Девятиклассница

      Утро понедельника выдалось неожиданно весёлым. Вместо скучной алгебры на первом уроке нас ждал… театр. Только сценой стало место у школьной доски.              — «Отчего люди не летают как птицы? Мне иногда кажется, что я птица…» — с надрывом вещала нам десятиклассница, временно заменявшая учительницу. — «Когда стоишь на горе, так и тянет лететь! Вот так бы разбежалась, подняла руки и… полетела…»              «Серьёзно? Катерина из "Грозы" вместо формул и уравнений?»              Девчонка определённо решила, что замещать училку — гиблая идея, поэтому устроила нам шоу.              — Ну что? Прочувствовали? — гордо спросила она и вскинула голову, уже готовая принимать овации.              С задних парт донеслось ленивое:              — Не верю!              Она резко повернулась.              — Кто это сказал?! — её глаза сузились. — Я этот монолог на пятёрку ответила, между прочим! А вы… — она обвела нас подозрительным взглядом. — Ну? Кто?              Мы только захихикали. Орлова, спрятавшегося за широкой спиной Саранова, никто выдавать не собирался.              А наша «актриса», и без того странная, с каждой минутой становилась всё смешнее.              — Ну же! Что, яиц нет?! — с вызовом бросила она.              Класс дружно поперхнулся и тут же взорвался таким смехом, что, казалось, нас слышали на другом конце школы.              Когда волна хохота слегка утихла, Орлов уверенно поднял руку:              — Я сказал.              — Ты? — она направилась к нему, скрестив руки на груди и прищурившись. — И что мне теперь с тобой делать?              Ваня, лениво откинувшись на спинку стула, еле держался, чтобы снова не заржать. Но тут вдруг подался вперёд и с пафосом выпалил:              — О, госпожа, выполню любое ваше желания!              Класс рухнул в новый приступ смеха. Даже наша десятиклассница, видимо забыв, что она тут типа «старшая», залилась вместе с нами.              — А ты уверен, что сможешь хоть одно моё желание исполнить?              — Попробую, — ухмыльнулся Орлов.              — Отлично! — она хлопнула в ладоши. — Тогда сыграем в игру. Вопрос — ответ! — и, не дождавшись согласия, тут же выпалила: — Кто такие эксгибиционисты?              Смех на задних партах рванул с новой силой. Саранов, не моргнув глазом, ответил:              — Тебе показать?              Десятиклассница спрятала лицо в ладони, хохоча.              — Господи, что за идиотку к нам прислали? — прошептала я, повернувшись к Серёжке.              Он хмыкнул, склонившись ко мне поближе, и, не сдерживая усмешку, тихо сказал:              — Похоже, кастинг на «Лучший цирк года» прошёл успешно.              Я прыснула в ладонь, пытаясь не рассмеяться вслух.              Когда десятиклассница повернулась к доске и попыталась вернуть себе серьёзный тон, Серёжа громко, но нарочито невинно сказал:              — Прости, а это у нас новая программа по алгебре?              Класс взорвался снова. Даже самые тихие с первой парты согнулись пополам.              — В смысле? — растерянно переспросила она.              Нагимов, не моргнув глазом, изобразил полную серьёзность:              — Ну, просто я, может, что-то пропустил… У нас теперь формулы через драму объясняют?              — Очень смешно, — буркнула десятиклассница. — Ты же у нас главный юморист?              — Нет, — спокойно ответил он, — просто скучать не люблю.              — А вот мне кажется, ты любишь, когда тебя вызывают к доске, — парировала она, прищурившись.              — Мне кажется, ты путаешь алгебру с театральным кружком, — не удержался он.              И снова — смех вокруг. Она уже не знала, что сказать, только вздохнула и закатила глаза.              — Ладно, Нагимов, раз такой умный, реши хотя бы пример, если не хочешь сыграть Катерину.              Серёжа нехотя поднялся, но с ухмылкой бросил мне через плечо:              — Держи за меня кулаки, если я сейчас тоже «полетю».              И пошёл к доске, под одобрительный гул класса. А я уткнулась лбом в парту, давясь от смеха.              Когда прозвенел звонок, одноклассники начали потихоньку расходиться по коридорам. Я потянулась к Ксюше и мы двинулись из кабинета:              — Ну и утро, да? Весёленькое.              — Даже слишком, — фыркнула она. — Эта девчонка всем уроки математики собирается вести сегодня?              — Похоже на то. Училка уехала, а её оставили за старшую. Ну, не может же она просто сказать: «Сидите и кайфуйте»?              — А зря, — простонала Ксюша. — Вот бы мне так…              — Ты про учительницу? — я усмехнулась.              — Фу ты, Оля! — она закатила глаза, но при этом улыбнулась. — Про эту артистку! Думаешь, она рискнёт кому-то нормально алгебру объяснять?              — Нет уж, она, конечно, с приветом, но не настолько, — я рассмеялась.              — Вот именно. Пока мы будем мучиться на уроках, она весь день веселиться будет.              — Тогда и я ей завидую, — вздохнула. — Помнишь, как мы сами вели урок у шестиклашек в ноябре прошлого года?              — О, да. Казалось, что они нас живьём съедят…              — А в итоге оказались вполне нормальными детьми. Не то что мы, когда были в их возрасте.              — Да мы вообще бешеные были! — Ксюша фыркнула. — Помню, успокоить нас было невозможно…              — Кто бешеный? — вдруг раздался знакомый голос у меня за спиной, и тут же тёплые руки легли мне на плечи.              Я повернула голову. К нам подошёл Серёжка, хитро прищурившись.              — Ты, конечно, — выдала я.              Он от удивления поднял брови:              — Я? Ты хочешь увидеть меня в настоящем бешенстве?              — О да, мечтаю, — съязвила я и мы вдвоём остановились посреди коридора.              Серёжа наклонился ближе, к самому уху:              — После школы покажу, — прошептал низко, с хрипотцой.              От его дыхания мурашки побежали по спине.              — Ну-ну… — пробормотала я, пытаясь сохранить самообладание.              Он довольно улыбнулся и вдруг легко прикусил мне мочку уха, отчего в груди всё сжалось.              — Эй-эй, голубки, — вмешалась Ксюшка с ехидной ухмылкой, осознав, что мы отстали от неё. — Прямо в коридоре, да? А если сейчас директриса пройдёт?              Мы с Серёжкой обменялись взглядами.              — Ну… скажем «ой», — невозмутимо ответил он, разведя руками.              — Ну вот! — Ксюша вдруг посерьёзнела, смотря куда-то позади нас.              И в ту же секунду из-за угла, как по заказу, показалась Раиса Вячеславовна. Челюсть у нас отпала синхронно.              — Здравствуйте, — хором выпалили мы, напрягшись.              — Доброе утро, — сухо кивнула директриса и, не задерживаясь, прошла мимо.              Мы выдохнули.              — Ксюш, а ты умеешь пугать, — пробормотала я.              — Да я сама чуть не поседела! — шёпотом ответила она.              Серёжа взял меня за руку, и мы направились по коридору дальше, к кабинету.              — После школы — не забыла?              — Напомни, если доживу, — фыркнула я.              — Доживёшь. Но только если будешь вести себя хорошо, — подмигнул он.              Из-за угла появился Костик — и тут же нарвался на директрису.              «Неужели до сих пор не разобрались с той потасовкой на биологии?»              Я-то была уверена, что вопрос закрыт — Серёжа говорил, что Раиса Вячеславовна ещё неделю назад провела с ним «профилактическую беседу». С тех пор Костю словно подменили: стал чужим, отстранённым. Ни с кем особо не разговаривал, только иногда с Нагимовым, и то как будто через силу. Сначала Серёжка злился, а потом махнул рукой — устал уже. Сказал, это всё из-за Мишки. Но даже Миша пытался помириться с ним, но Костя просто проигнорировал друга.              А я ведь видела: ему плохо. Он сам не знал, как выйти из этой нелепой ситуации. Всё ещё надеялся, что как-нибудь само наладится, но... упрямый как баран.              Когда директриса наконец отпустила его, мы с Ксюшей, не сговариваясь, тут же подошли.              — Что она сказала? — спросила подруга.              Костя нахмурился, отводя взгляд, и поправляя лямку рюкзака:              — Попросила передать биологичке, чтобы зашла к ней на перемене, — спокойно сказал и пожал плечами.              Мы дружно тихо усмехнулись от облегчения.              — А вы что думали? — Ромашечкин злобно прищурился на нас.              — Уже неважно! — быстро сказала я.              — Думали, опять из-за Мишки, да? — буркнул он, но в голосе уже чувствовалась злость.              Ксюша виновато опустила глаза, и тут Костя взорвался:              — Да вы достали уже со своими догадками! Отвалите, ладно?!              Резко обошёл нас и зашагал прочь, не оглядываясь.              — Ну и что это было? — возмутилась подруга, всплеснув руками и глядя на Серёжу.              — А я что, экстрасенс? — пожал он плечами, закатывая глаза.              — Вы же друзья! — настаивала она.              — И что? Если бы хотел — сам бы рассказал.              Ксюша тяжело вздохнула, а я пристально посмотрела на Серёжу:              — Всё равно, поговори с ним.              — И что я ему скажу? «Брат, расскажи, почему ты псих?» — хмыкнул. — Он же с места взорвётся.              — После школы. Спокойно. Без наездов, — многозначительно глянула на него.              — Ага, конечно. Я ему «спокойно», а он мне — «в челюсть». Отличный план, Оль.              — Перестань. Он же не зверь.              — Не зверь, но с мозгом на паузе, — буркнул. — Он злится не на нас.              — На Лилю?              — На себя, — он вздохнул. — Но Лилька, если захочет, может достучаться.              Я склонила голову набок призадумавшись, а Ксюша не удержалась от язвительности:              — С чего это вдруг? Это он накосячил, а она ещё должна за ним бегать?!              Серёжа закатил глаза и театрально вздохнул:              — Логика — не женская сильная сторона.              Я толкнула его локтем.              — Ну прости, профессор психологии. Может, сам тогда всё разрулишь?              — Не-а, — усмехнулся. — Я максимум могу выдать консультацию и уйти красиво.              И тут, к его счастью, зазвенел звонок.              Втроём мы зашли в кабинет. Ксюша сразу прошла к своей парте, а я задержалась у Серёжи.              — Слушай, — тихо сказала. — Можно я сяду с Лилей?              — Хочешь сама с ней поговорить? — догадался он.              — Надо. Пока не поздно.              — Ладно. Только если что — маякни. Я её тараканов боюсь больше, чем Костиных.              Я усмехнулась.              «Конечно, урок — не лучшее время для серьёзных разговоров. Но если не сейчас... то когда?»              Лиля с Костей не могли вечно коситься друг на друга как чужие. Они ведь нравились друг другу, просто каждый не мог перебороть свою гордость.              Я села рядом с Журавлёвой и осторожно шепнула:              — Лиль…              — Оль, может, после урока? — она даже не повернулась ко мне.              Но если я уже что-то решила, откладывать нельзя.              — Ну пожалуйста, — протянула жалобно.              Подруга вздохнула и вырвала из тетради листок. Молча протянула мне.              «Есть!»              Я быстро написала:                     «Ты не хочешь помириться с Костей?»                     Лиля пробежалась глазами по строчке и резко нацарапала:                     «НЕТ»                     — Почему? — полушёпотом спросила я.              — Потому! — рявкнула она.              Я вернулась к записке:                     «Объясни»                     «Потому что он дурак! Пусть научится отвечать за свои поступки!»                     Казалось, её почерк стал агрессивным, каждая буква словно огрызалась на меня.                     «Но он же уже извинился перед тобой. Лиль, Костя любит тебя!»                     Она прочитала, сжала карандаш в пальцах... и больше ничего не ответила. Замолчала, ушла в себя.              «Может, мои слова зацепили её? А может — наоборот, всё испортили. В любом случае, Лиля умная».              Она не нуждалась в советах, как я — сама принимала решения и не жалела о них.              «Это её выбор. Её чувства. Её жизнь».              И решение не заставило себя ждать. Уже на следующий день всё изменилось.              Костя… улыбался. Не просто улыбался — светился!              — Эй, что с тобой? — Серёжа хлопнул его по плечу.              — Да ничего, — он смущённо махнул рукой, но улыбка не сходила с лица.              — Ага, конечно. Выкладывай, — ухмыльнулся Нагимов.              Костя понизил голос и, чуть отведя взгляд, пробормотал:              — Лиля вчера написала. Сама.              Я не выдержала и чуть ли не прокричала:              — Серьёзно?!              Он кивнул и снова посмотрел на Лилю. Она стояла в конце кабинета, о чём-то говорила с учителем, но в этот момент поймала его взгляд... и улыбнулась. Так, что сразу стало ясно: они помирились.              Серёжа коротко хмыкнул и тихо, чтобы слышали только мы, сказал:              — Ну всё, детсад «Ромашка» снова открылся. Мир, дружба, любовь.              Я фыркнула и толкнула его локтем:              — Циник.              — Реалист, — поправил он и всё-таки улыбнулся. — Но приятно же смотреть, когда у кого-то наконец всё наладилось.              После урока мы с Ксюшей набросились на Лильку:              — Что ты ему написала? Живо рассказывай!              Лиля смутилась, но на лице уже играла довольная улыбка:              — Какая вам разница?              — Огромная! — хором воскликнули мы. — Знаешь, как нам интересно!              — Даже не представляю, — хихикнула она.              — Ну колись! — настаивала Ксюша.              — Ладно, сдаюсь, — Журавлёва подняла руки. — Я написала ему, чтобы больше не позволял себе так обращаться с друзьями. Что да, он вспыльчивый, но мне не нужно, чтобы из-за меня кто-то страдал. Я взрослая, могу за себя постоять. Мне не три года.              — И что он? — наклонилась я ближе.              — Позвонил. Извинился. В который раз. И… пообещал, что ради меня изменится.              — И всё? — прищурилась Ксюшка.              Лиля покачала головой, а потом растерянно улыбнулась и опустила глаза, заметно краснея:              — Нет.              — Что ещё? — в унисон спросили мы.              — Он сказал, что любит меня.              Мы с Ксюшей взвизгнули и тут же повисли на Лильке с объятиями.              — Да, пусть он и дурак… — засмеялась я.              — Но вы такие классные! — добавила Ксюша и чмокнула подругу в щёку.