"Аппассионата"

Ваня сразу заподозрил, что его кто-то предал. Ну, как кто-то… Конкретно Гилберт Байльшмидт, он же Калининград. Хозяин дома догадался, что экс-Пруссия и другой Австрия о чём-то сговорились. Иначе их поведение никак нельзя было объяснить. Сначала они перестали ссориться и выяснять отношения, потом стали с весьма подозрительным видом что-то обсуждать. Гилберт в это время то и дело хихикал и косился взглядом на Россию. На прямой вопрос, что не так, эта белобрысая скотина только рукой махнула: «Да эт мы о своём, о девичьем…» Ближе к вечеру Гилберт и вовсе смылся из дома, сказав, что ему жуть как приспичило увидеться с Германией. Казалось бы, ничего особенного. Соскучился по брату. Но Брагинский был просто свято убеждён в том, что что-то тут не так. Но вот что именно?... Россия преспокойно смотрел новости, устроившись на своём любимом диване. Притихший после отъезда Байльшмидта Австрия устроился рядом. Как это ни парадоксально, но ничего нового в новостях не было. Тема сирийского урегулирования мусолилась прессой уже довольно давно, изредка вспоминали шумиху вокруг персоны Сноудена. Скукотища… - Роланд. - Да, Ванечка. Брагинский до сих пор невольно вздрагивал от этой его привычки говорить столь слащавым тоном. Да и фамильярное обращение было совершенно непривычным. - Я вот спросить хотел… - Что? Россия взял в руки пульт и выключил телевизор, после чего обернулся к собеседнику. - Вернёмся, так сказать, к нашим баранам. Я уже понял, что ваш тамошний Англия что-то с магией начудил, и из-за этого вы с нашим Австрией махнулись местами. - Так и было. - Вопрос в другом. Зачем ему это понадобилось? - В смысле? Иван даже улыбаться перестал. - С чего вдруг вашему Оливеру приспичило заниматься магией? Какие цели он преследовал? Австрия тут же опустил взгляд. Вот он прикусил губу, задевая зубами железяку, из этого ясно видно, что он нервничает. - Это довольно сложно… - выдавил, наконец, юноша. Россия невольно усмехнулся. - У меня вообще никогда ничего не бывает просто. Выкладывай давай. Эдельштайн глубоко вздохнул. Его рука потянулась к волосам, указательный палец коснулся кончика фиолетовой пряди. Секунд пять Иван наблюдал за тем, как Роланд наматывает локон на палец, пока юноша не заговорил: - Это я попросил. Брагинскому сперва показалось, что он ослышался. - Ты?! - Да. Но я просил, чтобы он отправил меня к вам. Родериха это не должно было коснуться. - Во дела… Россия откинулся на спинку дивана, не отводя при этом взгляда от Австрии. - Оливер сказал, что сможет перенаправить магию Артура в другое русло. Ваш Англия как раз собирался использовать какое-то заклинание на тебе. - Кто бы сомневался… - Мы не знали, что Родерих окажется рядом с тобой. Он не должен был быть там. Мы же с ним практически одно целое. То, что было направлено на меня, подействовало и на него. Роланд нервно сглотнул. Он прекрасно понимал, что виноват перед своим двойником. Родерих и понятия не имел о том, что задумал второй Австрия, нравы и полнейшее отсутствие морали в параллельном мире могли его просто убить. Но с другой стороны… Вернуть Родериха обратно означало бы вернуться самому. Это было выше его сил, особенно сейчас, когда он может сидеть рядом с тем, кого так любит. - Это понятно, – Брагинский задумчиво кивнул. – Это всё более чем понятно, не спорю. Но всё же остаётся ещё один вопрос. - Какой? - Тебе это зачем? Эдельштайн снова затеребил свой фиолетовый локон. - Прости? - Ты сказал, что сам попросил Оливера заварить всю эту кашу. Почему ты попросил его об этом? - Потому, что я хотел хоть на время оказаться в этом мире. - Зачем? Тебе мало того, что и так можешь посещать Родериха? - Дело не в Родерихе. - А в ком тогда? Роланд поднял взгляд. Россия на миг даже растерялся от тех эмоций, что бурлили в его глазах. - Всё дело в тебе. Брагинский замолк. Эта фраза была подобна признанию в любви, с таким придыханием произнёс её Австрия. Но Россию никто никогда не любил, и на сумасшедшие поступки ради него не шёл. Брагинский вообще в любовь не верил. Должно быть потому, что в его долгой жизни любви никогда и не было. - Зачем же тебе я понадобился? – отстранённо спросил Иван, стараясь не выдавать своё волнение. - Я просто хотел… - Эдельштайн свою взволнованность никак не скрывал. – Хотел побыть рядом с тобой хоть немного. - Зачем, Роланд? - Я увидел тебя однажды, когда был у Родериха. Случайно увидел, ты не должен был приехать в тот день, явился без предупреждения. Я спрятался, чтобы меня не видели посторонние. Потом услышал твой голос и захотел на тебя посмотреть. - И что? - Я просто пропал, Ваня… Даже не знаю, как это описать. Я никогда прежде не чувствовал ничего подобного. Россия отвернулся. Что за бред? Чего этот ненормальный добивается? Звучит так, будто и в самом деле влюбился. Но ведь это невозможно, значит нужно искать причину столь странного поведения. - И что же это за чувство? - А ты не понимаешь? Брагинский вздрогнул всем телом, когда тонкая ладонь упала на его плечо. Пришлось снова обернуться. - Спрашивал бы я, если бы понял? Ты не очень-то и ясно изъясняешься. - Я люблю тебя. Иван готов был засмеяться в голос. Похохотать, потом похлопать собеседника по плечу и сказать, что оценил шутку. Довольно глупую шутку. Но он не смог этого сделать. Конечно, это бред, но… Разве можно лгать с таким вот лицом? С таким взглядом… - Извини, конечно, но звучит не очень убедительно. - Но это правда. Ты себе даже не представляешь, каково мне было всё это время… России стало плохо. Он вдруг увидел неподдельное отчаяние в глазах Австрии и почувствовал себя… виноватым. Хотя, казалось, что он такого сделал? Он вообще тут ни при чём. - Роланд, что за бред? Так не бывает. - Я и сам так думал. - Ты не можешь меня любить. Мы с тобой и не знакомы толком. - А похоже, что меня это волнует? Брагинский нервно хмыкнул. - Похоже, что ты не в себе. Не убирая руки с его плеча, Эдельштайн подсел ещё ближе. - Ты сейчас сам себя пытаешься в этом убедить? - Что? Австриец оказался слишком близко… - Не веришь… Я и не надеялся на иное. Ничего страшного, я докажу тебе, что люблю. - Что ты… Договорить Брагинский не смог. Проворный юноша буквально накинулся на него. За долю секунды его вторая рука оказалась на затылке Ивана, а губы на его губах. Россия был до того удивлён, что даже не оттолкнул наглеца. Ощущение чужого языка во рту заставило оцепенеть. Возможно, Брагинский был просто шокирован, возможно поддался какому-то соблазну… Он и сам не понял, что заставило его закрыть глаза и ответить на этот поцелуй. Это было странно и как-то… притягательно, что ли. Роланд целовал его так нежно, удивительно медленно, легко поглаживая затылок. Никаких лишних движений или пошлых животных приставаний. Пожалуй, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Противная телефонная трель ударила по барабанным перепонкам, заставляя прийти в себя. Россия не без труда оттолкнул Австрию, отсел чуть в сторону и зашарил по карманам в поисках телефона. Смотреть в сторону Эдельштайна не хотелось. - Алло. - Брагинский? - Он самый. - Это Англия. - Ну, наконец-то! – выпалил Иван. – Сколько уже времени прошло. Почему так долго? - Считай, что я ещё рано позвонил. Голос Артура был до того уставшим, что Россия счёл благоразумным заткнуться. - Я просто истощён. Чёртов Оливер дилетант, я теперь не скоро восстановлюсь. - И что же это значит? - А значит это, что я смогу поменять наших Австрий местами никак не раньше, чем через неделю. Просто не смогу, у меня нет никаких сил. - Полный привет… - выдавил Россия, даже забыв про свой извечный мат. - Ты узнал что-нибудь о Родерихе? - Да, он с Сашей. - Тем лучше для него. Пусть продержится там недельку. - Я постараюсь передать. Отключив телефон, Ваня вновь обернулся к Роланду. - Значит, неделю, – улыбнулся австриец. – Что ж, я проведу эти дни с максимальной пользой. И тут Брагинский понял, что он, кажется, попал…