Девятиклассница

      Утром я смотрела на себя в зеркало и не могла перестать улыбаться. Половину волос собрала в аккуратный хвостик, остальные оставила распущенными. Щедро прокрасила ресницы, аккуратно вывела стрелки — они у меня почти никогда не получались, но в этот день... будто сама Вселенная была на моей стороне. Стрелки вышли ровными, как по линейке. Натянула тонкие чёрные колготки — и плевать, что на улице было минус пять, — короткую клетчатую юбку, водолазку и высокие ботфорты.              — Ну, ты сегодня прям красотка! — с лёгкой улыбкой сказала мама, мельком взглянув на меня.              Я весело хихикнула и достала из сумки свой новенький iPhone 5S — подарок от родителей. Его мне вручили с утра пораньше, и я так визжала от радости, что, кажется, они немного оглохли. Теперь у меня в классе был самый новый айфон.              «Пусть все обзавидуются!»              — А вот и первая фоточка! — объявила я и щёлкнула себя в зеркале. — Мам, иди сюда.              Она подошла ближе, и мы сделали ещё пару селфи — то с улыбками до ушей, то с глупыми рожицами.              Внутри всё дрожало от предвкушения. Я не могла дождаться, когда приду в школу и увижу своих друзей.              Мама неожиданно предложила довезти меня. По такому случаю — не тащиться же нарядной в переполненном автобусе. Я с радостью согласилась и быстро отписалась Серёже, чтобы он с Викой не ждали меня на остановке. А он даже не был против, сказал, что его не будет на первом уроке.              Мы с мамой прыгнули в машину и вскоре уже подъехали к школе.              — Оль, — тихо сказала она, припарковавшись, — ты у меня совсем взрослая.              Я повернулась к ней. В её глазах блестело что-то тёплое и щемящее.              — Шестнадцать — вроде немного, но уже не детство, — продолжила она. — Дальше будет по-всякому. Иногда трудно, иногда больно. Но ты помни — я с тобой. Всегда.              Я потянулась и обняла её, уткнувшись носом в ворот пальто.              — Не бойся жить. Ошибайся, люби, теряй, ищи, — погладила меня по спине. Главное, будь честна с собой. И помни: где бы ты ни была, у тебя всегда есть семья.              В горле встал ком. Хотелось заплакать, но я сдержалась — не хотелось испортить макияж. Только сильнее обняла её и прошептала:              — Спасибо.              — С днём рождения, солнышко, — поцеловала меня в висок.              Я выдохнула и вылезла из машины, ощущая в груди что-то странное и светлое.              «Так… что у нас первым? Ах, как же я могла забыть! Информатика — моя "любимая" дисциплина».              Мои хитрые друзья решили устроить мне сюрприз и дружно прогуляли первый урок. Я уже улыбалась от одной только мысли, что они задумали что-то для меня.              — С днём рождения, Оль! — вдруг раздалось позади.              Обернулась и Влада буквально налетела на меня с объятиями. Я растерялась, а потом громко рассмеялась. Мы с ней не сказать, что были близкими подругами, но поздравляла она так искренне, что это просто грело душу.              Влада выпрямилась, сияя улыбкой:              — Огромного счастья тебе! Отличных оценок! И, конечно, любви вам с Серым! Чтоб этот дурак даже не смел тебя обижать, а то ему не поздоровится!              Я снова похихикала.              — Спасибо.              — Кстати, а где он? И Лилька с Ксюшкой? Они что, вздумали бросить тебя в твой день?              — Да кто их знает… Сказали, что готовят сюрприз.              — Ого! Я за тебя рада. Отжигай сегодня по полной! Сегодня можно всё!              «Мне всё можно? Хм…»              Пока шла к парте, с разных концов класса слышались поздравления, и с каждым разом моя улыбка становилась всё шире.              Но эйфория длилась недолго. Единственный человек, который, похоже, забыл про мой день рождения — учительница по информатике. Но мало того! Она ещё и с каменным лицом объявила, что за прошлую самостоятельную у меня… двойка.              «Вот это "подарочек"».              — Эй, не кисни! — раздался шёпот рядом, и я почувствовала локоть Вовы у себя в боку.              — Обидно как-то, — буркнула я, скривившись.              — Пф! Подумаешь, двойка! У тебя сегодня праздник. Забей на оценки. Ты же не делала домашку на сегодня? — он хитро прищурился.              Я усмехнулась и вздохнула:              — Делала.              — Ну, Оль, блин!              Мы рассмеялись друг другу.              А после урока телефон завибрировал.                     Серёжа: Мась, спустись на первый этаж :*                     Сердце тут же застучало быстрее.              — Оль, это что новый iPhone?! — вдруг заметил Ваня, пока я набирала ответ Серёже.              — Ага, — довольно улыбнулась. — Родители подарили.              — Какой же он красивый… — мечтательно протянула Ира. — Это же пятый?              — Пятый S! — гордо уточнила я, наслаждаясь их реакцией.              — Да ты теперь элита! — добавил Вова.              Ира осторожно взяла телефон в руки и покрутила его.              — Ты понимаешь, что теперь тебе будут завидовать все в школе?              Я смущенно рассмеялась и, опомнившись, вскочила и понеслась в кабинет Людмилы Михайловны, где должен быть следующий урок. Кинула сумку на стул и помчалась вниз, перескакивая через ступеньки, как угорелая.              На первом этаже было подозрительно тихо. Ни тебе учеников, ни учителей, ни даже Вики, которая обычно крутилась с начальной школой в это время. Я уже собралась набрать Серёжу, как вдруг из-за угла вынырнула Ксюшка — с сияющей улыбкой, а в руках у неё… воздушный шар в форме сердца.              — А вот и наша именинница! — радостно объявила она, и тут же за моей спиной что-то громко хлопнуло.              Я взвизгнула, подпрыгнув — хлопушка! Из неё на меня посыпались золотистые конфетти, и тут же из-за лестницы стали один за другим выныривать мои друзья: Костя — в нелепой золотой бумажной короне, Мишка — с большой коробкой, перевязанной лентой, Лилька — вся светилась от восторга. И, конечно, Серёжа — в чёрной рубашке, с лёгким румянцем на щеках и этой своей фирменной улыбкой, от которой у меня будто землю из-под ног выбило.              — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — выкрикнули они хором.              Я стояла, как вкопанная, а внутри всё дрожало от радости и волнения.              — Вы сумасшедшие… — спрятала лицо в ладонях, потому что уже начинала улыбаться до ушей.              — Это да, — довольно подметила Лилька.              — Ну, давай, открывай, — с нетерпением подгонял Мишка, вставая ближе.              Я выдохнула, осторожно потянула за ленту, подняла крышку коробки… и увидела внутри гигантский ананас. У него были приделаны глазки, кривая улыбка и усы из проволоки. Смотрелся абсурдно и очаровательно.              — О, Боже, — прошептала я, а потом расхохоталась так, что согнулась пополам.              — Мы помним всё! — заявил Миша, широко улыбаясь. — Ты как-то сказала, что никогда не ела свежий ананас. Вот! Исправляемся! Прям с юга доставили.              — Ну, с овощного на углу, — уточнил Костя. — Но не суть. Свежак, почти эксклюзив.              — Ты только не пытайся его чистить сама, — предостерегла Ксюша. — Это фрукт-убийца, погугли потом.              — Пусть Серёжа разбирается, — хмыкнула Лилька. — Он же у нас главный защитник.              — Главное, чтобы не в меня полетел, — проворчал Костя и отступил на шаг с очень серьёзным видом.              Мы все расхохотались. И тут Серёжа подошёл ко мне, обнял сзади, его руки крепко обхватили талию и плечи. Поцеловал меня в волосы и прошептал прямо в ухо:              — С днём рождения, мась.              Я прижалась подбородком к его руке, ощущая, как всё внутри тает. Он протянул руку вперёд, держа между пальцами маленькую чёрную флешку.              — Это тебе. Ананас — так, чтоб поржать. А вот это… серьёзно.              Удивлённо моргнула, переглянулась с друзьями — они все притихли, но по лицам читалось: они в курсе, что на этой флешке.              — Что там? — шепнула я.              — Посмотри после школы, — Ксюша хитро прищурилась. — Лучше с салфетками под рукой.              — Что за интрига? — я недоверчиво рассмеялась.              — Потом увидишь. Всё, хватит сантиментов, — хлопнул в ладоши Костя, — марш в класс, пока Людмила Михайловна не забыла, что сегодня твой день рождения!              Мы дружно хихикнули и поднялись наверх.              В кабинете меня уже ждала наша классная, с её вечной строгой, но тёплой улыбкой. Вручила мне шоколадку и сказала:              — Оля, поздравляю. Пусть в жизни твоей будет побольше поэзии. Чтобы люди рядом с тобой были как хорошие книги, чтобы хотелось возвращаться и перечитывать, — подмигнула мне. — И пиши свою историю так, чтобы не было стыдно за ни одну строчку.              Я кивнула и в очередной раз расплылась в улыбке.              Как только прозвенел звонок после урока литературы, Ксюшка утащила меня в коридор на лавочку.              — Я не хотела вручать это при всех, — опустив голову, сказала она и протянула мне открытку.              Я неловко усмехнулась и глянула на открытку, где было изображение двух держащихся за руки девочек у моря. Сверху — аккуратная надпись: «Лучшей подруге».              — Открывай быстрее! Мне нужна твоя реакция! — нетерпеливо воскликнула она.              Открыв, я начала читать строчки полностью написанные красивым почерком моей самой замечательной, самой лучшей на свете подруги:                     Олечка.              Мы растём, но для меня ты навсегда останешься той девочкой с дурацкой карешкой, которой однажды я в раздевалке сказала: «Хочешь дружить?».       С того дня мы столько всего прошли — дружили, ругались, мирились, теряли друг друга и снова находили. И знаешь, я вообще ни о чём не жалею. Даже о наших ссорах. Потому что всё это сделало нас такими, какие мы есть сейчас.       Ты была со мной, когда я думала, что умираю. Когда мне было страшно. Когда я смеялась и плакала. Ты всегда была рядом.       Я не представляю свою жизнь без тебя. Если бы я тебя не встретила, я бы, наверное, была совсем другой. И точно хуже.       А сейчас я боюсь, потому что скоро ты уедешь, а я останусь тут.       И не будет прогулок после школы, тупых шуток, разговоров до ночи, споров из-за платьев и обсуждений мальчиков. И я боюсь, что ты уйдёшь не только из школы, но и из моей жизни.       Но, пожалуйста, пусть будут километры, годы, другие люди — мы всё равно будем друг у друга.       Ты моя лучшая подруга. Моя семья.       С днём рождения, солнце.       Я тебя очень люблю.             

Твоя Ксюша

                    Я со слезами на глазах посмотрела на подругу. Она улыбалась мне, но у самой глаза блестели.              — Я всё переписывала и переписывала… Никак не могла подобрать слова… — пробормотала она, шмыгнув носом.              Я тут же подняла руки и крепко обняла её за плечи.              — Спасибо… — почти шёпотом сказала ей на ухо и прижала крепче. — Ты не представляешь, как мне это важно… Я так люблю тебя, Ксю!              Она кивнула, смахивая слёзы с щёк.              Когда мы вернулись в кабинет, я села на своё место рядом с Серёжей. Он с любопытством взглянул на меня.              — Эй, ты чего там, плакала? Кто обидел? — заметил моё слегка размазанное состояние.              — Да нет… Ксюшка с подарком постаралась, — улыбнулась.              — А, ну если Ксюха, тогда ладно, — хмыкнул он.              Положила голову ему на плечо, а рукой переплела наши пальцы.              — Что она тебе подарила?              — Открытку.              — Серьёзно? — удивился он. — И чего там?              Приложила палец к губам.              — Секрет.              — Ага… значит, девчачьи тайны.              — Именно, — сказала я, улыбаясь.              — Ну и ладно. Всё равно по твоему лицу всё понятно. Там явно что-то милое.              Подняла голову и заглянула в его глаза.              — Серёж.              — Хм? — чуть наклонился ко мне.              — Давай с уроков уйдём?              Он усмехнулся:              — Ты чего, решила бунт поднять?              Старалась выглядеть беззаботно, хотя внутри всё горело от волнения и странного предвкушения.              — Я же именинница, — пожала плечами. — Мне можно.              — Ага, — протянул он, прищурившись. — А потом я буду объяснять Людмиле Михайловне, что тебя просто «нельзя было держать в школе, потому что особенная».              — Я серьёзно, — сказала чуть тише. — Просто хочу домой. Посмотреть, что на флешке. Ну и… просто побыть с тобой. Без всех.              Серёжа внимательно посмотрел на меня.              — Ладно, — выдохнул наконец. — Уговорила.              — Правда? — я расплылась в широкой улыбке.              — Ага. Только если нас спалят — я сразу сдаю тебя. Без угрызений совести.              — Приму удар, — гордо ответила я.              — Вот и отлично, — усмехнулся и взъерошил мне волосы.              «Блин, что же я делаю… Но разве можно не хотеть этого момента? Не хотеть быть только с ним. Посмотреть, что на флешке, засмеяться. Может, заплакать. И… может быть, в первый раз — по-настоящему стать ближе».              

***

      Серёжа первым зашёл в квартиру, прижимая к груди коробку с ананасом, а я тащилась следом со своим шариком-сердечком, который норовил зацепиться за дверной косяк. В прихожей скинули куртки, а он поставил коробку на тумбочку.              — Ну что, — снял ботинки, наступая на пятки, — прибыл царь фруктов. Теперь осталось придумать, где он будет жить.              Я хмыкнула, стягивая ботфорты, и почувствовала, как дрожат пальцы.              — Может, в холодильнике?              — Не-е, — покачал головой. — В холодильнике ему будет скучно. Может, в ванну? Пусть полежит, подумает над своей тропической жизнью.              Я тихо рассмеялась, повесила куртки в шкаф и предложила:              — Пошли ко мне?              — Ну пошли, — кивнул он, прихватив ананас.              В моей розовой девчачьей комнате всё было как обычно — чуть тепловатый воздух, одеяло на кровати сбито, ноутбук на столе, шторы слегка приоткрыты. И всё же… всё ощущалось иначе.              Серёжа поставил коробку на стол, посмотрел на неё с серьёзным видом:              — Ну всё, доставку выполнил. Могу порезать прямо сейчас.              — Потом, — буркнула я.              Он не стал настаивать. Достал флешку из кармана и подбросил её на ладони.              — Та-ак… — оглянул ноутбук. — Где тут порт? Ага, вижу.              Я подошла к кровати, села на край, скрестив ноги, и отпустила шарик, который упёрся в потолок. Серёжа уселся, как всегда, близко, кладя ноут мне на колени. Уверенно обнял меня за плечи одной рукой.              — Ну что, готова? — спросил вполголоса, почти касаясь губами моего уха.              Я кивнула и проглотила нервный ком. Он щёлкнул по нужной папке.              — Только не пугайся, ладно? — усмехнулся. — Я не режиссёр, но старался.              — Уже страшно, — пробормотала я.              — Ничего страшного. Максимум — расплачешься.              Нервно выдохнула, он чуть прижал меня к себе, подбородком коснулся моей макушки.              — Смотри, — запустил видео.              Экран мигнул — и вот, первые кадры. Камера дрожала, было видно, что кто-то снимает на телефон. В объективе — Костя и Мишка, стоящие по колено в сугробах, закутанные в шарфы по самые уши. На Косте была нелепая шапка с ушами медведя, которая всё время сползала ему на глаза, а у Мишки — новогодняя с рогами, что делала его похожим на оленя.              — Ну что, Олька! — заорал Костя. — Мы тут, как видишь, почти сдохли от мороза, но ради тебя!              — С днюхой, Оль! — крикнул Мишка и в ту же секунду грохнулся в сугроб. — Желаю тебе… чтоб у тебя всегда были тёплые ноги! И пусть Серый носит тебя на руках. Потому что, ну, сама знаешь — ты у нас теперь королева с ананасом!              — Да, — подхватил Ромашечкин. — А если не будет носить — мы ему ананасом по башке влепим!              Мы с Серёжей тихо рассмеялись. Он коснулся губами моих волос.              — Какие же они дураки, — усмехнулась я.              Картинка сменилась. Теперь на фоне был коридор школы. Ксюшка держала камеру слишком близко к лицу, и на экране было видно только её сияющие глаза и нос.              — О-о-о-о-о-ол-я-я-я! — низко протянула она. — С днём рождения тебя, курочка моя! Желаю тебе сто тонн счастья, чтобы у тебя всё-всё было, и любовь, и здоровье, и чтобы все училки тебя обожали, кроме Татьяны Валерьевны — тут уж, извини, нереально!              Вдруг исчезла из кадра, и появилась, как обычно, сдержанная Лиля. Она смотрела прямо в камеру, тихо, но искренне говорила:              — Оля. Я знаю, что тебе сейчас страшно. Новый город, новые люди… Но ты справишься. Потому что ты сильная. Потому что у тебя есть мы. И ты всегда сможешь вернуться.              — Ага! — снова влезла в кадр Ксюшка. — Мы же вообще с тобой навсегда! Хоть сто километров, хоть тысяча! Всё равно ты наша лучшая подруга!              По моей щеке скатилась тёплая слеза. Серёжа мягко прижал меня к себе, и я уткнулась в его плечо.              И вот — новый кадр. Мягкий боковой свет лампы, полка с комиксами, скомканное одеяло на фоне. Серёжа сидел на кровати, локти на коленях, в мятой футболке. Волосы слегка взъерошены, взгляд — не в камеру, а чуть в сторону. Выдохнул, собираясь с мыслями.              — Привет, мась, — негромко сказал он и на секунду улыбнулся.              Я непроизвольно улыбнулась в ответ.              — Я, честно говоря, вообще не знаю, как такие вещи говорить на камеру. Это даже тупо немного. Но… ладно. Пусть будет так.              Провёл рукой по затылку, чуть покачал головой. Я втянула воздух, чувствуя, как сердце болезненно сжалось.              — Просто я хотел, чтобы у тебя осталась память. Не фотка, не сообщение, а я — вот такой. Без шуток, смеха и прочей фигни.              Прижала ладонь к губам, чтобы не расплакаться. На мгновение он замолчал, потом посмотрел прямо в камеру:              — Я тебя люблю. И не из серии «потому что ты красивая» или «потому что с тобой прикольно». А потому что с тобой… Мне кажется, я становлюсь лучше. И с тобой всё правильно.              Неловко усмехнулся:              — От твоей улыбки даже самый холодный день становится летом. Вот, звучит банально, но это правда.              Коротко выдохнула и уткнулась лбом ему в плечо — не выдержала. Он чуть прижал меня ближе.              Серёжа на экране опустил глаза, сжал ладони.              — Я раньше не понимал, как это, когда тебе просто достаточно, что человек есть. А теперь понимаю. Потому что это ты.              Улыбнулась сквозь слёзы.              — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Но… — выдохнул, — я всё равно хочу, чтобы ты жила, мечтала, рисовала, ругалась, смеялась… Несмотря ни на что. И чтобы ни на секунду не сомневалась, что я всегда буду с тобой.              Снова посмотрел в камеру:              — Просто знай, если тебе когда-нибудь будет плохо — включи это. Я не пропаду.              Усмехнулся, смахнув что-то с глаза.              — С днём рождения, Оль. Ты — моё лучшее чудо.              Картинка оборвалась — чёрный экран.              Я сидела, не двигаясь, чувствуя, как внутри всё сжалось в один ком — слёзы сами текли по щекам. Серёжа рядом выдохнул, потянулся и большим пальцем смахнул их с моей кожи.              — Эй, тихо, — сказал почти шёпотом.              Провёл ладонью по моему плечу, чуть прижимая к себе. Его дыхание было ровное, спокойное, как будто он нарочно дышал за нас двоих, стараясь не дать мне расплакаться сильнее. Но чем спокойнее он был, тем сильнее меня трясло изнутри.              Отложила ноутбук на тумбочку и повернулась. Серёжа немного смущённо посмотрел на меня, словно не знал, что теперь делать. Но в его взгляде было всё: тепло, страх, и та же нежность, что звучала в его голосе на видео. Дотронулась до его щеки дрожащими пальцами.              — Спасибо, — прошептала. — Это… самое лучшее, что мне когда-либо дарили.              Он чуть усмехнулся уголком губ и ничего не сказал — просто крепче прижал меня к себе. Наклонился ближе и очень медленно поцеловал: сначала легко коснулся верхней губы, задержался, потом так же мягко перешёл к нижней, смакуя каждый миг. Я провела пальцами по его волосам. Под ладонью двигались мышцы его шеи, а внутри всё дрожало от нежности, что зрела между нами. Его дыхание щекотало щёку, а пальцы осторожно коснулись моей ладони, переплетаясь с ней.              Мы легли на кровать, и мир на мгновение затаил дыхание, оставляя только шорох одеяла и биение двух сердец.              Серёжа всё время смотрел на меня. Его глаза искали в моём лице хоть тень сомнения, но находили только тихую решимость. Он всё ещё боялся причинить мне боль, ведь всегда оберегал, как принцессу. Но теперь… теперь я уже не боялась. Я знала, что с ним, только с ним — всё будет правильно.              — Всё хорошо, — шёпотом сказал он, глядя в глаза. — Мы не будем спешить. Обещаю.              Каждое прикосновение было как лёгкое, почти невесомое дыхание. Он гладил мои плечи, щёку, замирал у шеи, оставляя там тёплые поцелуи. Я дрожала теперь уже не от страха, а от трепета. Его руки говорили со мной без слов, словно пытались передать всё, что он не мог сказать вслух. Я отвечала тем же — проводила ладонью по его спине, прижимая ближе.              Когда вздрогнула от боли, он сразу остановился.              — Эй… всё нормально? — голос был охрипшим, но мягким.              — Да, — прошептала я, и мы вновь нашли губы друг друга.              Это не было стремительным или порывистым. Это было мягким касанием двух сердец, встречей двух душ. Мы были не просто близки — мы стали одним целым.