"Аппассионата"

Вернувшийся домой Россия застал Гилберта с Роландом за просмотром фильма ужасов. Как ни странно, ни пустые бутылки из под водки, ни неописуемый срач, ни несусветный бардак его даже не разозлили. - Ванечка, привет. - Привет, Гил. Альбинос выглядел очень напряжённым. Оно и понятно, они не очень хорошо расстались в прошлый раз. - Ты как? - Нормально, – Иван присел на диван рядом с притихшим Роландом. – У Артура был. - Что делали? Брагинский улыбнулся. - Чай пили. Гилберт, прости, что накричал в тот раз. Я был на нервах и изрядно психанул, поэтому и позволил себе лишнее. На долю секунды Россия обернулся к замерзшему Австрии. Это было извинение и перед ним. - Да ты что, Ванька, какие извинения? – Байльшмидт приобнял друга. – Ещё бы ты не психанул, с такими-то спиногрызами, как мы. Я всё понимаю, не волнуйся. И вообще, я поражаюсь, что ты так долго продержался и сразу нас не прибил. - Да жалко вас как-то, живите, что уж там. Одним словом, напряжение спало, и в гостиной воцарилась тёплая дружеская атмосфера. - Так что там Англия говорит? - Пока ничего. Он сил набирается. А вы что смотрите? - Да какой-то тупой американский ужастик. Присоединяйся. - Нет уж, я лучше уборкой займусь, а то вижу вы очень постарались и нагадили тут. Никакой злости или даже раздражения не было. Россия был искренне рад тому, что у него есть эти самые «спиногрызы». Пусть гадят, лишь бы рядом были и любили. Роланд улыбался. Брагинский с удивлением понимал, что странный австриец простил ему его ужасный поступок. Кто его знает, может и правда стоит рискнуть. Позволить себе хотя бы ненадолго отдаться чувствам и понять, какого это, когда ты любишь и тебя любят в ответ… Иван стоял у себя в комнате перед зеркалом, когда вдруг почувствовал тянущую боль внизу живота. Вздрогнув всем телом, мужчина уставился на своё отражение. - Саша? Пара секунд, и глаза двойника стали кроваво-красными, а волосы потемнели. - Ваня. - Что такое? Что-то случилось? Брагинский прекрасно понимал, что Александр не стал бы выходить на связь просто так. - Случилось, Ваня. Я помню, как мы с тобой договаривались, но извини, больше двух дней дать тебе не смогу. - Почему? Расскажи, что произошло? Второй Брагинский был серьёзен, как никогда. - Италия решил войну мне объявить. - Из-за чего? - Он на Родериха глаз положил. Теперь у него появился повод начать едва ли не Третью мировую… - Да кто ему позволит? - Америка на его стороне, как и Франция с Германией. Думаю, ты понимаешь, что дело серьёзное. - Понимаю. Значит, надо вернуть Родериха? - Он сейчас – яблоко раздора. Не будет его - не будет причин поддерживать Италию. Это, конечно, само собой так, но я пока не могу отпустить Родериха. Иван удивился. - Почему? - Просто не могу. Ты ведь и сам не хочешь отпускать Роланда. - Вот оно что… Да, Брагинский не мог не понять, что это означает. - Скажи Артуру, чтобы был готов в любой момент. Мы пока тянем время, пара дней в запасе есть. - Что там у вас происходит вообще? Ваш Япония в этом замешан? - Конечно, куда уж без него… Давно этого азиата заело, и дело уже даже не в Курильских островах. У него уже наваждение какое-то. - А что Родерих говорит? - Он не изъявлял желания вернуться обратно, если ты об этом. - У вас всё серьёзно? Александр ответил не сразу. - Я рассчитываю на это. И если бы не эта ситуация с Италией, я бы вообще его не вернул. - Понятно… Когда лицо Саши исчезло из зеркала, Иван набрал номер Керкленда и передал всё то, о чём сказал второй Россия. Похоже, Артур сразу всё понял, и про Сашу с Родерихом тоже. Стало быть, пара дней. Вот всё, что у них есть… Время подгоняло, а потому поздним вечером того же дня Брагинский неуверенно направился в спальню, отведённую Австрии. Тот лежал на нерасстеленной кровати с наушниками в ушах. Видать, опять свою рок-музыку слушает. Появления Вани он не заметил, поскольку лежал с закрытыми глазами. Прикрыв за собой дверь, Брагинский задумался. Правильно ли он поступает? Если посудить, он просто идёт на поводу у своих желаний. Как бы его не пугали близкие отношения, всё его существо так и тянулось к Роланду. Конечно, у таких отношений нет будущего, но всё же… Зачем-то ведь свела их судьба. - Эй, Роланд. Он коснулся рукой плеча австрийца, отчего тот вздрогнул и вскочил с места. - Ваня? - Извини. Я напугал тебя? - Нет-нет, всё хорошо. Австрия отложил в сторону плеер, после чего уставился на хозяина дома. - Ты что-то хотел? Я не ждал тебя. - Да, я это… Поговорить хотел… - О чём? В глазах Роланда было бесконечное терпение вперемешку с искренним обожанием. - Ну, как бы это сказать… Неформал застыл в трепетном ожидании. Россия начал жалеть о своей затее. В самом деле, может, ну его? - Ванечка, тебя что-то беспокоит? Рука Австрии аккуратно накрыла чуть подрагивающую ладонь Ивана. Брагинский поднял взгляд и посмотреть ему прямо в глаза. - Не то, чтобы беспокоит, просто я… - Что? Брагинский не знал, как это можно сказать, а потому решил, что правильнее будет показать, что к чему. Неуверенно обхватив руками голову Роланда, он приблизился к нему и заключил на его устах целомудренный поцелуй. Австриец замер, даже дышать перестал. Оторвавшись от России, он с долей испуга спросил: - Ваня, ты…ты хочешь? Россия покраснел. Разве это не очевидно? - Я говорил с Сашей, – выдал он. – Тебя вернут обратно через два дня. У меня было время подумать. Не только над твоими словами, но и над тем, что я к тебе чувствую. Так что да, я хочу… У Роланда едва дыхание не сбилось. - Ваня… Ванечка, миленький мой… Ты ведь знаешь, что я тебя люблю больше всего на свете? Иван сглотнул, после чего шёпотом ответил: - Да, знаю. - Я скорее умру, чем посмею обидеть тебя. В это нельзя было не поверить. - Знаю. - Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным или виноватым. - Я и не чувствую, Роланд. Я правда хочу. К чёрту все сомнения. - Я не причиню тебе боли… - сказал Австрия, заключая возлюбленного в крепкие объятия. - Я знаю… - только и ответил Россия. Назад пути уже не было. Впрочем, это никого не волновало.