Девятиклассница

      «Этот наглец опаздывает», — мысленно кипела я, стоя на автобусной остановке около школы в четверг.              Серёжи и Вики нигде не было. Обычно Нагимов был пунктуальным, как швейцарские часы, а в этот день, видимо, решил взять отпуск от своей педантичности — то ли проспал, то ли решил устроить проверку моего терпения.              Я звонила ему, но в ответ была только тишина. Ни тебе «алло», ни «еду», ни даже короткого «жив».              «Если он сейчас сладко спит, то я ему устрою такой будильник, что он будет просыпаться в холодном поту даже через десять лет».              Представляла, как стою над ним с подушкой в руках и тихонько шепчу: «Серёжа, вставать пора...» — а потом шмяк ему по голове!              Плюнув, я поплелась в школу одна. Чувствовала себя странно, будто забыла дома одну туфлю или половину школьной формы. Мы обычно ходили в школу порознь только после ссор или мирового апокалипсиса. А тут даже не предупредил!              «Если он заболел — сочувствую, но если просто проспал... Ох, держись, Серёжа, моя внутренняя фурия уже разминает кулачки!»              Злость была не просто так. Я вспомнила, как в восьмом классе этот наглец вечно отчитывал меня за опоздания — так что теперь была готова отомстить по полной.              На втором уроке химии, когда уже начала подумывать, что Серёжу похитили инопланетяне, он влетел в кабинет. Лохматый, с глазами сонного хомяка, выглядел так, словно его разбудили в три часа ночи и сказали: «Вставай, тебя ждут на Марсе!».              — Ты где был?! — прошипела я.              — Проспал, — буркнул он, плюхаясь за парту.              — Проспал? — повторила, представляя, как он безмятежно храпит, пока я одна боролась с литературой и одиночеством.              Нагимов приподнял бровь и чуть усмехнулся:              — Ага. Классно, кстати. Снилось, как кто-то орёт на меня во сне.              — Очень смешно.              Он зевнул и попытался пригладить волосы, но сделал только хуже — теперь стал похож на дикобраза.              — Ну, ты же знаешь, я не жаворонок.              — Серёж, ты не жаворонок, ты вообще, похоже, сова, которая потеряла будильник где-то в прошлом веке.              — Зато ночами продуктивный.              Я уже готова была кинуть в него ручкой, как в кабинет заглянула Людмила Михайловна.              — Нагимов! Почему тебя не было на первом уроке? — её голос звучал как начало допроса.              Серёжа поднял голову, с тем самым спокойным выражением лица, которое всегда сводило всех с ума. Поднялся с места и встал около парты.              — Проспал, — честно сказал он, не теряя самообладания.              Классная сузила глаза, подошла ближе и холодно произнесла:              — А двойку за прогул не хочешь?              Он слегка наклонил голову, будто задумался.              — Нет, — ответил после паузы.              Класс замер. Кажется, даже молекулы воздуха перестали двигаться.              Людмила Михайловна прищурилась ещё сильнее, потом — видимо, не найдя, что возразить, — развернулась и вышла из кабинета.              Серёжа тихо выдохнул, сев за парту, и откинулся на спинку стула, бросив мне:              — Видишь? Главное, уверенность.              — Уверенность? — прошипела. — Это был самоубийственный трюк, а не уверенность!              Он ухмыльнулся:              — Зато сработало.              Я закатила глаза.              «Вот же гад. Проспал, выжил — и ещё победителем выглядит».              А химичка так и не появлялась. Похоже, первый день на новом месте она решила начать тоже с опоздания. Предыдущая учительница ушла в декрет ещё в прошлой четверти, поэтому уроков химии у нас уже давно не было. Теперь вот явилась новая, но даже не удосужилась вовремя прийти.              — И почему тебя, Сергей, не было на первом уроке? — я подпёрла подбородок рукой, глядя на него как следователь на подозреваемого.              — Говорю же — проспал, — спокойно отозвался он, развалившись на стуле как барин. — Мамка в ночную была. В итоге Вика разбудила меня только, когда уже начался первый урок.              — Я тебе звонила!              — Телефон сел.              — А будильник?              — Умер в бою, — буркнул, лениво потирая шею.              — Как же так? — продолжала я возмущаться, не сдаваясь.              — Так же, как и у тебя вчера, — парировал он, скосив на меня взгляд.              — Эй! Не издевайся.              — А что? Просто напоминаю, что у всех бывают «технические сбои».              — Радуйся, что Вика разбудила, и ты вообще пришёл, — съязвила я.              Он ухмыльнулся и кивнул:              — Вот именно. Представь, как тебе было бы скучно без меня.              — О да, какое благородство, — закатила глаза и отвернулась, обидевшись.              Серёжа потянулся ближе, его голос стал ниже:              — Сейчас лопнешь от злости.              — Ага, — фыркнула, не глядя.              — Ты ждала меня на остановке? — вполголоса спросил.              — Ждала, как Хатико.              Он улыбнулся уголком губ и, прежде чем я успела отшатнуться, наклонился и укусил меня за ухо. От неожиданности по коже пробежали мурашки.              — Серёж! — пискнула, вздрогнув.              — Что? — усмехнулся, не отстраняясь. — Проверил, не замёрзла ли.              — Людей вообще-то нельзя кусать, — проворчала.              — Мне можно, — сказал он с такой наглой уверенностью, что я только закатила глаза, но улыбку уже не могла спрятать.              И тут дверь распахнулась — в класс вошла новая учительница химии. Я бы дала ей лет сто пятьдесят. Её умение так бодро ходить по школе казалось мне почти сверхъестественным. Когда она заговорила, я едва не перекрестилась — голос у неё был таким, будто она пришла к нам прямиком из загробного мира.              Урок, впрочем, оказался не таким страшным, как ожидалось. Парни с задних парт успели несколько раз отпустить шуточки в её адрес, на которые она, к счастью, не обратила внимания.              — Ну, а что вы делаете с металлами, мальчики? — задала вопрос Римма Витальевна.              — Слушаем! — синхронно ответили те, заставив весь класс разразиться хохотом.              «Ну да, почти угадали».              На уроке английского Мишка сидел с Серёжкой позади меня и придумывали мини-диалог. Но, конечно… Эти двое и «мини-диалог» — это что-то на грани невозможного. Вместо скучного диалога про дорогу до Биг-Бена они устроили целое шоу. Смех, хихиканье, фальшивые акценты — половина класса уже утирала слёзы.              — So, darling, where is my tea? — выдал Мишка голосом «из аристократии», вытянув мизинец.              Нагимов спокойно ответил:              — У тебя в башке. Вместо мозгов.              Татьяна Валерьевна, женщина с железными нервами, сначала пыталась их игнорировать, но когда даже самые тихие отличники начали ржать в кулак, она не выдержала.              — Ты, я смотрю, неравнодушен к нему, Серёжа, — обратилась учительница с улыбкой на лице.              Парень вздохнул и выдал:              — Так а что делать? Он мне с восьмого класса прохода не даёт.              — Любовь с первой двойки? — подыграла она.              — Ага, — кивнул. — Мы вместе списываем. Связь духовная.              Мишка, сияя, сложил ладони на сердце:              — Оль, ты это слышала? Он признался!              Я обернулась, прищурившись:              — Ах ты, изменщик!              — Мась, не кипятись, — хмыкнул Серёжа, облокотившись на парту. — Это мимолётное увлечение. У него просто акцент сексуальный.              Класс взорвался хохотом.              — А ты ревнуешь? — добавил он, глядя прямо на меня.              — Конечно! — отозвалась я с показной драмой. — Как не ревновать к такому мужчине! Мишка же уведёт тебя!              Серёжка фыркнул, не моргнув:              — Не-е, у меня, извини, вкус на формы посолидней.              — Ты сейчас про мои формы, что ли?! — прошипела я, чувствуя, как уши вспыхнули.              Он чуть подался вперёд, губы дрогнули в наглой усмешке.              — А про чьи ещё? — шепнул так, чтобы услышала только я. — Ты вообще понимаешь, как ты меня отвлекаешь? Я стараюсь учиться, а твои сись… — оборвал себя на полуслове, усмехнувшись мне прямо в ухо, — отвлекают сильнее, чем Мишка со своими шутками.              Я едва не поперхнулась воздухом от его наглости. Щёки, уши — да всё тело — обдало кипятком от того, что он сказал это без малейшего стыда.              — Сергей! — рявкнула Татьяна Валерьевна, но в классе уже начался цирк: кто-то свистнул, кто-то хлопнул, а Мишка чуть не рухнул под парту от смеха.              — Всё, всё! — поднял руки Нагимов, изображая покаяние. — Молчу. Я осознал, что too hot for lesson.              Я, красная как помидор, наконец повернулась к учительнице.              «Ой, что-то мне подсказывает, что сейчас нам влетит».              — Очень остроумно, — холодно произнесла она. — Оль, иди отвечай.              — Я ещё не готова… — пискнула, делая жалостливое лицо.              — Зато болтать успеваешь.              — Неправда! — надула я щёки и спряталась за учебником. — Вон пусть Серёжа отвечает. Он всегда готов.              За спиной послышалось движение стула и тихое:              — Готов, говоришь? — и прежде чем я поняла, что он задумал, Серёжа положил руки мне на плечи и... начал медленно спускаться ниже.              Сердце заколотилось, а парни за его спиной уже тихонько ржали, явно понимая, что Нагимов задумал. Его пальцы добрались до лямочек моего лифчика.              — Слушай, перестань, — прошипела я.              — А что? Просто проверяю, насколько ты «не готова».              — Серёж, не начинай…              — Поздно, — усмехнулся. — Начал, уже не остановишь.              Я попыталась сползти под парту, но он уже вцепился в застёжку.              — Оль, я же вижу, что ты готова, — пробурчала учительница, не подозревая о том, что творится за моей спиной.              — Нет, не готова! — я ёрзала на стуле, стараясь сохранить лицо. — Серёжа с Мишей уже всё подготовили. Я слышала.              — Нет-нет, Татьяна Валерьевна, — сказал Нагимов, не убирая рук. — Мы тоже не готовы. Мы, знаете ли, творческие люди, нам вдохновение нужно.              — Так! — она бросила взгляд на наручные часы. — Осталось двадцать минут до звонка. Ваша троица в любом случае успеет ответить...              — Ай! — не выдержала я, когда злополучная застёжка всё-таки поддалась.              Мишка упал лбом на парту, хлопая ладонью, и давился хохотом. Я медленно повернулась к Серёже, ощущая, как лицо заливает жаром:              — Застегни обратно! — прошипела сквозь зубы. — Иначе я твои руки в твою же задницу запихаю, а потом через рот выну!              — Какая ты милая, Оль, — хихикнул Онисимов.              — Ага, ангелочек просто, — Серёжа, с трудом сдерживая смех, попытался застегнуть обратно то, что сам расстегнул.              Прошла минута. Долгая, мучительная минута.              — А это сложнее... — тихо пробормотал он, и я чуть не взорвалась. — Татьяна Валерьевна, можно выйти? — выглянул из-за моей спины.              — А кто отвечать будет?              — Ох, давайте я уже! — буркнула Ксюша, поднимаясь с места.              «О, Ксюшка! Моё спасение!»              Мы с Серёжей выпрыгнули со своих мест.              — Вдвоём?! — удивилась Татьяна Валерьевна.              — Да! — выпалили мы и, как ошпаренные, вылетели из кабинета.              В коридоре я скрестила руки на груди, стараясь сохранить хоть какие-то остатки приличия, пока Серёжа хохотал, сгибаясь пополам. А я, красная как рак, сжала зубы так, что, казалось, они вот-вот треснут.              — Пошли в туалет! — яростно прошипела.              — Зачем? — он поднял брови с искренним недоумением.              — А ты мне здесь собрался застёгивать?! — рявкнула я, глядя на проходящих мимо школьников, которые уже строили догадки о наших «туалетных приключениях».              Нагимов, пытаясь не захлебнуться в собственной весёлости, всё же кивнул, и мы рванули в женский туалет.              Да, я могла бы справиться сама, но не хотела, чтобы он так легко отмучился.              «Сам расстегнул — сам и застёгивай!»              В туалете он аккуратно приподнял мою кофту, пальцами коснувшись кожи. По телу пробежали дрожь.              — Так… — пробормотал, явно наслаждаясь моментом. — На какую тебе застегнуть?              — Да на любую, блин!              — Спокойно, — твёрдо произнёс он, пока я мысленно уже душила его.              — Спокойно?! Ты придурок! — шипела я, когда он застегивал эту злосчастную застёжку.              Но, конечно же, Серёжа не был бы собой, если бы просто остановился на этом. Его руки остались под моей кофтой, скользнули по животу, а затем, дерзко и уверенно, переместились выше.              — Что ты делаешь?! — я дёрнулась, но он только сильнее прижал к себе.              — Ничего, — его горячий шёпот коснулся моей шеи.              Губами оставил лёгкий поцелуй на коже, а пальцами сжал грудь, уже без намёка на невинность.              — Серёж, блин… Хватит, — прошептала я, пыталась его оттолкнуть, но он только усмехнулся, обнимая меня крепче.              Развернул к себе, оставив руки на талии и не давая мне вырваться, прижал к холодной кафельной стене.              — По-моему, тут кто-то слишком разошёлся, — я закусила губу, пытаясь не улыбаться.              — Может быть, — хрипло выдал он, прежде чем его губы жадно впились в мои.              Внизу живота вспыхнул огонь, разгорающийся с каждой секундой. Ноги предательски подогнулись, и Серёжа тут же подхватил меня за бёдра, прижимая к себе и к стене так плотно, что между нами не осталось ни капли воздуха.              Мир поплыл — голова закружилась от этих прикосновений.              И вдруг Серёжа остановился. Прижавшись ко мне лбом, зажмурился и тихо зарычал сквозь зубы. Улыбка исчезла с его лица — в нём осталась только сдерживаемая жажда.              Я вернулась на пол, тяжело дыша, чувствуя, как грудь вздымается с каждым вдохом. Пальцы дрожали, а сердце билось где-то в горле. Снова закусила губу, не зная, куда деть руки.              — Ты просто… — выдохнул. — Сводишь меня с ума.              Растерянно посмотрела на него, не в силах даже моргнуть. Его руки остались на моей талии, но больше не двигались.              — Знаешь, как сложно сдерживаться, когда ты вот такая, — прошептал мне в висок. — Кусаешь губу, хмуришься, шепчешь «хватит», а сама вся горишь.              Я закрыла глаза, чувствуя, как дыхание снова и снова сбивается, словно лёгкие забыли, как работать.              Серёжа вдруг отступил, провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул.              — Прости. Я перегнул. Иногда просто… у меня сносит крышу, — тихо произнёс, не глядя на меня. — Оль, я не хочу, чтобы ты думала, будто я давлю.              Я лишь кивнула — горло перехватило. Он шагнул ближе, но уже сдержанно.              — Я люблю тебя, понимаешь? — коснулся пальцами моей щеки. — Не просто хочу. Люблю. И ты стоишь каждого дня ожидания.              Опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё дрожит. Не знала, что и думать, не то, что говорить. Всё, что произошло, было слишком быстрым, напористым, но одновременно таким страстным, что невозможно было не потерять голову. Что мы оба и сделали.              Серёжа опустил руку и отошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник и уставился куда-то вдаль. Я торопливо поправила кофту, пригладила волосы, стараясь не смотреть в его сторону.              — Пошли уже в кабинет, а то нас убьют, — еле выдохнула.              — Иди, — не оборачиваясь, сказал он. — Я позже подойду.              — Почему? — нахмурилась.              — Оль… — глубоко вздохнул, опустив голову. — Просто иди. Мне надо немного остыть.              «Может, и правда ему нужно прийти в себя. Да и мне… тоже».              Перед зеркалом ещё раз поправила волосы, попыталась привести лицо в порядок и вышла в коридор. Шла, будто на ватных ногах.              В кабинете молча села за парту. Миша сразу подался вперёд, шепча мне на ухо:              — Ну как Серый? Всё успел расстегнуть? — подмигнул, явно довольный своей шуткой.              Щёки моментально вспыхнули, и я сдержанно процедила:              — Замолчи.              — Оля, я всё ещё жду твой ответ, — строго напомнила Татьяна Валерьевна.              Сгорая от стыда, медленно поднялась и пошла к доске. В голове — ни одной мысли.              Во время моего ответа, вернулся Серёжа, поглядев на мои мучения с неловкой ухмылкой. Получив заслуженную тройку, я вернулась на место и с размаху шлёпнула Серёжу по лбу за эту «ухмылку». Он как раз что-то рассматривал в телефоне.              — Ай, — только и выдал с улыбкой.              Татьяна Валерьевна тут же вызвала к доске его и Мишу. И, конечно же, они оба ответили идеально — на пятёрки.              «Как?! Ну как тебе всё это удаётся?»