              Пока он возился, я быстро подскочила, налила воду в чайник. Почувствовала на себе прожигающий взгляд.              — Что? — спросила я.              — Вот вообще не можешь спокойно посидеть, да?              — Ничего не знаю, — показала ему язык и нажала кнопку.              Он усмехнулся, покачал головой и вернулся к тарелкам.              — Расскажи, что у вас в школе интересного?              — Без тебя скучно, — ответил он, не поднимая головы.              «Когда же он перестанет меня смущать?..»              — Я, конечно, польщена, но всё же?              — Да ничего особенного, — отмахнулся.              — Не верю.              Он вздохнул, отключил воду, вытер руки полотенцем и, прислонившись к кухонному гарнитуру, скрестил руки на груди.              — Костя с Мишкой сегодня чуть не подрались на биологии.              — Что?! — я ошарашенно округлила глаза. — Из-за чего?              — Тебе не понравится.              Опустил взгляд.              — Теперь точно говори!              — Из-за Лили.              Я напряглась.              — В смысле из-за Лили?!              — Да Михан что-то ляпнул про неё…              — Что?              Серёжа медлил.              «Ну давай же, выкладывай!»              — Ты же знаешь Мишку. Клоун он.              — Но я ещё лучше знаю Костю-психопата. Что он сделал? — встревоженно спросила я.              Нагимов устало потёр переносицу и закрыл глаза.              — Встал и двинул ему.              — Прям при всех?              — Угу. Биологичка чуть не упала в обморок.              Я хлопала ресницами, ошарашенная.              — Господи, ну и придурки… Так Лиля жаловалась мне недавно, что Костя буквально контролирует её каждый шаг: где она, с кем. И это он спрашивает Лилю! Нашу отличницу, которая буквально спит с учебниками! — возмущённо взмахнула руками. — Он её уже достал!              — Так он и мне ноет вторую неделю, — подхватил Серёжа. — Сегодня вообще полурока выносил мозг, что Лилька ведёт себя «не так, как ему хочется».              В этот момент вскипел чайник. Парень разлил кипяток по кружкам, забросив в них чайные пакетики.              Я раздражённо фыркнула:              — А он не обнаглел? Ему же сто раз объясняли, что Лиля — человек сложный, к ней нужен подход. Она вообще не любит всякие сюси-муси.              — А ты? — неожиданно спросил Серёжа, оборачиваясь с двумя кружками в руках. В его голосе было не просто любопытство. — Любишь?              «Так. Стоп. Он сейчас что делает? Это ещё что за вопрос?..»              И вместо остроумного ответа выдала чистую правду:              — Люблю.              Он довольно усмехнулся, поставил обе кружки на стол и уселся напротив меня. А у меня в голове уже начинался полный хаос.              — И что ты ему сказал?              — Сказал, чтобы кончал ныть, — подул на горячий чай и сделал глоток.              Я закатила глаза.              — Какой ты бесчувственный, — цокнула языком. — Ну и как он отреагировал?              — В этот момент как раз Михан решил вставить свои пять копеек, — облокотился на стол и говорил отстранённо, не встречаясь со мной взглядом.              — Ну и что он сказал? — нетерпеливо подбодрила я его, распираемая любопытством.              Он вздохнул:              — Нечто в стиле «снежная королева».              — И после этого Костя его толкнул?! — мои глаза округлились.              — Ага. Но я встал между ними, чтобы не дошло до драки.              — Ты… встал между ними? — моему удивлению не было предела. — А если бы Костя и тебе врезал?              — Он не настолько тупой, чтобы лупить меня, — ухмыльнулся Серёжа, наконец-то глядя мне в глаза. — Я просто поставил его перед фактом: устал быть его нянькой. Если хочет — пускай дерётся. Кажется, сработало.              — Боже… Какой он придурок, — я приложила ладонь ко лбу, закрывая глаза. — А ты что, теперь у нас миротворец?              — Нет, просто не хотел смотреть на этот цирк.              Невольно усмехнулась.              — А Лиля всё это видела?              — Ага, — кивнул он. — Теперь у неё есть повод вечно обижаться.              Я замолчала, пытаясь уложить всё это в голове. Костя и Миша — друзья с начальной школы. И всё равно сцепились. Ладно, гормоны, подростки, все дела… Но всё же.              — А мне Лилька даже не позвонила, — вздохнула. — Блин… Она, наверно, с ума сходит.              — Помирятся, Оль. Ты-то не накручивай себя.              — Угу, — промямлила я. — Надеюсь, помирятся. А если нет, я Костика прибью.              — Я помогу.              Удивлённо посмотрела на него, а он лишь ухмыльнулся. И тут меня пробило на смех.              Мы ещё немного поболтали о школе, неспешно допили чай, а потом перебрались в мою комнату.              — Поваляемся немного, и я пойду? — спросил Серёжа, прихватив мой ноутбук и усевшись на кровать.              — Вику с продлёнки забирать?              Он кивнул, пробегая глазами по странице «ВКонтакте». Вдруг из динамиков раздались восторженные крики толпы, и заиграла мелодия.              — Что это? — спросила я.              — Kings Of Leon — «Closer».              — Не слышала.              — Послушай. Мне нравится.              — Значит, и мне понравится.              Серёжа криво усмехнулся, откинулся на подушку и отодвинул ноутбук. Протянул руку:              — Иди ко мне.              Я с удовольствием легла рядом на бок.              Мы растворились в музыке. Громкий зал, шум толпы — всё это размывалось, оставалась лишь мелодия, пульсирующая где-то внутри. Она звучала резко, с надрывом, проникала под кожу.              Мы просто лежали, слушая песню, дышали в унисон. Каждый думал о своём. Или, может быть, друг о друге. И от этой мысли становилось тепло.              Серёжа медленно перевернулся тоже на бок. Его ладонь скользнула по моей талии, чуть задержалась, а потом пошла дальше — по бедру, по ноге. Движения были неторопливыми, ленивыми, словно он изучал меня, смакуя каждое прикосновение.              На мне был лёгкий топ и короткие шортики. Не составило труда догадаться, о чём он думал. Я замерла, но руку не убрала. Это была сладкая грань, за которую он ещё не переступил. Ждала, что он скажет что-нибудь первым, но он молчал, погружённый в свои мысли.              — Серёж? — голос прозвучал тихо, почти неслышно.              Он лениво поднял взгляд и, будто сам себя одёрнув, медленно убрал ладонь.              — Ты вообще понимаешь, какая ты красивая? — мягко улыбнулся, глядя в глаза.              Меня окатила волна жара. Я опустила глаза, чувствуя, как пылают щёки.              — Глупый… так нельзя говорить, — пробормотала и прикусила губу, стараясь спрятать смущение.              Серёжа, конечно, всё заметил. Чуть наклонился ко мне, дыхание стало заметно теплее:              — А как можно? Не говорить, что ты красивая?              Ладонь снова легла мне на талию, пальцы мягко скользнули по коже. Его губы едва коснулись моего плеча — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от которого я вздрогнула.              — Спокойно, я не буду кусаться… пока, — прошептал он прямо в ухо, и от его голоса меня пробрала дрожь.              Я была бессильна перед ним.              — Ты меня с ума сводишь, — выдохнул с тихим смешком. — Знаешь, сколько терпения на тебя уходит? Я скоро святым стану.              Я фыркнула, улыбаясь.              — Святой апостол Нагимов. Звучит, забавно.              — Ага, — ухмыльнулся он. — Просто ты стоишь всех моих нервов.              Смотрел так, что хотелось дышать только им. И прежде чем я успела что-то сказать, склонился и поцеловал.              Это был наш язык любви: шутки, подколки, музыка в фоне — и эти поцелуи, в которых он наконец переставал держать себя.