Девятиклассница

      Утром в субботу всё тело ныло — особенно ноги. Да уж, я так напрыгалась… Кто бы мог подумать, что бешеное веселье обернётся такими последствиями? Но, честное слово, оно того стоило. Пусть каждое движение давалось с трудом, пусть мне было больно ходить — я ни капли не жалела.              «Первая школьная дискотека! Ух! Кажется, я стала чуточку взрослее. Будто перешла на новый уровень — в более яркую, насыщенную жизнь, о которой мечтала ещё год назад».              Телефон завибрировал от новой смски.                     Серёжа: Доброе утро, Крольчиха) как там твои конечности после вчерашнего марафона?)                     Я прыснула со смеху, держа зубную щётку во рту.                     Я: Ты-то откуда знаешь, что у меня всё болит? Ты вообще не танцевал!                     Серёжа: Танцевал один раз, с тобой. Хватает до сих пор)                     Закатила глаза.                     Я: Да ладно, ты даже не вспотел!                     Серёжа: Это потому что я держал темп. Ты — опасная партнёрша, между прочим. От тебя можно и без движений задохнуться))                     Рассмеялась и едва не уронила телефон в раковину.                     Я: Комплименты с утра? Не узнаю тебя))                     Серёжа: Это не комплимент, это предупреждение. В следующий раз беру с собой аптечку — пульсометр, валидол и святую воду                     Я: Святую воду?                     Серёжа: Ну а что, вдруг ты снова решишь меня добить бантиком)                     — Идиот, — пробормотала я, смеясь уже вслух.                     Я: Отмазка засчитана)) но валидол всё равно возьми, на всякий случай)                     — Оля! — донёсся мамин голос из коридора. — Ты уже опаздываешь!              — Бегу! — крикнула я, сунула телефон в сумку и, всё ещё улыбаясь, выскочила за дверь — навстречу новому школьному дню.              Впереди был всего один классный час. Мы с Серёжей только зашли в школу, как на меня, будто торнадо, налетела Ксюшка.              — Оля! Вы идёте завтра на дискотеку?!              — Чего?.. — опешила я. — Какую ещё дискотеку? Мы же только вчера отплясали.              — Завтра будет ещё одна! — выдохнула она, размахивая руками. — Ты что, вообще не в курсе?!              — А должна была быть в курсе? — спросила я, переглянувшись с Серёжей.              Он пожал плечами, спокойно снимая куртку и вешая её на крючок в раздевалке.              — Одиннадцатые завтра Новый год празднуют в актовом, — пояснил.              — И что? — не поняла я.              — Ну, после этого у них будет дискотека. Для всех старшеклассников.              — Откуда ты вообще знаешь? — прищурилась я.              — Олег сказал, — закинул рюкзак на плечо.              Ксюша аж подпрыгнула на месте:              — Вот-вот! В семь вечера! До самой ночи! Это будет просто бомба!              — Ага, прям вижу, как учителя разгоняют «бомбу» в десять, — усмехнулся Серёжа, кидая на меня взгляд.              — Не будь занудой, — парировала Ксюша. — Это же Новый год!              — Класс... — отозвалась я, гораздо спокойнее, чем она. — Олег всех зовёт?              — Всех-всех! — засияла подруга, подпрыгивая на месте.              — А-а… — протянула я, направляясь к кабинету. — Только вопрос: а мы вообще успеем? У нас же завтра караоке с классом.              — Да, — отмахнулась она. — Мы выходим оттуда в шесть, а дискотека в семь. Всё рассчитано!              — Угу, — пробормотала я. — Ну не знаю, я после вчерашнего ног не чувствую.              — Зато язык, похоже, работает отлично, — хмыкнул Нагимов, проходя мимо и подмигнув.              — Ах ты!.. — я замахнулась сумкой, но он ловко увернулся и пошёл дальше, не оборачиваясь.              Классный час пролетел на удивление мирно. Людмила Михайловна не придралась — видимо, школьная магия декабря распространилась и на неё.              У меня было всего две тройки за четверть, а вот Серёжка и Ксюшка вообще оказались хорошистами. Остальным — не очень повезло. Лилька расстроилась из-за заваленной математики, а Мишка с Костей так и не смогли отвоевать у новой химички свои четвёрки.              Я переживала за друзей, ведь для них это было действительно важно. Да и для меня тоже. Нам всем нужен был хороший аттестат, всем приходилось стараться. Но учителя могли всё испортить… В нашей школе, чтобы пройти в десятый класс, нужно было иметь аттестат без троек. А получить его было ой как сложно, особенно если нарвёшься на вредного преподавателя.              После классного часа мы с ребятами разошлись по домам. Я пошла с Серёжей к нему — Вика с мамой ушли по магазинам, и, наконец, у нас появилось немного времени наедине.              Он сидел на диване, лениво перебирая мои волосы, а я валялась у него на коленях.              — Завтра на дискотеку пойдёшь? — спросила я, зажмурившись от удовольствия.              — А ты? — накрутил на палец мою прядку.              — Не знаю. Зависит от того, выживу ли после караоке.              — Ну тогда и я не пойду, — буркнул. — Что мне там без тебя делать?              — Да ладно тебе, — я улыбнулась и потянулась к его лицу. — Пойдём. Ксюшка уже орёт от счастья, не хочется подводить. Весело же было. Разве тебе не понравилось?              Он прищурился, на губах мелькнула кривая усмешка:              — Было нормально. Просто я бы замутил что-то повеселее.              — Что именно? — я тут же оживилась.              — Неважно, — махнул рукой. — Всё равно не прокатит. Школа — не то место.              — Эй, выкладывай, — нахмурилась. — Что придумал?              — Забей.              — Не забью! — толкнула его в бок.              Серёжа закатил глаза, лениво хмыкнув:              — Да ничего особенного. Думал, может, залить в бутылку не совсем колу.              — А-а… Значит, хочешь побухать в школе?              — Ну не прям нажраться в хлам, — ухмыльнулся. — Чисто для атмосферы.              — И кто это купит?              — Да я куплю. Что думаешь, мне не продадут?              — А продадут?              — У меня ни разу паспорт не спросили, когда я сигареты покупал, — пожал плечами.              Я ткнула его пальцем в грудь:              — Ты ненормальный.              Он поймал мою руку и, не разжимая пальцев, легко поцеловал запястье.              — Может быть. Но ради тебя я бы на большее пошёл.              Я вспыхнула, быстро отвела взгляд.              — Прекрати, — пробормотала, уткнувшись в его футболку.              Он тихо рассмеялся.              — Ладно, забудь, — сказал уже мягче. — Если не хочешь — всё, вопрос закрыт.              Я подняла на него глаза.              — Дело не в этом… Просто вдруг что-то пойдёт не так. Ну, мало ли.              Он посмотрел серьёзно, без привычных ухмылок:              — Оль, я не идиот. Я не втяну тебя во что-то, если тебе хоть на секунду не по себе.              Кивнула, не находя слов. Серёжа чуть взъерошил мне волосы и хрипло добавил:              — А пока можем просто нормально повеселиться.              — Без «колы»? — уточнила.              — Без «колы». Но если ты снова выйдешь в чёрной юбке и с этим бантиком — обещаю, башню снесёт и без градусов.              Я прыснула и легонько ударила его по груди.              

* * *

             — «Мама, когда я рядом с ним, я забываю, где я, я забываю, кто я!»              Мы с девчонками орали в караоке во всё горло так, что нас было слышно даже на улице.              — «Мама, когда я рядом с ним, встречаю рассветы, мама…»              Голоса срывались, но мы не останавливались. Радость захлестнула с головой — давно я так не пела, не кричала.              — «Она хотела бы жить на Манхэттене…»              А потом:              — «Новый год к нам мчится, скоро всё случится…»              Дальше мы дружно завели «Magic Moments» Фрэнка Синатры, потому что, ну, а как без него? А затем ещё десятки песен — до последней капли голоса.              — Оль, а когда закончится этот детский утренник? — простонала Влада, усаживаясь на диван рядом со мной.              Я рассмеялась, глядя на неё поверх стакана с соком:              — В шесть.              — Блин… ещё три часа? — она уронила голову мне на плечо.              — Да ладно тебе, весело же, — подбодрила я, но Влада закатила глаза так, будто я сказала глупость века.              И вдруг подскочила:              — Ой, слушай, пошли в туалет, у меня есть предложение.              — Какое ещё предложение? — не поняла я, но она уже ухватила меня за руку и потащила через коридор.              На ходу подцепила Ксюшу и Иру.              — Девки! Есть тема! — заговорщицки прошептала она.              Я не выдержала и прыснула. Ксюша с Ирой тоже заулыбались.              — Ну, выкладывай, — первой сдалась Ксюшка.              — Вы на дискотеку идёте?              — Ага.              — Отлично. Тогда слушайте внимательно, — Влада понизила голос. — У меня есть подруга. Ей восемнадцать. Она может купить нам чего-нибудь… ну, для веселья.              Я хмыкнула, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются.              «Ну да, не один Серёжа о таком думал».              — Так что, вы со мной? — настаивала Влада, обводя нас взглядом.              Я скользнула глазами по Ксюшке. Та стояла с видом человека, который внутренне борется с совестью… секунды три.              — Я — «за», — спокойно сказала она.              — Серьёзно, Ксюш? — не поверила я.              — А чего такого? Новый год же, — она пожала плечами.              — Ну а ты, Оль? — спросила Ира.              — Да, давайте, — выдохнула.              — Вот и отлично, — довольно потёрла руки Влада.              — Оль, — хихикнула Ира, — а Серёжа тоже будет?              — А то будет странно — ты навеселе, а он трезвый, — усмехнулась Влада.              — Ничего, дотащит до дома, — я скривилась с видом роковой женщины, а девчонки рассмеялись.              — Всё равно спроси у него, — добавила Ира. — Вдруг против.              — Он не против, — уверенно сказала я.              — Ну всё, решено, — Влада хлопнула в ладоши. — Осталось дождаться Машку. Она после маникюра, через час будет.              — Подождите, — нахмурилась Ксюша. — Вы ей ещё не говорили?              — Нет, — невозмутимо ответила Ира.              — То есть она даже не в курсе, что собирается для нас что-то покупать?              — Именно, — ухмыльнулась Влада.              — Да не кипишуйте, — махнула рукой Ира. — Машка купит без проблем.              — Ого, — присвистнула Ксюша. — Ну, тогда ладно.              — Только вот одно, — я задумалась. — Мы в шесть заканчиваем, а дискотека в семь. Вы точно успеете?              — Конечно! Мы к Машке бегом, потом в школу, всё по плану!              Я покачала головой, едва сдерживая улыбку.              — Ладно. Главное, чтобы не опоздали.              И тут дверь туалета распахнулась — зашла Лилька.              — Вот вы где. Людмила Михайловна вас ищет.              — Зачем?! — хором выпалили мы.              — Да там новый конкурс начался.              Мы переглянулись, прыснули и почти бегом рванули обратно.              Когда я рассказала об этом Серёже, он сначала молча выслушал, сидя на подоконнике с телефоном в руках. Потом хмыкнул, сдвинул брови и сказал с ленивой ухмылкой:              — У дураков мысли сходятся.              — То есть ты… не против?              Поднял взгляд, чуть прищурился и протянул:              — Ну, если уж кто-то должен за вами приглядывать, пусть это буду я.              — Серьёзно?              — Ага, — он усмехнулся, обнял меня за талию и тихо добавил: — Если ты напьёшься — я буду тем, кто тебя поймает.              Я фыркнула, но сердце предательски сжалось.              — Да не напьюсь я.              — Ну смотри, — провёл пальцем по моей щеке. — Потому что если поведёшь себя плохо, наказание будет лично от меня.              

***

             Я подходила к школе в кромешной темноте. Возле угла кто-то курил — дым таял в холодном воздухе.              «Значит, народ уже подтягивается».              Глянула на часы — без пяти семь. Оставалось дождаться Владу с Ирой. У них было то, что должно было сделать этот вечер по-настоящему весёлым.              У ворот стоял Серёжа — руки в карманах, шарф спущен. При виде меня ухмыльнулся и наклонился к поцелую.              — И снова привет, мась, — пробормотал с хрипотцой, касаясь моих губ. — Замёрзла?              — Нет, — улыбнулась я. — Скорее, заждалась.              — Пошли греться, — прижал меня к себе за плечи и повёл ко входу.              — Ты уже заходил? — спросила я, глядя на него снизу вверх.              — Ага. Там темнота и хаос, — усмехнулся. — Романтика, блин.              — Да уж. В школе быть в такое время — странное ощущение.              Мы вошли внутрь. В полумраке коридора толпились девятые, десятые, одиннадцатые классы. Свет бил с лестницы и из приоткрытой двери в актовый зал — оттуда гремела музыка и доносился чей-то визгливый смех.              — Где наши девчонки? — спросил Серёжа, окидывая толпу усталым взглядом.              — Влада с Ирой?              — Ага. Ни слуха, ни духа.              Я достала телефон.              — Надо им позвонить. И Ксюше с Лилькой тоже.              — Да они сейчас подойдут, — отмахнулся он.              — С чего ты взял?              — Они обе с Мишкой и Костей. А эти двое вот-вот придут.              Я всё же набрала Владу и поднесла телефон к уху.              — Вы где?              — В магазине, покупаем, — услышала в ответ. — Скоро будем.              — Через сколько?              — Минут тридцать.              — Тридцать? Мы же на семь договаривались!              — Оль, дыши носом, — засмеялась она. — Всё будет.              Я закатила глаза и нажала «сброс».              — Вот свиньи.              Серёжа хмыкнул, чуть склоняя голову ко мне.              — Успокойся. Полчаса без бухла не умрём.              — Очень смешно, — буркнула я. — Как будто ты сам не ждёшь.              Он повернулся, прищурился и протянул с ленивой усмешкой:              — Я-то да. Но я умею держать себя в руках, в отличие от одной нетерпеливой особы.              — Это ты про кого сейчас?              — Про ту, у которой терпелка, как у зажигалки. Чиркнула и уже горит.              Я рассмеялась и толкнула его в бок.              В этот момент динамики в зале взревели, и толпа двинулась в сторону лестницы. Цветные отблески света ударили по потолку, посыпались блики.              Мы тоже пошагали в актовый зал — под вспышки света, сквозь запах перегретого воздуха и пронзительные крики старшеклассников. Музыка гремела, пол вибрировал, а ладонь Серёжи лежала на моём плече.              Постепенно начали подтягиваться наши друзья — все, кроме Влады и Иры. И хоть я старалась отвлечься, их задержка не давала мне покоя. Я не могла спокойно танцевать, не могла отдаться моменту. Мы ждали.              Телефон завибрировал в кармане, и я тут же выскочила из зала, увлекая за собой Серёжу.              — Да, Влад, где вы? — прижала телефон к уху, стараясь перекричать музыку.              — Спускайся на первый этаж, мы в раздевалке! — захихикала она.              Мы спустились по лестнице. В раздевалке — смех и переговаривающиеся девчонки. На полу уже сидела Ира, обложенная сумками, как стратегический склад.              Влада метнулась ко мне и, сияя, обняла за шею:              — Оль, тут столько бухла! Давайте быстрее, пока никто не спалил! — дёрнула молнию сумки — внутри поблёскивали банки и пластиковые бутылки. — Куда пойдёте? В туалет?              — Там сейчас одиннадцатые, — подала голос Ира.              Я поморщилась:              — Нет, только не туда. Лучше здесь.              — Как скажешь, — пожала плечами Влада и вытащила банку. — На, держи. Пиво. Вкусное, с сюрпризом.              Я взяла, уселась на старую тумбу между вешалками, откуда свисали чьи-то пуховики. Открыла банку, и запах хмеля ударил в нос.              — Эй, Влад, а вы куда? — спросила я, когда она, хитро ухмыляясь, потащила Серёжу к другому углу.              — Успокойся, Новикова, я жив останусь, — успел бросить он через плечо.              — Ага, особенно если она сейчас подсыплет тебе снотворное! — крикнула я вдогонку.              Хриплый смех Серёжи донёсся из темноты.              Через минуту он вернулся — в руке пластиковая бутылка с «колой». Пристроился прямо между моих колен и поднял взгляд:              — Мисс, у вас тут, я смотрю, частная вечеринка?              — Что это? — подозрительно спросила я, глядя на бутылку.              — Кола, — улыбнулся краем губ.              — Серьёзно?              — С бонусом, — сделал глоток. — На весь вечер хватит.              — А мне?              — А у тебя пиво, мась.              — Эй! Дай попробовать!              Он протянул бутылку, чуть приподняв подбородок.              — Осторожно, не захлебнись.              Я сделала неуверенный глоток.              — Ох… — по горлу и груди разлилась жгучая жидкость. — Очень крепко!              Серёжа усмехнулся:              — Я предупреждал.              — Там что, ром?              — Угу. С намёком на колу.              Вернула ему бутылку.              — У меня вкуснее.              — Ну-ка, — он взял у меня банку, отпил и поморщился. — Фу, лимонад для детсада.              Я рассмеялась, почувствовав, как внутри приятно разливается тепло.              — Тебе просто не досталось вкусного.              — Мне досталось лучшее, — обнял меня за талию и слегка прижал к себе. — Правда, недолговечное.              Толкнула его в грудь:              — Что, выпить один собрался?              — Если не успеешь, так и выйдет, — хмыкнул он.              Обняла его за шею, прижалась щекой.              — А я, между прочим, никогда не видела тебя пьяным.              — И слава Богу, — бросил он, отведя взгляд.              — Почему?              Серёжа чуть наклонился, шепнув почти у уха:              — Потому что тогда я точно сделаю то, что не должен.              Я прыснула и пихнула его в плечо:              — Дурак.              — Сам знаю, — сказал с ухмылкой и набрал Костю. — Подтягивайтесь в раздевалку. Теперь — это наш штаб, — повесил трубку и снова посмотрел на меня. — Ну всё, капитан. Готовься. Вечер обещает быть громким.              — И мокрым, — фыркнула я, поднимая банку.              — А если очень повезёт, — ухмыльнулся, — и горячим.              Я закатила глаза, но всё равно улыбнулась.              Через пару минут раздевалка уже гудела: смех, шорох пакетов, звон крышек. Было странно видеть, как мои одноклассники, такие правильные на уроках, вливают в себя всё подряд. Усмехнулась и подалась к Лиле:              — Ну как?              Она сморщила нос.              — Гадость.              — Да ладно тебе, — я заглянула на этикетку, но в полумраке ничего не увидела, подсветила телефоном. — Семь градусов, это ж фигня.              — Всё равно не хочу, — буркнула она, отставляя банку.              — Лиль, ну брось, — я улыбнулась, стараясь звучать заботливо. — Я просто не хочу, чтобы ты зажималась.              — Я не зажимаюсь, я просто трезвая, — она скривилась. — Иди танцуй, пока ноги держат.              — Окей! — я вскинула руки. — Танцевать, так танцевать!              В голове уже приятно шумело. Музыка из зала пробивалась сквозь стены, будто звала. Я схватила Серёжу за руку, потом Ксюшу и Мишку и потащила всех обратно.              В зале люди прыгали, хлопали, кто-то орал в такт. Бас бил прямо в грудь. Играли OneRepublic — «If I Lose Myself», и я словно теряла почву под ногами. Всё слилось: голоса, запахи, вспышки света.              Закрыла глаза и улетела.              Открыла и сразу поняла, что не одна. Кто-то подошёл сзади, ладони крепко и уверенно легли мне на талию, придвинули ближе. От тела исходило тепло, знакомое до мурашек.              Я не оборачивалась и так знала, что это Серёжа. Он просто стоял и дышал мне в волосы. Музыка стала тише — или это у меня в голове всё притихло? Повернулась, глядя в его глаза. Он был немного пьяный, взгляд тяжёлый, губы чуть приоткрыты. Я рассмеялась, запуская пальцы под его футболку.              — Оль… — хрипло сказал он, наклоняясь ближе. — Ну не здесь же.              — А где?              Фыркнул, покачал головой, но не отстранился.              — Ты ненормальная.              — Знаю, — ответила я, чувствуя, как кровь шумит в висках.              Вздохнул, сжал мою талию сильнее.              — Блин, Новикова… ты меня убьёшь.              — Уже стараюсь, — выдохнула я и потянулась к его губам.              Он поймал меня за затылок и глубоко, жадно поцеловал в ответ. Вокруг гремела музыка, кто-то толкался рядом, но я ничего не чувствовала. Только его руки, запах, дыхание. Всё остальное перестало существовать.              Серёжа оторвался на секунду, глядя мне в глаза.              — Пошли отсюда.              — Куда?              — Туда, где нет свидетелей, — сжал мою руку.              Мы выскользнули из толпы. Свет переливался на стенах, под ногами скользили кеды, в ушах всё ещё гремела музыка, но мир будто сжался до его пальцев, обвивающих мою ладонь.              После мигающих прожекторов коридор казался почти тёмным — тусклые лампы, холодный воздух и пол, скользкий от снега, принесённого с улицы.              — Брр, как холодно… — пробормотала я, зябко передёрнув плечами.              — Потому что дверь настежь, — буркнул Серёжа, глянув в конец коридора. — Проветривают, видимо.              — Ой… здравствуйте, Мария Васильевна! — выпалила я, едва успев заметить знакомое лицо.              Серёжа мгновенно сжал мою руку, предупреждая: «Молчи». Перед нами остановилась строгая училка по МХК — классная руководительница одиннадцатого класса.              — Что тут делают девятиклассники?! — голос у неё был такой, что у меня зазвенело в ушах.              «Ну всё, приехали…»              — Я же сказала классу, что они могут пригласить кого угодно, но не девятиклассников же!              — Нас пригласил Волков, — спокойно объяснил Серёжа, даже не моргнув.              Учительница что-то ещё возмущённо выкрикивала, пока Нагимов уверенно защищал нас, но я уже потеряла нить их слов. В голове гудела приятная пьяная нега и я думала лишь о том, что Влада говорила, что у неё ещё есть выпивка.              «Надо бы спуститься!»              — Ладно, только без глупостей, — наконец отрезала Мария Васильевна. — Идите. Дискотека до половины десятого.              — Принято, — отозвался Серёжа, уже потягивая меня за руку.              — Куда идём? — спросила я.              — Куда подальше, пока она не передумала.              — Пописать хочу, — вырвалось у меня.              Он усмехнулся, не оборачиваясь:              — Спасибо за инфу. Это важно было услышать.              Я зажала рот ладонью.              — Я вслух сказала, да?              — Ага, — хмыкнул он, уводя меня в женский туалет. — Давай, бегом.              Я громко и радостно выкрикнула, когда наконец заперлась в кабинке:              — Я думала, что лопну, пока вы там бухтели!              — Радуйся, что я выкрутился, — раздался его голос из-за двери.              Когда довольная выскочила обратно, Серёжа ждал у раковины, прислонившись к стене. Увидев меня, покачал головой и усмехнулся.              — Оль, от нас перегаром несёт за километр. Как она вообще не унюхала?              — Может, у неё насморк? — выдохнула я, смеясь.              Он поймал меня за талию, притянул ближе.              — Нет, просто ей пофиг. А нам повезло.              Я подняла голову — его глаза блестели, зрачки расширены.              — Надо будет взять у Влады ещё, — пробормотала я.              — Куда тебе ещё? — ухмыльнулся. — Ты уже как желе.              — Зато весело!              — Ага, особенно смотреть, как Миха на сцене лошадь изображает.              Я прыснула, уткнувшись ему в грудь.              — Видела! Я думала, он рухнет.              — Рухнет — я его сам добью, — фыркнул он, и, не отпуская, наклонился к самому уху. — Лучше не уходи далеко, а то ещё решишь полетать с лестницы.              — А если решу?              — Тогда я тебя поймаю, — его рука соскользнула по спине чуть ниже.              В его взгляде было что-то, отчего внутри всё плавилось. Я отступила назад и запрыгнула на подоконник, чувствуя под ладонями холодный пластик. Медленно и вызывающе раздвинула колени.              — Оль… — выдохнул Серёжа, хрипло усмехнувшись. — Ты чего творишь, а?              — Иди сюда, — не отводила взгляда.              Он покачал головой, но подошёл ближе. Потянулась к нему, поймала губы в горячем, сумасшедшем поцелуе. Мы оба сорвались с цепи. Его ладони скользнули под мою майку, пальцы оказались на коже. От каждого движения будто током било.              Я больше не думала. Никаких «нельзя». Только он, запах, дыхание и бешеный стук сердец.              — Я больше не могу ждать… — выдохнула в паузах между поцелуями, скользя пальцами по его спине под футболкой. — Я хочу тебя.              Серёжа резко втянул воздух. Пальцы сжались на моей талии, но потом замерли.              — Оль, — тихо сказал он, пока я продолжала целовать его шею под ухом. — Стой.              — Почему?.. — я чуть не заплакала остановившись.              Он криво хмыкнул, даже грустно.              — Потому что ты сейчас не ты. У тебя глаза пьяные, и язык быстрее головы работает.              — Я всё понимаю. Я люблю тебя, Серёж.              Он улыбнулся так, что от этого стало больно. Аккуратно отвёл мои руки, провёл пальцами по моему лицу, большим по щеке.              — Знаю. Но я не мудак, Оль. Я не хочу потом смотреть, как ты себя жрёшь из-за того, что не вспомнишь половину ночи.              Сжала его футболку, уткнулась в грудь.              — Мне всё равно.              — А мне нет, — почти шептал. — Я не хочу быть тем, кто воспользовался, пока ты не в себе, — коснулся лбом моего виска, дышал тяжело и неровно. — Я обещал. И, чёрт возьми, я держусь, хотя это уже пытка.              Я обняла его, прижалась всем телом, чувствуя, как горячо у него под кожей, как быстро стучит его сердце.              — Я сам себе враг, — выдохнул мне в шею. — У меня сейчас, честно, мозг кипит. И не только мозг.              Я тихо хихикнула сквозь слёзы.              — Ты самый правильный неправильный парень на свете.              Он глухо рассмеялся и крепче обнял.              — Ага, герой, мать его. Только этот герой страдает уже физически. Ниже пояса ад, если интересно.              — Терпи, герой, — подразнила я.              — Терплю, мась, — губами коснулся моей шеи.              Отстранился, спокойно посмотрел мне в глаза.              — Пошли отсюда, пока я окончательно не свихнулся.              — Куда? — едва произнесла я.              — Танцевать, — чуть усмехнулся, погладил по волосам. — Потерпим, мась. Совсем немного, ладно?              Я кивнула, потому что знала — он и правда терпит. Не потому что не хочет, а потому что любит.              «Сорок два дня. Сорок два проклятых дня до моего дня рождения».              Как только мы вышли из туалета, музыка резко оборвалась.              — Что за фигня? — нахмурился Серёжа, всматриваясь в тёмный коридор. — Только не говорите, что всё закончилось.              — Надеюсь, нет, — я насторожилась.              — Ещё рано. Учителя сказали — до половины десятого.              — Пойдём глянем? — предложила я.              — Пошли.              Когда мы вошли в актовый зал, там уже горел белый свет. Толпа старшеклассников сгрудилась вдоль стен.              — А вот и Серый! — вдруг загремело из микрофона.              Посреди зала стояли несколько пар — мальчики и девочки, ожидающие начала.              — Чего? — Нагимов даже не успел понять, как нас выпихнули в центр.              — Только вас двоих ждали на конкурс! — прокричал ведущий.              — Какой?! Я с вами! — подхватил я, вызывая волну смеха в зале.              — Да вы рехнулись? — выдохнул Серёжа, но народ уже хлопал.              В руки ему сунули газетный лист.              — Правила просты! — объявил ведущий. — Этот конкурс мы проводим второй год подряд, и он точно станет традицией. У нас есть пять пар. Вставайте на свои листы. Музыка включается — вы танцуете. Каждую минуту газета складывается вдвое, а вы должны умудриться на ней удержаться! Танцуем смело, не стесняемся! Кто устоит дольше всех — победитель! Всем ясно?              — Да! — загремело в ответ.              — Ясно, что вы психи, — ухмыльнулся Нагимов, кидая лист на пол.              Ремикс Avicii шарахнул из колонок с бешеным ритмом. Мы начали двигаться.              — Чего стоим, как пенсионеры?! — орал ведущий. — Дайте жару!              Серёжка прыснул, подхватил меня за талию и закружил прямо на листе. Народ ревел от смеха. Каждую минуту ведущий складывал газету, и места становилось всё меньше.              — Оль, если мы сейчас не устоим, ты виновата, — выдохнул он, балансируя, как акробат.              — Ага, конечно! Я тут стараюсь, а ты дёргаешься!              — Это называется танец, если ты не знала! — крикнул он, и я расхохоталась.              Газета стала уже размером с тетрадный лист. Народ начал залезать друг другу на спины — теперь главное было не просто танцевать, а хотя бы не свалиться! Зал ревел, как стадион.              — Быстрее, ещё быстрее! — подначивал ведущий.              Я буквально впилась в Серёжу, стараясь удержаться. Новый трек Давида Гетта, и лист вновь сложился.              «Блин, мне больше нет места!»              Отчаянно пыталась сохранить равновесие, но ноги подкашивались сами собой. Казалось, ещё чуть-чуть и я шлёпнусь на пол, потащив за собой и Серёжу. Он мгновенно это понял. Улыбнулся и, не раздумывая, резко подхватил меня на руки.              — Всё, мась, ты слишком ценная, чтобы падать, — хрипло сказал мне прямо в ухо.              Я пискнула, вцепилась ему в шею.              — Серёжа! Мы же должны танцевать!              — Так я и танцую! — ухмыльнулся он, покачиваясь на месте, будто я невесомая.              Толпа завизжала, ведущий орал в микрофон:              — Вот это страсть! Вот это уровень!              Серёжа фыркнул:              — Ну всё, теперь тебе придётся за меня замуж выйти.              Я ударила его кулаком в грудь, смеясь, но сердце колотилось, как бешеное.              — Остались три пары! — надрывался ведущий.              Где-то сбоку Мишка залез на плечи к Костику, заорал:              — К чёрту! — и скинул рубашку.              Зал взорвался. Девчонки визжали, ведущий согнулся пополам.              — Серый, сдавайся! — прокричал Онисимов.              — Только после вас! — парировал Нагимов, и толпа заорала ещё громче.              Когда лист сложили в последний раз, он сдался.              — Ну, всё. Дальше пусть эти клоуны скачут, — шагнул в сторону с газеты, аккуратно вернул меня на пол, и, мы довольные, уступили победу парням.              Музыка не прекращалась, старшеклассники снова рванули в пляс, а я схватила Серёжу за руку и потащила к выходу.              — А теперь второй конкурс! — заорал ведущий, но мы уже смылись, прихватив Мишку, Костю и девчонок.              — Ну что, уделали мы вас? — хвалился Онисимов до сих пор без рубашки, сияя, как жареный карась.              — Да оденься ты уже, — Серёжа театрально прикрыл лицо ладонями. — Невозможно на тебя смотреть, глаза режет.              — А ты чего, возбудился, что ли? — ухмыльнулся Миша.              Нагимов фыркнул и опустил руки.              — На тебя, Мих? Да я скорее монастырь открою.              Мы рассмеялись, Костя даже хлопнул его по плечу. Миша сложил руки на груди, изображая смертельно обиженного.              — Да пошёл ты, Серый!              — Уже ходил, — лениво отозвался он и наклонился ко мне, шепнув на ухо, чтобы слышала только я: — У меня тут и без него кто надо под рукой.              Я вспыхнула от его слов и тёплого дыхания по коже, а он довольно сжал мою ладонь.              — Хватит ржать, — сказал уже громче. — Пошли, пока эти клоуны не прихватили нас в новый конкурс.              Мы двинулись к раздевалке, где уже вовсю тусили одиннадцатиклассники — бутылки в руках, разговоры, смех, грохот музыки из телефона. Воздух там был густой, тяжёлый — из спирта и дешёвых духов. Казалось, стены подались внутрь, сжимая пространство, вынуждая нас касаться друг друга плечами.              — А вы тут какими судьбами? — прищурился парень из одиннадцатого, кивая на нас.              — Да всё теми же, что и вы, — не моргнув, ответила Влада.              — Молодёжь пошла! — прокричал кто-то, и раздевалка взорвалась смехом.              Я юркнула вглубь, прихватив банку пива. Здесь было хоть чуть-чуть посвободнее. Лилька подошла и без уговоров приняла у меня банку, сделав глоток.              — А Ксюшка где? — спросила я.              — С Олегом. Где ж ещё, — хмыкнула Лиля.              — Да ладно? Я их даже не видела.              — Ну, тебе, как минимум, было не до них, — сказала она с усмешкой и выразительным взглядом на Серёжу, который стоял чуть поодаль, разговаривая с Костей.              — Да уж, — пробормотала я.              — Почему они не участвовали в конкурсе? — поинтересовалась Лиля.              — Постеснялись, наверное, — пожала я плечами.              Она усмехнулась:              — А вот вы с Серёжей вообще не стесняетесь.              Я снова посмотрела в его сторону. Он как раз поднял на меня глаза, поймал мой взгляд и хищно ухмыльнулся, будто прочитал мысли. И от этого у меня внутри всё поплыло.              Даже не успела отобрать у Лильки свою банку, как уверенные руки обвили мою талию. Его запах, его огонь под кожей — и всё, мир сдуло к чёрту.              Губы Серёжи резко накрыли мои. Вкус рома, тепла и чего-то неуловимого, от чего внутри всё сжалось. Его язык проник внутрь, изучая, пробуя, дразня. От неожиданности я пошатнулась, но он лишь крепче подтянул меня к себе, не давая шанса отступить.              Внутри всё пошло волной: голова закружилась, тело словно потеряло вес. То ли от пива, то ли от нарастающего жара, разливающегося по телу.              Тёплые ладони скользили по моей спине, спускаясь ниже. Сердце колотилось о рёбра. В животе распускалось горячее, нетерпеливое напряжение.              — Ох… — я едва оторвалась, вцепившись в него за футболку. — А ещё говорил, что я пьяная!              Он усмехнулся, глаза блеснули тёмным светом. В них плескалось нечто опасное — смесь желания и пьяной дерзости.              — Так и есть. Только теперь — оба.              Краем глаза заметила, как Лилька испарилась — видимо, подальше от нас, к своему парню.              Серёжа притянул меня к себе, и снова накрыл губы своими. На этот раз ещё более требовательно и глубже. Ладонью прошёлся вниз по пояснице к бедру, сжал крепче, заставив меня прижаться к нему. Его рука скользнула под мою майку, пальцы жадно прошлись по коже, оставляя после себя огонь.              Я ощущала его пульсирующее тепло даже сквозь одежду. И, кажется… совсем не хотела, чтобы он останавливался.              Он уверенно повёл меня назад, в самую глубь раздевалки, к самому тёмному углу. Спиной я ударилась о ледяную стену, и от этого резкого контраста — горячее тело, холодная поверхность — по коже пробежал электрический ток. Губы спустились к моему горлу, осыпая шею поцелуями.              — Серёж… — прошептала я, не зная, чего прошу, чтобы продолжал или чтобы хоть чуть отпустил.              Вдруг развернул меня лицом к стене, и я резко вдохнула, опершись ладонями о неё. Дыхания обожгло чувствительную кожу, а руки крепче сжали мои бёдра, прижимая к себе.              «Так жарко. Так чертовски жарко».              — Боже, Оль… — прохрипел в волосы. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.              Длинные пальцы проникли под пояс моих джинсов спереди, и я судорожно втянула воздух.              Мир сузился до этого прикосновения. До его дыхания, до вибраций под кожей, до глухого стука крови в висках.              И вдруг Серёжа замер.              Совсем.              Только тяжёлый, рваный вздох.              Последняя капля здравого смысла, похоже, всё же взяла верх. Он словно осознал, что делает, и его пальцы, секунду назад жадно пробирающиеся всё дальше, вдруг остановились.              Он уткнулся щекой в мои волосы.              — Всё, — хрипло выдохнул, словно уговаривая не меня, а самого себя. — Тормозим.              Я закрыла глаза, чувствуя, как он по-прежнему держит меня, не отпуская.              — А то я реально сорвусь.              Медленно, почти неохотно, убрал руку из моих джинсов и крепко обнял за талию, прижимая к себе. Стиснув зубы, с усилием произнёс:              — Не так. Не здесь.              Я стояла, прижимаясь к стене, вся дрожа. Знала, что он прав. Но, чёрт побери, как не хотелось быть правильной.              Серёжа уткнулся лбом в мою макушку, сказал тихо, почти сорвавшись на смешок:              — Мне срочно нужна вода. Или ведро со льдом.              Растерянно усмехнулась и развернулась к нему:              — Пошли домой?              Он коротко хмыкнул:              — Да.              Схватил наши куртки, взял меня за руку и мы вывалились из раздевалки — в шумный коридор, полный пьяного смеха и визга. Серёжа шёл быстро, не оборачиваясь.              — Эй, не торопись, — попросила я, едва поспевая за ним и натягивая куртку.              — Нам надо отсюда свалить, — бросил он, потянув меня вперёд.              Вышли на улицу. На крыльце было пусто и холодно. Воздух хлестнул в лицо ледяным ветром и мы, наконец, выдохнули. Грудь вздымалась, на губах пар, щёки горели.              Я поёжилась, и Серёжа стянул с себя куртку, накинул мне на плечи.              — Замёрзнешь же, — пробормотала.              — После такого? — он усмехнулся, засовывая руки в карманы узких джинсов. — Да я готов сейчас в сугроб прыгнуть.              Я хмыкнула, но внутри всё дрожало — от холода, от пережитого, от него.              Молча постоял немного, глядя куда-то вдаль, потом тяжело вздохнул:              — Если я ещё раз полезу к тебе в школьной раздевалке… — перевёл на меня взгляд. — Можешь смело огреть чем-нибудь тяжёлым.              Я прыснула, спрятав лицо в его куртке.              — Ладно, договорились. Но только если предупредишь заранее.              — Считай, предупредил, — шепнул он, склоняясь к моему уху. Нежно чиркнул губами по моему виску. — Пошли, мась. Пока я опять не передумал быть приличным человеком.              Переплёл наши пальцы и потянул вниз по ступеням. Я улыбнулась, чувствуя, как его рука крепко держит мою.              Мы шли в темноту, в холодный зимний воздух, и каждый наш выдох паром казался чем-то вроде признания: «Всё уже слишком серьёзно».