Девятиклассница

      — Оль, — позвал меня Серёжа, заходя в кухню утром.              — А?              — Это что, суши на подоконнике стоят?              Я застыла на месте, ошарашенно моргнув.              — Блин… Точно! Я про них совсем забыла!              Он фыркнул:              — Ну ты, хозяйка… романтический ужин на вынос.              Я рассмеялась, подойдя ближе.              — Может, хоть позавтракаем ими?              — Почему бы и нет. Всё равно день у нас теперь нестандартный, — подмигнул.              Пока я доставала роллы, он сел за стол, зевнул и лениво потянулся. Волосы растрёпанные, майка помятая, но красивый до чёртиков.              — Я, так понимаю, всё это — для меня было? — улыбнулся краем губ.              — Ага, — сунула ему коробочку. — Роллы, поцелуи, а потом... ну ты понял.              — Понял, — кивнул он. — Только мы, по ходу, перескочили сразу к «а потом».              Я прыснула, и он тоже не выдержал.              Какое-то время ели молча. Серёжа вертел палочки в руках, я глядела на него — на привычный прищур, на усталое, но спокойное лицо. Потом всё же решилась:              — Серёж… а мы можем поговорить про вчера?              Палочки в его руке зависли над коробочкой с роллами. На секунду показалось, что не услышал. Но потом медленно отложил приборы в сторону.              — Про вчера? — переспросил, прожевав.              Пальцем я водила по крышке от соевого соуса.              — Угу. Почему ты тогда остановился? — едва слышно спросила.              Он выдохнул, провёл рукой по волосам.              — Потому что. Потому что люблю тебя.              Я опустила глаза, а он продолжил, чуть тише:              — Ты была вся на нервах. Дрожала. Даже если старалась не показать — я же чувствую, — усмехнулся, но в улыбке было что-то усталое. — Я тебя хочу, Оль. Настолько, что мозг отказывается работать. Но я не хочу, чтобы это ассоциировалось у тебя со страхом. Понимаешь?              Я кивнула, не поднимая головы.              — Если бы я не остановился… я бы себя потом сгрыз.              В горле встал ком.              «Он правда всё это делает не из-за себя. Не потому что боится, не потому что сомневается. А потому что любит меня так, как я и мечтать не могла».              — Спасибо, — прошептала, не узнавая свой голос.              Он поднялся, обошёл стол, встал за моей спиной и обнял, положив подбородок мне на макушку.              — Не благодари, дурочка. Всё будет, когда ты будешь готова. По-настоящему готова.              

* * *

      Мы с Серёжей не виделись почти до конца зимних каникул. Родители нагрузили его ремонтом, и он до изнеможения таскал тяжёлые коробки, бегал по магазинам и помогал отцу. После такого он даже ко мне доехать не мог, не говоря уже о том, чтобы погулять.              Можно было бы обидеться. Наверное, стоило бы. Но я просто не видела в этом смысла.              Хотя да, было обидно.              После всего, что между нами случилось — хотя, если подумать, ничего и не произошло — мы даже не могли нормально встретиться. Я злилась. Пыталась не показывать, но внутри всё кипело.              А Серёжа… он, как всегда, умел меня обезоружить. Даже на расстоянии. Писал, звонил, подшучивал, но никогда не исчезал. Не отстранялся, как раньше, когда ему становилось тяжело. Он просто всегда был рядом, даже если и не физически.              И я всё чаще ловила себя на мысли, что он становится другим. С каждым днём — спокойнее, взрослее, внимательнее. Будто любил меня всё сильнее.              Наверное, поэтому я прощала ему наше вынужденное расставание.              Но настоящий кошмар начался позже — мама вдруг вспомнила, что я уже три недели не ходила в спортклуб.              — Мы что, просто так деньги платим? — голос у неё был жёстким. — Ты вообще собираешься туда возвращаться?              — Мам, да перестань, — я закатила глаза. — У меня просто не получалось!              — Три недели «не получалось»? Интересно, почему?              — Учёба, месячные… и… — запнулась, — ну, короче, было не до этого.              — Не до этого, — повторила она с усмешкой. — А я думала, зал — это для здоровья, а не когда «до этого».              Я вздохнула, ощущая раздражение.              — Ну правда, сейчас вообще всё навалилось. Я не специально.              — Ага, конечно, — она скрестила руки на груди. — Я всё понимаю, у тебя «период трудностей». Только вот дисциплина — она и есть дисциплина. Не бывает «перерыва на жизнь».              Сжала губы, потому что спорить уже не было сил.              — Мам… Я просто… устала.              — Устала? — она чуть смягчила тон, но глаза оставались резкими. — Оль, если каждый раз, как тебе будет тяжело, ты будешь всё бросать, ты так ничего и не доведёшь до конца, подошла ближе, посмотрела прямо в глаза. — Никто тебя не заставляет, но если ты что-то выбрала — держись. Хотя бы ради самой себя.              Она развернулась и пошла в кухню.              — Подумай, — бросила через плечо.              Я осталась стоять в коридоре, теребя край свитера, и чувствовала, как в груди медленно расползается неприятное чувство вины.              Я могла бы, конечно, ходить в этот дурацкий спортзал и не лениться. Серёжа ведь почти никогда не пропускал тренировки — и теперь у него было такое тело… Ох… Я и мечтать не могла, что мой парень может выглядеть вот так!              Он всегда прятал свои новоприобретённые мышцы под футболками и рубашками. А когда я увидела его без одежды, спустя четыре месяца после лета и всех его тренировок, мне казалось, что я просто не верю своим глазам.              Но, блин, я всё равно не хотела ходить в спортзал. Совсем не это занимало мои мысли. Я только и думала об отношениях с Серёжей, о нашей близости, которая не состоялась, но возможно, случилась бы совсем скоро.              Каждый день зимних каникул я просто залипала в ноутбук — смотрела аниме, а когда надоедало, брала альбомы и рисовала. Рисовала много всего… иногда такое откровенное, что ни за что, никому и никогда бы не показала.              Я уже начала мечтать о начале третьей четверти. А потом вспоминала, что мне осталось учиться в этой школе всего несколько месяцев.              И Серёжа… Он до сих пор не знал о моём переезде. Я так и не сказала ему. Собиралась рассказать в тот вечер или утром. Но это просто вылетело из головы. Ну, конечно. Как могло не вылететь?              Я лежала на кровати, уткнувшись в подушку и глядя в окно. Сумерки уже опустились на улице. Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке, и, увидев имя, мгновенно ожила.              — Кажется, всё! — голос Серёжи был таким довольным, будто он выиграл джекпот. — Мы закончили этот долбаный ремонт!              — Серьёзно? — я села, поджав ноги и прижимая телефон к уху. — У моих родителей праздники уже закончились, а у нас есть ещё три дня.              — Вот и кайф. Надо отметить.              — Опасное заявление, — усмехнулась. — Что задумал?              — Костян звонил, зовёт в гости. Говорит, устраивает движ.              — Серьёзно? — приподнялась на локте. — Я у него ещё ни разу не была.              — Ну, значит, самое время. Заодно посмотришь, как живёт человек, у которого родители в Тае, а квартира — в полном распоряжении.              — Ого. И надолго они там?              — До следующих выходных. Так что у Ромашки полная анархия.              Я хмыкнула, закручивая прядь волос на палец.              — Похоже, будет весело.              — Будет, — уверенно сказал он. — Только не в смысле «потом вызывать скорую». Просто нормальная тусовка — кальян, музыка, народ.              — Значит, идём?              — А как иначе, — хмыкнул. — Я уже написал ему, что мы будем. Он там чуть с ума не сошёл от радости.              — И много там будет народу? — уточнила я.              — Человек пятнадцать-шестнадцать. Наши, плюс его ребята с самбо.              — То есть народу — тьма.              — Да, не соскучишься, — усмехнулся. — Миша, Ваня, Вовка, Олег, Ксюха с Лилькой, Влада с Ирой… все свои.              — Ну ладно, — протянула я, улыбаясь. — Но обещай, что не напьёшься там в хлам.              — Да перестань. Мне уже лет много для таких подвигов.              — Много? — прыснула. — Тебе семнадцать всего.              — Вот именно. И печень уже старушка. Так что пару стаканов — и хватит.              Я засмеялась, прижимая телефон к уху.              — Ладно.              Он на секунду замолчал, пошуршал чем-то на фоне, потом снова заговорил, уже чуть тише:              — Костян, кстати, переживает, что Лилька ему мозги вынесет. Из-за неё он сначала хотел чисто мужскую пьянку.              — Хм… Даже не знаю. Она, конечно, сначала будет недовольна, но после пары бокальчиков, думаю, ей станет всё равно.              — Ну вот, я тоже так сказал. Главное, чтоб не с первой минуты начала сцену.              Я зевнула.              — Слушай, а все эти пятнадцать человек у него там ночевать собираются?              — Да не. Половина свалит по домам, кто-то в парк пойдёт трезветь. По ситуации разберёмся.              — Ясно. Ну, тогда до вечера?              — Ага, мась. Через пару часов наконец увижу тебя, — сказал уже мягче.              — Угу, — я улыбнулась и легла на спину. — Блин… Надо будет что-то придумать для родителей.              — Да скажи, что у Ксюхи ночуешь, классика.              — Главное, чтобы мама не позвонила её маме.              — Ну, значит, молись, чтобы не позвонила, — усмехнулся. — Без тебя я там точно загнусь от скуки.              Я рассмеялась, прижимая телефон к щеке:              — Серёж, я почти поверила.              — А ты не почти, ты просто поверь.              — Ладно-ладно.              Помолчал секунду и добавил:              — Я реально хочу просто расслабиться, посидеть нормально, без лишнего кипиша.              — Ну всё-всё, убедил.              — Тогда решено. Я двину к семи. Знаешь, где он живёт?              — Вроде да. Я наберу, когда приеду. Встретишь?              — Конечно встречу, — хмыкнул. — Ещё чего, чтоб ты там одна блуждала?              — Спасибо.              — Всё, давай, мась. Скоро увидимся.              — До вечера, — я не сдержала улыбку и отключилась.