Девятиклассница

      — Дискотека?! Серьёзно?! — я чуть не остановилась посреди лестницы.              Мы с Ксюшей вышли из школы, и сразу в лицо подуло мягкое декабрьское тепло — ну как тепло… для двадцать седьмого числа — почти весна. Под ногами хлюпал рыхлый снег, а воздух пах мокрой елью и приближающимися каникулами.              — Да, Альбион начнётся в половине четвёртого, а в шесть — дискотека, — подтвердила подруга, засовывая руки в карманы куртки.              — Вау! — я аж подпрыгнула. — Ты пойдёшь?              — Не знаю, — протянула она, сдвигая шапку на глаза. — Как получится. Говорят, школьные дискотеки обычно тухлые… Но, может, останусь. Посмотрим.              Шлёпнула её по плечу.              — Ксю, да ты чего! Конечно, надо идти!              Она пожала плечами, глядя куда-то под ноги, где по лужице плавала сосулька.              — Я поспрашивала остальных…              — И? — нахмурилась я, чувствуя подвох.              — Всем стрёмно. Мы же никогда не ходили на школьные дискотеки, — усмехнулась.              — Ну да, они же только для старших классов, — пробормотала я, обдумывая.              Саурова вдруг резко подняла голову.              — Блин, точно!              — Что?              — Только старшие классы! Никаких малолеток! — она всплеснула руками.              — Ой, да ладно тебе! Взрослая нашлась, — хмыкнула я, пихнув её локтем.              Ксюшка фыркнула.              — А то! — и улыбнулась, чуть прикусывая губу. — Олег сказал, что пойдёт. Говорит, раньше дискотеки были топовые.              — Правда? — вскинула брови. — Тогда точно надо!              — Да и вообще, — с важным видом добавила она, поправляя шарф, — он считает, что Альбион — лучшее, что есть в нашей школе.              — Согласна. Наши же ребята будут выступать. Это точно будет круто!              Подняла вверх большой палец, и она не выдержала — рассмеялась.              — Ладно, убедила. Но что за «дурацкая форма», о которой ты говорила?              — Ах да, — я прикусила губу. — Все должны быть в чёрном.              — Прямо все-все?              — Только девятые. Типа солидные, — я закатила глаза. — И как хочешь, но в чёрном.              — Ого… и что надеть?              — Вот и я думаю, — хмыкнула.              «Боже, да это же классика: две девочки и ни одной идеи, что надеть!»              Серёжа, Костик и Лилька остались в школе — с утра взяли с собой вещи, чтобы переодеться. Я представила, как они бегают по сцене, проверяют микрофоны и ржут между собой.              

***

             В половине четвёртого школа уже гудела как улей. Нас держали в коридоре, в зал не пускали. Вдруг к нам подлетела девочка из параллели. Сунула мне и Ксюшке по крошечному красному бантику и велела прикрепить к шее.              — Это что, пропуск на Альбион? — хихикнула я.              — Ага, на дискотеку ещё предъявите, — вздохнула она, вся на взводе.              — Серьёзно?              — Нет, конечно! Это для флешмоба.              — О-о... Классно.              Кивнула и умчалась раздавать бантики остальным девятиклассникам.              — Слушай, а выглядит-то сексуально, — заметила Ксюша, прикрепляя к моей шее бантик.              Я посмотрела на своё отражение в зеркале в школьном коридоре, а подруга с интересом окинула меня взглядом с головы до ног.              — Особенно с твоим декольте, — хихикнула она. — Этот бантик только подчёркивает эффект.              Я залилась краской и шутливо шлёпнула её по плечу.              «В последнее время все шутки только и вертятся вокруг моей груди! Ну а что мне делать, если она вдруг так выросла?!»              Ещё в начале восьмого класса её вовсе не существовало, а потом… всё как-то само собой набухло и округлилось.              «Блин... Может, правда стоит носить мешок вместо нормальной одежды? Теперь почти весь мой гардероб выглядит так, будто я специально стараюсь кого-то соблазнить…»              Наконец, в четыре нас впустили в актовый зал. Как обычно, все пятнадцать минут занимали места. Мы же сели в середине, рядом с проходом, где всё отлично видно.              Когда все наконец успокоились, на сцену вышли двое ведущих из одиннадцатого класса. В красивых костюмах, с серьёзными лицами — ну прям как на «Оскаре».              — Как много мы сегодня поймём… — шепнула я Ксюше.              — Да уж, — фыркнула она. — Где бы найти Лильку-переводчицу?              — Она за кулисами.              — Эх... Столько лет учить английский и всё равно не понимать ни слова. Я ощущаю себя баклажаном среди фруктов.              — Я тоже, — вздохнула я. — Но не уходить же!              — Да можно и по жестам понять. Или по отчаянным лицам.              Ведущие ушли со сцены, и началось выступление десятых классов. На сцену вышел парень с микрофоном. И, честное слово, он говорил голосом... нашего президента.              — Добрый день. Я хотел бы поздравить вас всех с наступающим Новым годом, — раздалось из динамиков, и зал замер.              — Владимир Владимирович! — кто-то крикнул из толпы, и все взорвались смехом и аплодисментами.              — ...и с Рождеством. Перед вами выступит команда «Параллель десятого класса». Это лучшая команда, которую я видел. Они артисты мирового уровня.              Зал захлопал так, словно за кулисами действительно стояли звёзды.              — Голосовать нужно непременно за них! Ещё раз с наступающим! Спасибо, — он кивнул и неспешно ушёл, как настоящий политик под волны аплодисментов.              А потом на сцене появились Санта и олень. Точнее, два парня в костюмах, которые явно взяли напрокат в магазине для детских утренников. Санта был слегка помятый, а олень с каменным лицом.              — My dear friends! Today is a big party! — объявил Санта, размахивая мешком с подарками.              — Yes, yes! Big party! — поддакивал олень, который, видимо, забыл, что он не попугай.              Сюжет был прост: Санта потерял подарки, олень потерял Санту, а зрители потеряли нить происходящего. Но это было настолько весело, что даже учителя смеялись.              Санта притворно падал, олень делал нелепые па, а под конец они оба затеяли дуэль снежками — из белых шариков, которые летели в зал.              Когда всё закончилось, зал ревел от восторга. Это было так странно, нелепо и при этом невероятно круто!              Следующими выступали наши девятиклассники. Весь зал замер в ожидании, когда на сцену, шаркая ногами, вышел Константин Ромашечкин в костюме Санты. На вид он был как волшебный персонаж после тяжёлой смены — мешок на плече, голос старческий.              — Dear children! — пробасил он. — New Year is coming soon, and we are expecting the symbol of the year — the Blue Horse!              Из-за кулис выплясал парень в костюме голубой лошади. Он издал такой ржак, что кто-то из учителей подавился. Далее выпорхнули три барышни, изображавшие учениц школы. Крутили локоны, стреляли глазками и ждали подарков от Санты. Он вручил им подарки, но тут зал ахнул: на сцену выбрался целый цыганский табор!              Во главе цыганского десанта был Сергей Нагимов. На его лице красовались усы, нарисованные фломастером. В чёрном костюме и со шляпой выглядел как мафиози.              Он шагнул вперёд, раскрутил шляпу на пальце и, весело щурясь в зал, объявил совершенно без акцента:              — Welcome, my friends! I am the boss! — театрально ударил кулаком себя в грудь. — These girls are my best horses! — выдал с самым серьёзным видом.              Мишка где-то в зале заорал:              — Сутенёр года!              А барон, не моргнув, добавил, поправляя шляпу:              — Only VIP clients! No money — no honey!              Зал ревел, а учителя закрывали лица руками, пытаясь не рассмеяться. Я с трудом удержалась, чтобы не скатиться под стул от хохота. Особенно когда Серёжа с видом великого мага щёлкнул пальцами, и «его девочки» начали танцевать вокруг него.              — Серёжа просто… невозможен! — шепнула Ксюшка, едва сдерживая смех.              Цыгане провернули классическую схему: отвлекли Санту, закружили его в пляске, и... лошадь была украдена. Бедный Костя рухнул на колени. На помощь ему выскочили «мажоры» гимназии — в костюмах, галстуках, и с наигранно серьёзными лицами. Они решили искать лошадь в Сочи. Там нашли не только лошадь, но и цыган, которые, видимо, уже успели продать половину сувениров на набережной.              На сцене начался настоящий балаган. «Мажоры» гимназии вышли, гордо вскинув подбородки. Один из них деловито вытащил из кармана пластиковую кредитку и щёлкнул ею в воздухе.              — We have money! Give back our horse! — важно заявил старший из них, наигранно выпячивая грудь.              Цыганский табор во главе с Серёжей начал деловито переглядываться, переминаясь с ноги на ногу, решая, сколько запросить за товар. Нагимов наигранно нахмурил лоб, потом махнул рукой девчонкам. Они с заговорщицким видом окружили лошадь и начали гладить её гриву.              — Horse? What horse? — невинно развёл руками Серёжа, притворяясь, будто впервые слышит о похищении.              — That blue horse! — заорал один из «мажоров», тыча пальцем в голубую тушу, прячущуюся за цыганскими юбками.              — No, no! — барон покачал головой, театрально закатывая глаза. — It’s my cousin from Kazakhstan!              Зал снова залился хохотом.              «Мажоры» начали метаться, изображая бурные переговоры. Один из них пафосно вынул из-за кулис игрушечный чемоданчик и хлопнул его о сцену.              — Big money! Very big! — крикнул он, открывая пустую коробку.              Серёжа шагнул вперёд, скрестил руки на груди и хрипло произнёс в зал:              — No money — no cousin. No cousin — no New Year!              Одна из цыганок (Влада, если быть точной) вцепилась в «лошадь» двумя руками и угрожающе замотала головой:              — Blue cousin stay with family! — выпалила она.              «Мажоры» заголосили, начали трясти чемоданчиком в сторону публики, будто собирая деньги. Серёжка весело подмигнул залу и добавил, с хитрой ухмылкой:              — Or you can dance for us! Good dance — good horse!              «Мажоры» закатили глаза, но, скрипя сердцем, начали что-то судорожно выделывать в стиле фристайла прямо на сцене. Цыгане хлопали в ладоши, притоптывали и подвывали, изображая восторг.              В итоге Санта вернулся, всех помирил, и голубая лошадь была спасена под бурные овации. Все артисты встали в ряд и затянули «Magic Moments». Зал громко аплодировал.              Дальше пошёл музыкальный конкурс. Но, к сожалению… ребята знатно облажались с музыкальным заданием, да ещё и аппаратура подвела — звук трещал, как старое радио. Настроение упало ниже плинтуса, но, к счастью, и у десятых, и у одиннадцатых классов выступления вышли не лучше, так что надежда ещё теплилась.              Следующим заданием был флешмоб, и наши ребята зажгли по полной. Я и представить не могла, что меня вытащат танцевать с десятыми классами, Ксюшку — с одиннадцатыми, а потом нас обеих — с девятыми. Нас просто уволокли на сцену за руки! Эмоции били через край. Наш флешмоб оказался самым ярким: зал взрывался аплодисментами, а крики восхищения заглушали даже музыку.              Четвёртым заданием стало озвучивание мультфильма. Десятые классы выбрали «Спанч Боба: Рождественскую серию», одиннадцатые — какой-то старенький советский мультфильм, а девятые решили взяться за «Мадагаскар». И хотя все старались, как могли, одиннадцатиклассники превзошли всех: их озвучка была такой смешной и точной, что зал то и дело взрывался хохотом.              Под конец Альбиона, жюри, видимо, решили сыграть в нейтралитет. Победителей не объявили, но это никого не расстроило — победила дружба.              После всех выгнали из зала, и мы стали толпиться в школьном коридоре, с нетерпением ожидая начала дискотеки. Тут я наконец-то встретилась с Серёжей.              — О! Сутенёр пожаловал! — воскликнула я, увидев его уже переодетым в нормальную одежду и без нарисованных усов.              Он приподнял бровь, ухмыльнулся и спокойно обнял меня за талию. Я положила руки ему на плечи.              — Осторожнее, мисс, — прошептал, наклоняясь к уху. — А то мои девочки начнут ревновать.              — Твои девочки? — фыркнула я, прищурившись. — Может, тебе табор обратно собрать?              — Соберу, — хмыкнул. — Только тебя первой туда заберу. У тебя талант — глазками стрелять и юбкой махать…              — Очень смешно, — я закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла.              Он хитро усмехнулся и добавил, чуть тише:              — Ещё и форма у тебя подходящая... особенно в районе бантика.              — Серёжа! — я хлопнула его по плечу, а он, воспользовавшись моментом, нагло ущипнул меня за задницу.              Я пискнула и резко обернулась, оглядываясь по сторонам:              — Ты с ума сошёл?!              — Проверяю качество товара, — подмигнул. — Вдруг на следующий Альбион придётся тебя выставлять как «лучшую лошадку года».              — Сам ты лошадка! — рассмеялась я, с трудом сдерживая улыбку.              — Не, я — барон, — важно поправил ворот рубашки. — Со статусом, не забывай.              — И с усами фломастером, — добавила я, усмехаясь.              — Это был образ, вообще-то, — с псевдогордостью заявил. — Суровый цыганский босс. Харизма, все дела.              — Харизма у тебя, может, и есть, а вот «кузина из Казахстана» — это был перебор! — съязвила я.              Серёжа тихо рассмеялся:              — Главное, что зал ржал. Значит, зашло.              — Ой, всё! — закатила глаза, смеясь.              Хотела ещё сказать, но в этот момент Ксюшка заорала где-то сбоку:              — Оля! Пошли, сейчас дискотека начнётся!              Я повернулась к Серёже — он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону зала.              — Пойдёшь же танцевать?              — Не знаю, — буркнул он, усмехаясь. — Не моё это.              — Ну и стой тогда, дед! — фыркнула я, показала ему язык и рванула к танцполу.              Он крикнул мне вслед:              — Эй, осторожней там, цыганка!              Но я уже нырнула в толпу под первые биты «Animals» от Мартина Гаррикса. Полыхали цветные огни, мигая в такт музыке. На танцполе уже вовсю двигались старшеклассники.              Это была моя первая школьная дискотека. Сначала я немного смутилась, но когда подошли ребята, мы быстро нашли свободное местечко у колонки.              Я танцевала, не думая ни о чём. Музыка вибрировала в груди, ноги сами двигались в такт. Кто-то из старшеклассников завёл цепочку, и я вцепилась, смеясь. Сердце стучало в ритм басов, и казалось, что весь зал дышит синхронно.              Повернувшись, на секунду поймала взгляд Серёжи — из-за спин танцующих и полумрака. Он стоял у стены, рядом с Костей, чуть склонив голову. В одной руке — стакан с соком, другая в кармане. Спокойно смотрел прямо на меня, но с мягким прищуром. Я улыбнулась ему и он тоже усмехнулся, покачивая головой в такт.              Миша, между тем, прыгал рядом, подмигивая и дурачась. Ксюша смеялась так, что едва держалась на ногах. Всё было как в замедленной съёмке: вспышки света, ритм, тепло и ощущение, что вот он, момент, когда ты молодой и тебе плевать на всё, кроме музыки.              Через час я уже не чувствовала ног. Голова гудела, а дыхание сбилось до состояния «ещё шаг и упаду». Лилька что-то кричала мне прямо в ухо, но из-за басов я улавливала только отдельные слова. В итоге мы, как две выжатые тряпки, вывалились в коридор и плюхнулись на лавочку у окна.              — Я, походу, оглохла, — прохрипела, запрокидывая голову.              — И я, — выдохнула она, вытирая вспотевший лоб. — Но Ксюшка, конечно, в ударе.              — Да уж… — я рассмеялась.              В этот момент из зала вышел Серёжа. Рукава закатаны, чёрная рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, волосы чуть растрёпаны. Он огляделся, заметил нас и подошёл, сев на парту прямо напротив.              — Вы что, сдались? — лениво спросил, глядя на меня с полуулыбкой.              — Да я оглохла, — вздохнула. — И ноги отвалились.              — Я так и думал, что ты не выдержишь этого марафона, — фыркнул. — Голова не кружится?              — Нет, всё нормально, — я махнула рукой.              Он чуть прищурился, вглядываясь в моё лицо.              — Уверена? А то скажешь потом, что у тебя мигрень, и свалишь.              — Серёж, я в порядке, — надула щёки. — Не начинай.              — Ладно, — буркнул он, но по глазам было видно — всё равно следит.              — Слышали, — встряла Лилька, — десятые опять чудят?              — Ты про их «колу»? — ухмыльнулся он.              — Точно! — я прыснула. — Они ж туда, по слухам, ром льют!              — Не ром, а виски, — поправил Серёжа, хмыкнув. — В том году вообще в раздевалке водку бухали. Училка по МХК заходит, а они ей: «Здравствуйте, Мария Васильевна». И всё.              Мы с Лилькой захохотали.              — Победители по жизни, — вытерла слёзы.              — Ага, — кивнул он. — Сейчас их, похоже, опять поймают.              — Почему? — я нахмурилась.              — А ты на дверь посмотри.              Мы синхронно повернулись — по коридору шагала сама Раиса Вячеславовна. Высокая, как статуя, и с лицом человека, который точно знает, где у кого бутылка.              — Боже… — выдохнула я. — Сейчас же конец света будет.              Нагимов ухмыльнулся:              — Хочешь глянуть?              — Может, не стоит?              — Да ладно, — он встал, протянул мне руку. — Мы ж не при делах.              Мы с подругой переглянулись и пошли за ним. Но директриса просто заглянула в актовый зал, смерила всех взглядом, как сканером, и спокойно ушла.              — Уф… — выдохнула я. — Живём!              Серёжа усмехнулся:              — Я же говорил. Не спалит. Она знает, что лучше не знать.              Басы в зале вдруг стихли, и зал заполнили первые аккорды OneRepublic — «Secrets». Вокруг сразу потянулись пары.              Нагимов фыркнул:              — Ну всё, пошли танцы под фонариками. Романтика, слёзы, хныканье.              — Не ной, — усмехнулась. — Может, хоть раз потанцуешь?              Он качнул головой.              — Не хочу.              — Ну и зануда, — надула губы, делая максимально жалостные глаза. — Пожа-а-алуйста! Один танец. Обещаю не наступать тебе на ноги.              Перевёл взгляд на меня, прищурился и тяжело вздохнул.              — Ладно, Новикова… ты победила, — проворчал. — Один танец. И чтоб без всяких «ой, я случайно».              Я хихикнула.              — Обещаю!              Он подошёл ближе, взял меня за руку и, чуть потянув к себе, тихо сказал:              — Только предупреждаю, если наступишь, я уйду.              — Терпеть будешь, — ответила я, глядя прямо в его глаза.              Он усмехнулся и, положив ладонь мне на талию, повёл в центр зала. Музыка была проникновенной, очень трогательной.              — Всё-таки танцуешь, — прошептала я.              — Не обольщайся, — хрипло ответил он, уверенно прижимая меня ближе. — Это всё твои глаза виноваты.              Я фыркнула и оглянулась — Костик уже неловко кружил Лилю, которая, смущённо улыбаясь, постоянно наступала ему на ноги. Ксюша в это время хохотала в объятиях Олега. Я повернулась к Серёже, его руки крепко держали меня, а я, будто подчиняясь невидимой силе, прижалась к нему всё ближе.              — А Костян-то не отстаёт, — пробормотал он, глядя в их сторону.              — Ага, Лиля сейчас, наверное, на седьмом небе.              — Как и ты? — посмотрел на меня искоса.              — Не льсти себе, Нагимов, — с невинной улыбкой ответила я.              Он тихо усмехнулся и чуть наклонился к моему уху:              — А зря. Я мог бы тебя туда и без лифта донести.              Я вспыхнула, спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как он негромко смеётся.              — Дурак, — прошептала.              Музыка сменилась. В колонках зазвучал Эд Ширан — «Give Me Love». Всё вокруг стало тише, даже гирлянды будто приглушили свет.              Ладонь Серёжи медленно скользнула выше, к лопаткам, и он притянул меня почти вплотную. Другой рукой провёл по моим волосам и, не сводя с меня глаз, пробормотал почти шёпотом:              — Моя маленькая бандитка. Украла у меня мозги, честь, совесть... и даже не извинилась.              Я хотела пошутить в ответ. Сказать что-то колкое про его «цыганский табор» или про «его девочек». Но слова застряли в горле. Молча уткнулась лбом в его грудь, вдыхая его родной, до боли любимый запах.              — Ты даже не понимаешь, насколько ты моя, — прошептал, почти неслышно.              Сжала пальцами его рубашку, пытаясь сдержать улыбку... и слёзы тоже.              — И отпустить тебя, похоже, я уже не смогу.              Вскинула на него взгляд, а он смотрел на меня так, словно видел весь свой мир в моих глазах.              — Не отпускай, — прошептала.              Он чуть улыбнулся и, не сводя с меня взгляда, шутливо добавил:              — Ну всё. Подписала себе пожизненный приговор, — и накрыл мои губы поцелуем.              Я обвила его шею, зарываясь пальцами в мягкие волосы на голове.              Все слова потеряли смысл. Был только он, я и наш первый медленный танец, ставший вечностью.