Девятиклассница

      Я давно так не плакала. Весь оставшийся день лежала лицом в подушку, стискивая её до боли в пальцах.              Когда мама ворвалась в комнату на звук моих рыданий, ей не пришлось задавать вопросов. Слова сами вылились из меня. Она говорила, что мы с Серёжей обязательно помиримся, что это просто ссора. Но внутри меня уже поселилась чёрная пустота. Это была не просто ссора. Я чувствовала, что потеряла его. Насовсем.              Серёжа, наверное, думал, что я предала его, что выбрала Макса. Возможно, он додумал себе что-то ещё, выстроил целые стены из недосказанностей и подозрений. А я, задыхаясь от собственных оправданий, не знала, как пробиться сквозь них.              Хотела верить, что это недоразумение. Что он вернётся, прижмёт меня к себе и скажет: «Глупая, я всегда буду с тобой». Но этого не происходило. Время текло, а он не звонил.              Два дня я не выходила из дома. Мама, сжалившись, разрешила мне остаться, не ходить в школу.              Я слонялась по квартире, как привидение, в пижаме и с растрёпанными волосами. Могла часами сидеть у окна, смотреть, как с неба падает серый снег, и представлять, как он холодит кожу, проникает под одежду, замораживает сердце.              Бездумно щёлкая пультом, я остановилась на музыкальном канале, где звучала песня «A day to be alone» группы One Less Reason. С первых же нот что-то сломалось внутри, и я сорвалась в очередной поток слёз. Мелодия, текст — всё било прямо в душу.              Сжала кружку с чаем, пытаясь в этом тепле спрятаться от холода одиночества. Глупо. Сладкое, шоколад, печенье — всё это не могло заглушить боль. Я набивала рот, чтобы не стонать, не кричать, чтобы не разлететься на куски.              Телефон молчал. Его имя так и не загоралось на экране. Но звонили Ксюша и Лиля. Я отключила звук, но не выключила телефон — ждала, что Серёжа наберёт мой номер, что случится чудо.              Когда пришло сообщение от Ксюши, сначала не поверила глазам:                     Ксения [10:03]       ВЫ ГДЕ?!                     Ольга [10:05]       Серёжа тоже не пришёл?                     Ксения [10:06]       Ты издеваешься? Вы что, не вместе?                     «Не вместе», — эти слова, как острый нож, прорезали рану ещё глубже.                     Ольга [10:06]       Я без понятия, где он                     Ксения [10:07]       Как это? Ладно он, а ты-то чего не пришла?                     Ольга [10:08]       Плохо себя чувствую                     Ксения [10:08]       Эй, Оль, вы поругались из-за Макса?                     Я сжала телефон в пальцах и уставилась в потолок. Не могла говорить, даже писать об этом, даже лучшей подруге.                     Ольга [10:09]       Ксюш, давай потом, ладно? Мне реально плохо                     Ксения [10:10]       Ок :(       Выздоравливай!                     «Отделалась. Но это лишь отсрочка. Скоро мне придётся всё рассказать. Снова пережить этот кошмар».              Я чувствовала, как внутри медленно затухал огонёк. В квартире становилось всё холоднее, и никакой плед не мог спасти меня от этого холода. Как будто мир, в котором нас больше не было вместе, стал пустым и безжизненным.              Вторая половина дня утопала в тишине, но мысли не давали покоя. Они били в виски, шептали в уши, крутились змеиным клубком. Я снова и снова прокручивала тот злосчастный день, придумывала сценарии, в которых всё могло пойти иначе. Но зачем?              «Назад дороги нет. Что я наделала?..»              Вечером в поисках хоть какого-то отвлечения, зависла «ВКонтакте», лениво листая ленту, в наушниках тихо гремели 30 Seconds To Mars. И вдруг телефон, лежащий рядом, дернулся от новой смски.                     Макс: Выйдешь?                     Тело прошибла дрожь, холодными иголками вонзилась тревога.              «Нет… Только не он».              Медленно выглянула в окно. Там, напротив подъезда, стояла тёмно-зелёная машина Макса.              «Я не могу видеться с ним. Я — предательница».              Руки дрожали. Я решила не отвечать.              «Может, он просто уедет?..»              Прошло минут пять, и телефон снова завибрировал. Теперь уже от звонка. Я вжалась в кресло, крепко обхватив колени руками.              Звонок не утихал.              — Да, Макс, — голос прозвучал слабым, хриплым, как у больного на последнем издыхании.              — Оль, до тебя не дозвониться, — его же тёплый голос был как лучик света в тёмном подвале.              Губы предательски дрогнули, на лице появилась тень улыбки.              — Прости, кажется, я заболела.              Он тяжело вздохнул.              — А я тут… приехал. Стою у тебя под окнами. Может, выйдешь хотя бы на пару минут?              — Вряд ли, — попыталась уйти от разговора.              — Обещаю, не буду морозить тебя. У меня в машине печка на полную.              — Я заражу тебя, — в отчаянии солгала.              — Меня? — Максим тихо усмехнулся. — Да у меня иммунитет железный. Уже два года не болел.              — Хм… — слова застряли в горле.              — Оль, — он протянул моё имя, и от этого звука почувствовала, как сердце сжимается. — Ну, выйди.              «Всё это так неправильно. Я устала от лжи. Мне нужно ему всё рассказать — о себе, о Серёже, о том, что произошло».              — Ладно, дай хотя бы десять минут. Я ужасно выгляжу.              Отбросив телефон, сорвалась с места. В ванной наспех смыла засохшие слёзы, судорожно пыталась придать лицу хоть подобие нормального вида.              — А ты куда? — мама вынырнула из кухни.              — Погулять.              — С кем? Серёжа позвал? — в её голосе была такая надежда, что мне стало больно.              — Нет, это Максим. Он уже у подъезда, — попыталась проскользнуть к двери, но меня перехватили за локоть.              — Подожди, — её взгляд был тяжёлым.              — Мам, Макс меня и так долго ждёт…              — Оля, разве правильно идти к одному мальчику, когда у тебя есть другой?              — Серёжа бросил меня! — не сдержала злости. — И вообще, с Максом мы просто друзья.              — Но вы же с Серёжей только позавчера расстались.              — Какая разница?! Я пошла!              Рванула к выходу, сердце колотилось в груди, как пойманная птица.              — Ты надолго? — крикнула мама.              — Не знаю! — хлопок двери отрезал меня от дома.              «Хорошо хоть лифт на нашем этаже, иначе бы мама не отстала».              Я ехала вниз, глядя в своё тусклое отражение в металлических дверях. Оттуда на меня смотрела чужая девочка с потухшими глазами.              — Эй, ты чего такая хмурая? Опять с Серёгой поругалась? — Максим внимательно посмотрел на меня, едва я закрыла за собой дверцу машины.              — С мамой, — тихо ответила я, опустив взгляд на колени.              — Из-за чего? — он попытался улыбнуться, но его глаза выдали беспокойство.              — Не хотела отпускать меня, — старалась, чтобы голос прозвучал ровно.              — Эх… Ну да, ты же болеешь.              — На самом деле, я не болею, — вжалась в сиденье, чувствуя, как горячий стыд подбирается к горлу. — Просто сначала не хотела выходить.              — Почему? Что-то случилось?              Я тяжело вздохнула, собирая в себе остатки смелости.              — Да... Кажется, Серёжа бросил меня.              Макс растерянно приоткрыл рот. Ладони медленно положил на руль, пальцами начал нервно постукивать по гладкому пластику.              — Кажется? — переспросил.              — Да… Я так поняла. Мы уже два дня не разговариваем.              — Ох… Блин, — он выдохнул и, проведя ладонью по лицу, отвернулся к окну. — Жаль, конечно, что так получилось.              Ему было не интересно из-за чего, почему. А я… пока не решилась рассказывать подробности.              Повернулся ко мне, его глаза стали мягче, в них светилась тёплая забота.              — Не хочешь немного развеяться? — предложил. — Ну, чтобы не думать об этом.              Я пожала плечами, не в силах найти в себе желание ни на что.              — У меня есть одна идейка, — слегка улыбнулся и плавно переключил передачу.              — Мы куда-то поедем? — я даже немного удивилась.              — Да. Недалеко.              Машина мягко тронулась с места, и двор остался позади.              Я старалась не смотреть на Макса, боясь, что взгляд выдаст все внутренние терзания. Вместо этого уткнулась в окно. За стеклом мелькали чужие жизни, но моя, казалось, остановилась где-то между тем днём, когда всё пошло не так, и этим моментом, когда я уже не знала, есть ли у неё продолжение.              — Узнаёшь место? — Максим чуть наклонил голову в мою сторону, когда мы остановились у старого гаражного кооператива.              Я вскинула брови, не сразу понимая, зачем он привёз меня сюда.              — Это то, о чём я думаю?              — Ага, — в его глазах зажглись тёплые огоньки. — Давно здесь не был. Ты, наверное, тоже.              — Дольше тебя, — кивнула я, разглядывая ржавые, облупившиеся ворота. — И всё-таки, зачем мы сюда приехали?              — Ностальгия, — мягко произнёс он.              Мы выбрались из машины и подошли к заветным воротам одного из гаражей. Макс достал из кармана большую связку ключей, и металлические кольца глухо зазвенели в тишине.              — Откуда у тебя ключ?              — Диман ещё летом передал, когда уезжал.              — Он уехал? — удивлённо моргнула. — Я думала, он до сих пор здесь.              — Где? В гараже? — его губы искривились в озорной улыбке.              Я закатила глаза.              — Ну, ты понял.              — Он ушёл в армию. Как и собирался, — наконец ответил Максим, поворачивая самый большой ключ. — Пытался сдать экзамены после одиннадцатого — мамка заставила. Но даже до проходного балла не дотянул, хоть в какой-нибудь универ. Так что его почти сразу призвали. А он только рад был. Всё рвался сбежать куда подальше.              Мы вошли в гараж, Макс включил свет.              «Забавно. Всё осталось на тех же местах, будто время остановилось. Прошёл уже целый год…»              Здесь был тяжёлый запах сырости. Воздух пропитался чем-то терпким, смесью прелой ткани, старого дерева и холодного металла.              Повсюду лежала пыль, толстым слоем осевшая на инструментах и мебели. Барабанная установка застыла в углу, тарелки тускло поблёскивали сквозь серую дымку. Электрогитара, прислонённые к стене, казались частью забытого натюрморта, а провода, спутанные и замерзшие свисали с усилителей.              Старый диван у стены провалился под собственным весом. На его обшарпанных подлокотниках лежал красный советский ковёр, местами выцветший.              Стены гаража давно видали лучшие времена — облупившаяся, зелёная краска отслаивалась хлопьями. На них висели постеры иностранных рок-групп — немного порванные, но по-прежнему упрямо держащиеся на своих местах.              Здесь было прохладно, но не из-за сквозняка, а от самого воздуха, который давно потерял движение. Гараж словно замер в ожидании, сохраняя в себе эхо громких репетиций, которые больше никто не услышит.              — А что с Димой вообще? — поинтересовалась я. — Где он служит?              — Его в ВДВ закинули. Учебка под Омском, потом — часть в Ульяновске. Но мы почти не общаемся, — Макс пожал плечами. — Там с телефонами всё строго, выдают через раз.              Бросил куртку на диван и обернулся ко мне с хитрой улыбкой:              — А ты скучаешь по нему?              — Нет, — помотала головой, опустив взгляд. — Но иногда вспоминаю. Мне до сих пор так стыдно перед ним…              — Из-за чего? — приподнял бровь и сел на диван.              Я присела рядом, скрестив руки на коленях.              — Ну, в прошлом году, почти перед тем, как мы с ним «расстались», — изобразила кавычки в воздухе, — Дима привёл меня домой, познакомить с сестрой. Я тогда заметила, что у Янки почти нет игрушек. Пообещала, что принесу ей кукол… и не принесла, — протяжно выдохнула. — Вот за это мне до сих пор стыдно.              Максим усмехнулся, покачал головой и бросил взгляд в сторону.              — Да брось. Ну с кем не бывает? Ты же не специально. Просто забыла.              — Не забыла. Просто как-то всё навалилось. Я его кинула. А потом начала встречаться с Серёжей… А куклы так и остались у меня в пакете в шкафу.              — О, ну тогда вообще не проблема, — оживился он. — Подари кому-нибудь сейчас. Или сама себе, вспомни детство, — хмыкнул и легко стукнул меня плечом. — Серьёзно, Оль, это мелочь. Ты же хорошая. Просто тогда было сложно. Я уверен, Янка уже и не помнит про кукол.              Пожала плечами.              — Но я-то помню.              Он чуть наклонился вперёд, заглядывая мне в лицо.              — Значит, у тебя совесть есть. А совесть — штука полезная. Только не давай ей себя жрать, ладно?              — Ладно, — чуть улыбнулась. — Спасибо.              — Во-от, — протянул он. — Так-то лучше. Уже хотя бы улыбаешься.              Я ещё шире улыбнулась и огляделась по сторонам.              — Ты давно тут не был?              — Весной последний раз заходили, — его лицо омрачила тень грусти. — Матвея поминали. Тогда мы конкретно набрались…              Замолчал на несколько секунд, но потом вдруг вспомнил что-то:              — О! Погоди.              — Что такое? — глянула на него.              Макс поднялся с дивана и, нагнувшись, стал рыться за спинкой. Через секунду вытащил пыльную бутылку вина.              — Точно, — сдул пыль с этикетки. — Мы её тогда оставили… Уже не влезало.              Усмехнулся и я в ответ улыбнулась. Наши взгляды встретились. Максим задумался, затем его взгляд озорно сверкнул.              — Слушай, а у меня идея.              — Ты же за рулём, — напомнила я, скрестив руки на груди.              — Сегодня повод есть.              — Нет-нет, — отрицательно качнула головой. — Я не буду.              — Да ладно тебе! — он порылся в ящике с инструментами и вытащил штопор. — Говорят, вино со временем становится только лучше. Сейчас и проверим.              — Ты серьёзно?              Плюхнулся на диван и принялся с усердием открывать бутылку. Я, сидя рядом, не могла сдержать смех, глядя на его мучения. Наконец, пробка вылетела, и Макс довольно поднял бутылку вверх.              — Наконец-то! — протянул мне, но я снова помотала головой.              — Я всё равно не буду.              — Да брось, — придвинулся ближе. — Тебе надо расслабиться. Серёга изрядно потрепал тебе нервы.              — И ты считаешь, что алкоголь поможет? — я насмешливо прищурилась.              — А как же! — развёл руками. — Всем помогает, а тебе — тем более.              — А вы, Максим, оказывается, знатный пьяница, — поддразнила я.              — Я не пьяница, я — любитель, — с важным видом заявил он.              — Ну-ну.              Окинул гараж внимательным взглядом.              — Так, а пить-то из чего будем? — глянул на меня, будто я знала.              — Не из горла же.              — Согласен, — вздохнул и направился к верхней полке.              Оттуда достал пластиковые стаканчики, покрытые толстым слоем пыли. Протёр краем рубашки, поставил на маленький низкий столик рядом со мной и стал разливать красное вино. Налил по половине стакана и протянул один мне.              — Так, за что пить будем? — поднял стаканчик.              — Давай за тебя, — предложила я, поймав его тёплый взгляд.              — Почему за меня?              — Ну, не за меня же!              Мы чокнулись, и Макс сделал глоток.              — Хм, — с интересом посмотрел на стакан. — Даже норм.              Я с сомнением взглянула на свой.              — Чего не пьёшь? — спросил.              — А вдруг ты меня споить хочешь?              — С бутылки вина? — хмыкнул. — Да ладно тебе. Тем более, я же помогать буду.              — То есть, выпьешь всё за меня?              — Не, я не такой жадный, — подмигнул.              Я рассмеялась и наконец сделала маленький глоток.              — И как?              — Неплохо, — призналась я, ощущая, как вино теплым потоком растекается по телу. — Даже понравилось.              — Вот и отлично, — поднялся и отошёл вглубь гаража, обходя старую аппаратуру. — Я, кстати, вообще для другого сюда приехал.              — И зачем же? — скрестила ноги, внимательно глядя на него.              Макс взял в руки гитару, отряхнул её и тронул струны. Звук получился глухим, но узнаваемым.              — Вот она, — нежно провёл рукой по корпусу. — Как же давно её не видел. Хотел забрать, да всё времени не находилось.              Уселся на диван, поджав под себя ногу. Гитара уютно устроилась у него на коленях, пальцами начал пробовать струны. Настройка заняла не так уж много времени, хотя за эти несколько минут мы успели опустошить стаканы.              Максим налил ещё. С каждым новым глотком вино становилось теплее, язык — чуть смелее, а мысли — мягче.              — Ну вот, готова, — обрадовался гитарист.              — Что будешь играть? Может, что-то из ваших старых песен?              — Наших? — он задумался. — Не, не хочу. Давай ты что-нибудь предложишь.              — Серьёзно? Думаешь, я знаю, что ты сможешь сыграть?              — Я могу всё что угодно, — хлопнул себя по колену. — Что там обычно в лагерях играют?              — Понятия не имею. Я в лагере ни разу не была.              Он удивлённо вскинул голову:              — Да ладно? Как так?              — Ну, как-то не сложилось, — пожала плечами.              — А я до пятнадцати каждое лето ездил. А потом ещё и вожатым был, — посмотрел вдаль, словно возвращаясь в прошлое. — Песни у костра на закате — это святое.              Я хихикнула и задумалась.              — «Солнце, купи мне гитару» сможешь?              — Ха! Я тоже о ней подумал. Только надо вспомнить…              — Я могу найти в интернете, — уже доставала телефон.              — Да, ищи аккорды.              Пару минут боролась с плохим сигналом, но в итоге открыла первый попавшийся сайт. Подсела ближе, показала экран.              — О, то, что надо! — он закивал. — Я её когда-то чуть ли не каждый день играл.              Начал перебирать струны, подбирая аккорды. Тихонько напевал, а я вторила ему. Мелодия оживляла старые стены, и на мгновение гараж снова наполнился звуками.              После первой песни Макс снова подлил вина. Алкоголь начал делать своё: кожа стала чувствительнее, звуки насыщеннее, смех — громче.              Запел «Обнуляй» Кравца.              — «Буду твоей стеной, ты мой путь судьбой…» — слова текли спокойно, но в них было столько тепла, что у меня защемило внутри.              Я, смеясь, подхватила припев, и он посмотрел на меня — взглядом, в котором было всё: удивление, радость, чуть вина, и что-то ещё, от чего дыхание сбилось.              Голова кружилась, в ушах звенело, но мир был таким уютным, будто мы сидели не в старом гараже, а где-то в отдельной вселенной, где никто не мог нас найти.              Следом сыграл песню Валентина Стрыкало.              — «Тихо лужи покрывает лёд, помнишь, мы с тобою целовались ночи напролёт…»              Я смеялась, хлопала в ладоши, подпевая фальшиво и громко, а Макс с азартом подыгрывал.              — Ты стал выбирать очень романтичные песни, — широко улыбнулась.              — Всё для тебя, солнце, — мягко ответил он.              Я не придала значения его словам — вино делало своё дело.              Максим перешёл к «Моё сердце» Сплина.              — «Мы не знали друг друга до этого лета…» — его голос стал хриплым, чуть надломленным.              Под кожей рождалось какое-то щемящее чувство. Я прижалась к плечу Макса, тихонечко подпевая. Вино жгло щёки, а мысли уже плыли где-то далеко.              Когда он допел, я слабо хихикнула:              — Что дальше?              — Давай последнюю и домой?              — Последнюю? — сделала жалостливые глаза.              — Да-да. Мне ещё тебя проводить, а время уже девять.              — Только девять?!              — Оль, «Спокойной ночи, малыши» уже закончились.              — Я что, малыш?              Он очень мило улыбнулся:              — Ты — малышка.              В груди замерло. Мозг совсем отключился. Всё тело жило одним порывом. И в этом мгновении сердце прошептало: «Поцелуй его».              Не думая, я подалась вперёд… но Макс вовремя отвернулся, и мои губы лишь скользнули по его щеке. Его лицо слегка покраснело, но он уткнулся в экран телефона.              — Я тут… недавно открыл для себя «Нервы», — пробормотал, цепляясь за тему. — Вот эта песня — прям зашла.              Заиграл — «Слишком влюблён». Я слушала, почти не дыша.              Это были не просто слова песни — он будто пел их от себя. Но я совершенно не понимала этого.              Вино уже кончилось, бутылка стояла пустая. Последний аккорд гитары растворился в тишине. Я легла на диван, раскинувшись, словно на волнах, а веки медленно закрывались.              — Макс… ты просто восхитительно играешь… — пробормотала сквозь полусон. — И поёшь так… Это невероятно… Хм… Я обожаю тебя…              Он осторожно прилёг рядом. Диван тихо заскрипел, а тепло Макса тут же окутало меня, как мягкий плед.              — Кажется, кто-то умеет очень хорошо льстить, — его голос звучал обволакивающе.              Пальцами скользнул по моей щеке, потом нежно погладили волосы.              — Хм… Это правда… — прошептала я, всё глубже погружаясь в сон.              Сознание плыло, и слова вырывались сами по себе, не фильтруясь разумом:              — Я всегда хотела, чтобы Серёжа научился играть… на гитаре. Это же так… круто! Но он… только играет… в свои дурацкие игры. Придурок… — слёзы подкатили к глазам, и я, не сдержавшись, всхлипнула. — Ненавижу его!              Максим мгновенно обнял меня, прижимая к себе. Его объятия были крепкими, а сердце билось ровно, задавая спокойный ритм.              — Эй-эй, тише… — медленно гладил меня по спине, его голос был подобен шёпоту ночного леса, успокаивающему и глубокому.              Мои губы дрожали, а разум плутал в лабиринтах боли и усталости.              — По-моему, кто-то перепил, — он мягко усмехнулся, не переставая меня обнимать.              — А, по-моему, кто-то слишком трезвый, — я фыркнула сквозь слёзы, невольно улыбнувшись.              Его горячее дыхание коснулось моего лба.              — Я, наверное, тебя так достала… Прости меня…              — Перестань, — прошептал он.              Я подняла голову, с трудом сфокусировав взгляд на его лице. Всё перед глазами плыло, как в акварельной картине, но его серо-зелёные глаза светились заботой.              — Макс, ты такой хороший… — слова тянулись из самой глубины души. — Ты даже не представляешь, как я хотела бы быть… с тобой… всегда… вот так…              Его лицо изменилось — брови чуть поднялись, губы разомкнулись в немом вопросе. Но он молчал, давая мне выговориться, не прерывая поток откровений.              — Серёжа… я так люблю его… Больше кого-либо… Но он… такой дурак! Ну, почему? Он же ревнует меня к тебе… Мы поругались из-за тебя, — я сжала его рубашку на груди, прикрыв глаза. — Но ты… ты же мне, на самом деле… нравишься…              Слова повисли в воздухе, застигнув врасплох как меня, так и его. Резко почувствовала, как остатки разума возвращаются, осознавая, что всё это я сказала вслух, а не в своей голове.              — Боже… прости… — выдохнула, закрыв лицо руками. — Я не хотела всего этого говорить.              Тишина. В этом молчании было всё: и тревога, и неловкость, и боль. Его руки всё ещё обнимали меня, и, несмотря на мои слова, он не отстранился.              Вдруг тишину прервала вибрация телефона на столике. Мир вернулся на место без предупреждения.              — Блин… — пробормотала я, потянувшись за телефоном. На экране светился контакт мамы.              Сердце замерло от страха перед тем, что меня ждёт дома.              — Да? — попыталась собрать разбросанные осколки трезвого сознания и ответить как можно чётче.              — Оль, ты домой сегодня собираешься возвращаться? Время-то знаешь сколько?              — Девять, вроде...              — Уже половина десятого! Ты вообще где?              — Я?..              «Что сказать? Врать или выкручиваться? Какая разница...»              — Я в гараже...              — В каком ещё гараже?              — Ну, здесь у Макса группа репетировала, вот он меня сюда и привёл. Он мне на гитаре играл, — я бросила взгляд на гитариста и чуть улыбнулась ему.              Он ответил мне неловкой улыбкой, а затем встал с дивана, и я тут же ощутила, как всё тепло исчезло. Начал собираться.              — А с тобой всё в порядке? — голос мамы дрожал от волнения.              — Всё просто отлично. Я скоро приеду домой.              — На чём?              — Не знаю. Ну, приду!              — Максим тебя проводит?              — Ты меня проводишь? — обратилась к нему.              — Донесу, — шепнул он, и я прыснула от смеха.              — Доведёт, мам. Ладно, пока!              Сбросила звонок, хотя мама продолжала что-то говорить.              — Ну что, пошли?              — А ты меня, правда, донесёшь? — подколола я.              — Хочешь проверить?              — Нет уж, — фыркнула и попробовала встать с дивана, но меня сразу повело в сторону.              Макс тут же оказался рядом, подхватив меня под руки.              — Ох... спасибо, — пробормотала я, прикладывая ладонь ко лбу.              — Бывает, — усмехнулся он. — Просто ты, между прочим, выпила почти всю бутылку одна.              — Неправда! Мы пили поровну!              — Ага, конечно, — ухмыльнулся.              — Да! — я ударила его ладонями по плечам.              Он только рассмеялся:              — Для твоего веса это, видимо, оказался страшный удар.              Я закатила глаза, но не придумала, что ответить.              «Ну и ладно. Вроде как это даже прозвучало как комплимент».              Максим подхватил меня под руку и вывел на улицу. Ночной воздух был прохладным, и я тут же почувствовала, как ветер продувает голову, выгоняя остатки винного тумана.              — Мы сейчас пойдём пешком. Тебе нужно проветриться, чтобы нас твоя мама не убила.              — О, да! Отличная идея!              Закрыл гараж, закинул в машину гитару и снова взял меня под руку.              Мы пошли по тёмным улочкам, и каждый шаг возвращал меня к реальности. С каждой пройденной улицей чувствовала себя всё трезвее, и к тому моменту, как мы подошли к моему дому, голова уже была ясной.              — На, жуй, — Макс сунул мне в рот сразу две жвачки, явно заботясь о том, чтобы мама не учуяла запах вина.              Перед дверью подъезда я остановилась, вдохнула поглубже, собрала всё своё спокойствие в кулак.              — Спасибо. И прости за то, что я там пьяная наговорила, — прошептала, глядя себе под ноги.              — Не парься из-за этого, — он лёгким движением коснулся кончика моего носа, отчего я сразу же подняла глаза.              Смотрела на него с улыбкой, ловя каждый взгляд, каждую черту. Максим тоже мягко улыбался, но в его глазах скрывалась едва уловимая грусть.              — Давай иди, — слегка подтолкнул меня к двери, а сам остался ждать, пока я зайду.              Кивнула ему и скрылась в подъезде, даже не подозревая, что это была наша последняя встреча в этом году.              Макс больше не писал, не звонил, не пытался увидеться. Он просто… исчез. Будто вычеркнул меня из своей жизни. И мне казалось — навсегда.