Ринг - 3

Прилетев в Берлин, Пауль сразу же созвонился с матерью и поехал в больницу. На протяжении всего пути его не покидала мысль, что он может не успеть, и последней встречей с отцом навсегда окажется та, когда они поругались. И если до последнего времени Ландерса просто бесило поведение вредного неуступчивого старика, никак не желавшего принимать его выбор, то сейчас все это отошло на второй план. Хайди уже ждала сына в просторном белом холле больницы, скромно устроившись на самом краю светло-зеленой кушетки и не сводя глаз со стеклянных дверей. Как только Ландерс вошел в помещение, она подбежала к нему и обняла. Присутствие Пауля тут же предало ей сил и уверенности в себе. Теперь было уже не так страшно, и Хайди, взяв своего ребенка за руку, пошла в кабинет врача. В палату к старику еще не пускали, но его лечащий врач поспешил сообщить родственникам, что пациенту стало лучше, и возможно уже завтра его переведут из реанимации. Эта новость немного сняла напряжение и Пауль, подробно расспросив о состоянии отца, повез Хайди к ней домой, где его радостно встретила истосковавшаяся живность. - Пауль, эта маленькая засранка съела мои любимые тапочки, - пожаловалась старушка, как только они вошли в дом. - У Риделя примерно то же самое происходит, только съеденных вещей гораздо больше. Крис говорит, что это пройдет. - Надо думать, - улыбнулась Хайди, снимая сапоги, - ты когда маленький был тоже без конца пакостил. Один раз вон кухню подсолнечным маслом залил. Ходил такой радостный с бутылкой и поливал все... Зря я тебя, наверное, вызвала... - Все в порядке. Не последний день живем, - как можно беззаботнее ответил Ландерс. - Рихард уже строит планы по отмечанию дня рождения Криса на Мальдивах, правда, тот упирается всеми четырьмя, так что, пока не понятно, чем это все закончится. - А где он хочет отмечать? - Крис? Он хочет где повеселее, на Ибице, например. А я вообще в Австралию хочу, на кенгуру посмотреть и пощупать, и покататься было бы неплохо, - засмеялся Пауль. - Представляешь меня верхом на кенгуру? - Не придумывай, - Хайди тоже засмеялась. - На них не катаются. Как прошло день рождение Рихарда? - Он напился как свинья, но в целом неплохо. - Я думала, он сильно не пьет. - Мы с Крисом тоже так думали. Ну, на день рождения можно. Ладно, пойду, сполоснусь с дороги. На следующий день старика действительно перевели в обычную палату и разрешили посещения, что привело к весьма неприятным последствиям. В небольшой двухместной палате он находился один и, по-видимому, пребывал в весьма дурном настроении. Пока рядом с ним находилась мед сестра, полная женщина лет сорока, и переставляла капельницу, пациент вел себя с родными подчеркнуто вежливо и даже официально, но как только она вышла, его словно понесло. - Что, извращенец, подпортил я тебе медовый месяц? - с издевкой произнес старик, посмотрев на сына. - Езеф, не нужно, - Хайди присела на стул рядом с кроватью и взяла мужа за руку. - Пауль прилетел, как только узнал, что тебе плохо... - Да, пап, я вообще-то волновался. - Уйди с глаз моих, видеть тебя не желаю. Ничего не ответив, мужчина сжал губы в линию и быстро вышел из палаты. После таких слов неприязнь вернулась с новой силой, и от благих побуждений помириться не осталось и следа. Оказалось старик был настроен так же воинственно, как и раньше и признавать выбор сына по-прежнему не хотел. Узнав у врача, что жизни отца уже ничего не угрожает, Пауль разозлился на старика еще больше и хотел было вернуться к любовникам, но Хайди попросила его остаться с ней еще хотя бы на один день, который, как потом выяснилось, решил все. Разобравшись с делами быстрее чем планировал, Тилль вылетел в Таиланд именно в тот день, когда Пауль встретился с отцом и, поговорив с ребятами, отдал свой самолет в их распоряжение. Прикинув разницу во времени, Рихард не стал звонить любовнику, а просто отправил сообщение, что они вылетают, однако в назначенное время мужчины так и не приехали. Обеспокоенный этим обстоятельством Пауль пытался до них дозвониться, но это было безрезультатно. Теряясь в догадках, мужчина поехал в Берлин, пробуя связаться с Линдеманном, что получилось уже со второй попытки. Вопреки ожиданиям, хозяин ринга ничего не сказал, только то, что он уже в городе, и чтобы Пауль бросал все и ехал к нему в особняк. Такое поведение насторожило Ландерса и он, пытаясь унять накатывающее волнение, повернул к особняку. - Тилль, почему я не могу дозвониться ни до Рихарда, ни до Криса? - сразу же спросил Ландерс, заходя в кабинет. - Мой самолет, на котором летели ребята, разбился. Где - не известно. Только весьма приблизительно. Я не знаю, что произошло, он был исправен. Как только я узнал о том, что связь потеряна, тут же вылетел сюда. В первые секунды Пауль просто не мог поверить в слова Линдеманна, но потом на него лавиной обрушилось понимание ситуации, того, что, возможно, его любимых людей уже нет в живых, и он никогда их больше не увидит. Тилль понимал, что чувствовал в этот момент Ландерс, ему самому было довольно тяжело, однако он старался этого не показывать. За долгие годы хозяин ринга научился полностью контролировать эмоции и скрывать от окружающих свои истинные чувства. - Пауль, - Линдеманн взглянул в глаза молчавшему мужчине, - я лично возглавлю поиски и буду сам все контролировать, но ты должен мне помочь. - В чем? - из глаз Ландерса предательски заструились слезы, но он старался сдерживаться, чтобы не разрыдаться, прекрасно понимая, что сейчас не время истерикам и нужно действовать. - Ты заменишь меня здесь, у ринга должен быть хозяин. Идея оставить ринг Паулю, конечно под присмотром одного из верных и проверенных людей, пришла Линдеманну спонтанно и прочно завладела сознанием. Этот скромный добрый человек менялся у него на глазах, и Тиллю было очень интересно, справится ли Котенок с огромной машиной ринга. - Я ничего не понимаю в этом бизнесе... - Тебе будет помогать Алекс, начальник службы безопасности. Ты сможешь советоваться с ним по всем возникающим вопросам, но последнее слово все-таки будет за тобой. - Хорошо, - кивнул мужчина, моментально принимая решение. Соглашаясь на эту авантюру, Пауль думал о том, что поиски под руководством Тилля, лично заинтересованного в успехе мероприятия, будут более быстрыми и продуктивными, чем если бы этим занимался кто-то другой. Пока Ландерс абсолютно не осознавал, что ему предстоит делать и какие вообще обязанности у хозяина ринга, но чувствовал в себе уверенность сыграть эту роль. Меж тем в кабинет без стука вошел среднего роста, на лысо бритый мужчина в голубых джинсах и черном легком свитере и без приглашения уселся в кресло по левую руку от Ландерса. На вид ему было около сорока - сорока трех лет. - Тогда бери себя в руки, иначе империя тебя сожрет. Если ребята живы, то живы, а если нет, мы уже ничего не можем сделать. Теперь о ринге: на боях ты должен присутствовать, но свет на балконе не включайте. Не надо, чтобы все зрители узнали о моем отсутствии. Кстати, это Алекс, как я уже говорил, начальник службы безопасности. Алекс, это Пауль, он заменит меня, пока я буду разбираться с крушением самолета. Во всем ему помогай, как мне. Далее: смотри бои, тренировки, занимайся делами ринга, доделывай свой ресторан и открывай его. Деньги будешь брать с одного из моих счетов, это будет зарплатой за твою новую должность. Все, мне пора, остальное тебе расскажет твой советник. Пауль, - Тилль остановился в дверях и обернулся, - я их найду и привезу. Или ребят или их трупы, как жизнь повернется. Линдеманн ушел, а бритый советник еще долго грузил Ландерса разнообразной информацией об обязанностях хозяина ринга и, как ни странно, мужчина постепенно начал понимать, что к чему. Домой, в квартиру Рихарда, он вернулся только в двенадцатом часу ночи и покормив обеспокоенную его долгим отсутствием живность, рухнул на кровать. Еще час назад Пауль еле сдерживал слезы, а сейчас была только пустота. Он лежал на большой мягкой кровати один и не чувствовал ничего. На следующий день чувства начали возвращаться, но происходило это очень медленно и постепенно, что дало мужчине возможность со всем вниманием подойти к делам ринга. В первую неделю после катастрофы Пауль связывался с Линдеманном чуть ли не каждый час, но пока новость была только одна: как и предполагал Тилль, поломка самолета была не случайна - на него готовили покушение. Постепенно Ландерс втянулся в новую жизнь и должность. И даже бои, вопреки его ожиданиям, не показались чем-то ужасным. Пауль смотрел на ринг почти бесстрастно, едва ли не со скукой во взгляде, и спокойно клал на поднос мальчика-проститутки то оружие, на которое указывал стоящий рядом с креслом Алекс. Единственное, что его бесило в этот момент, это ликующий или разочарованный гул, доносящийся из зрительного зала. За все это время Пауль ни разу до себя не дотрагивался, словно за один день, который переменил его жизнь, стал абсолютно асексуальным существом или импотентом. И это тоже было для него непривычно. Придя домой после очередного дня в особняке, он полностью разделся и, устроившись на кровати, начал ласкать рукой вялый член, представляя разные эротические картинки, но эрекция упорно не появлялась, что сильно раздражало мужчину. Через некоторое время ему все-таки удалось возбудиться и он, повернувшись на бок, ввел в себя смазанный палец, чтобы подготовить себя для любимой прозрачной игрушки. Потянув проход уже двумя пальцами, он осторожно ввел в анус продолговатый предмет с "волнистой" поверхностью и начал медленно им двигать, то полностью доставая, то проталкивая обратно. Обычно эта игрушка доставляла ему сказочное удовольствие, но сейчас все было не так. Находясь в постели один, Пауль не мог полностью расслабиться, и от этого все его действия имели чисто механический характер, не способный поддержать возбуждение на должном уровне. Почувствовав, что член начинает опадать, мужчина вытащил из себя игрушку и направился в ванну, где стоя под теплым душем, опять предпринял попытку получить удовольствие. Хорошо смазав прозрачный округлый конец, он опять ввел его в анус, и тело нехотя откликнулось. Двигать игрушкой самому, заведя руку за спину, было очень не удобно, но мужчина быстро приноровился. Одновременно с этим он резко и быстро дергал член, пытаясь как можно быстрее достичь оргазма. Вскоре ему удалось получить разрядку, но физическое удовольствие было мимолетным и слабым, а морально он был просто разбит. Положив игрушку на полку, Пауль провел рукой между ягодиц, собирая лишнюю смазку, и поднес пальцы к глазам. Среди маслянистого геля ясно проглядывали два кровяных вкрапления, совсем маленьких, но они были. Горько усмехнувшись своим усилиям и сомнительным результатам, мужчина помыл игрушку и закрыл воду. Взяв чистое махровое полотенце, он быстро вытерся и, поставив ногу на бортик ванной, прижал к анусу край белой ткани и намного подержал. На сей раз крови не было, и Пауль с облегчением пришел к выводу, что повреждение совсем незначительное и не стоит из-за этого беспокоится. Саная и Пушистик уже легли спать, поэтому в спальне было тихо. Включив настольную лампу, мужчина положил игрушку на место и натянул пижамные штаны. Сев на кровать, он опять выдвинул ящик низкого столика, где лежало все то, что они с ребятами использовали для секса: смазки, презервативы, розовый вибратор, прозрачная анальная игрушка, которую так любил Пауль, несколько обожаемых Рихардом хлыстов, настоящие полицейские наручники, тускло поблескивающие в неярком свете и еще какая-то мелочевка. Задвинув ящик, Ландерс огляделся по сторонам. Все вокруг напоминало о ребятах, и на глаза опять навернулись слезы. Именно в этот момент мужчина решил, что ему нужно пожить в другой квартире. На прикроватном столике возле простой стеклянной пепельницы лежала пачка сигарет, а рядом с ней бензиновая зажигалка Дума. Немного поколебавшись, Пауль заправил зажигалку, вытащил сигарету и прикурил, несильно затянувшись. Едкий дым тут же наполнил горло, и мужчина закашлялся. Последний раз он курил больше двадцати лет назад, и теперь организм усиленно сопротивлялся проникновению отравы, но Ландерса это не волновало. Несколько маленьких затяжек, несколько приступов кашля, от которых глаза слезились еще сильнее, и дело пошло на лад. Докурив тонкую сигарету почти до фильтра, Пауль открыл окно и пошел на кухню сполоснуть пепельницу. К табачному дыму он относился достаточно спокойно, но запах окурков был ему неприятен. Закончив с делами, он забрался под одеяло и закрыл глаза, моментально проваливаясь в сон. Следующий день пролетел незаметно: они с Алексом смотрели тренировки гладиаторов и обсуждали, кто из бойцов выйдет на ринг через две с половиной недели. Для Ландерса все бойцы казались примерно одинаковыми, и поэтому он выбрал тех, чьи имена сказал ему Алекс. Сред них оказался и Ник - самолюбивый и наглый ученик Дума, который как-то заискивающе и сально поглядывал на нового босса. Разобравшись с делами на ринге, а проще говоря, поприсутствовав в особняке, Пауль поехал домой, все более убеждаясь, что нужно на время переехать в другую квартиру, только в какую, он еще не решил. Еще одной привилегией хозяина ринга был личный водитель и Пауль с удовольствием пользовался "рабочей" машиной Тилля, так как водить самому пока не хотелось. Еще вчера Ландерс позвонил Риделю, договариваясь о встрече, и теперь ему прямо-таки не терпелось увидеть своего друга. Дела ринга и постоянное присутствие Алекса помогли Паулю немного войти в накатанную колею, и теперь он чувствовал себя не так паршиво как в первое время. Безразличие к окружающему сменялось надеждой, что ребята живы, и Тилль их обязательно привезет. - Поль, привет, давно не виделись, - Оливер разулся и сразу направился на кухню, по пути заглядывая в комнаты. - Классная хата. До сих пор не могу забыть, как твой Рихард в меня вцепился тогда. Это я шест увидел и вспомнил. - Да уж, было дело... - Как дела с рестораном? - Ридель выгрузил на стол пару банок колы, пиццу и что-то завернутое в фольгу. - Я за рулем, так что пиво не буду, а это жена мясо вчера запекала в духовке. Я ей, кстати, сказал, что ты с мужиком живешь. - А она что? - на данный момент эта информация была Ландерсу параллельна, и спросил он только из вежливости, показывая, что слушает друга. - Сказала, это твое дело, хоть и удивилась. Так что там с рестораном? - Открытие через неделю. Приходите с семьей. - Ого! Оперативно вы! - хохотнул Оливер и хлопнул Пауля по плечу. – Значит, наконец-то уходите от хозяина ринга? - Пока нет, - мужчина открыл коробку и подцепил кусок пиццы, на котором было больше всего сыра. - Почему? - Потому что сейчас хозяин ринга это я. - Поль... - Ридель не знал, что и сказать. Хотелось засмеяться в ответ на нелепое заявление, но серьезное лицо Пауля говорило о том, что он не шутит. - Что опять произошло за то время, пока мы не виделись? - Мы отдыхали, позвонила мать и сказала что отец в больнице, сейчас уже все в порядке. Я вылетел в Берлин, так как был только один билет, а ребята чуть позже на личном самолете Тилля, а его хотели убрать и... короче, самолет упал где-то над океаном. Тилль лично руководит поисками, а меня попросил присмотреть за его бизнесом... - Ты так говоришь, как будто он тебя попросил присмотреть не за подпольной империей, а за палаткой с пончиками... - шокировано произнес Оливер. - Поль, мне так жаль... - Мне во всем помогает начальник его службы безопасности. Знаешь, все не так уж и сложно. Когда я узнал, что возможно ребята мертвы, я как будто в пустоте оказался, все чувства куда-то исчезли, правда, потом вернулись. За окном дома, деревья, голубое небо, солнце - ничто меня не трогало, и если бы все это занялось огнем и исчезло, мне было бы не жаль. Я настолько тогда остыл, что когда услышал какой-то... шорох тихих ударов о стекло, что мне, скорее всего, показалось, первая мысль - это молекулы воздуха касаются его в своем хаотичном движении. Когда я думаю, что Крис и Рихард ушли от меня навсегда, оставив лишь теплые воспоминания, которые со временем остывают, впрочем, как и я сам... И мне подумалось, что чувства и эмоции - причина душевной боли и лучше жить без них. Теперь все улыбающиеся люди кажутся мне блаженными идиотами, которые не знают цену счастью, так как постоянно находят повод для радости, выплескивая эмоции вместе с мозгами... Мне было так спокойно... Но порой чувства прорывались как искра, как удар, вспышка, а потом опять наступала тишина, но не как раньше, а тревожная из-за своей непонятности и ускользающей попытки осознать то, что с тобой происходит. - Поль... Я уже завис, мне бы как-то попроще, - тихо произнес Оливер, вообще не понимая, о чем говорит его друг, но Пауль его даже не слушал. - Я всегда был жизнерадостным человеком, ты знаешь, но последнее время мне кажется, что чувства и эмоции являются какими-то... паразитирующими составляющими души и сознания. Они не только дурманят и погружают в туман разум, но и способны как возвысить, так и разрушить душу. Превозвышаясь над разумом, чувства и эмоции способны отравить или полностью уничтожить разумный самоконтроль существа, обладающего ими, но уже подчиненного этой сущностью... - Поль, очнись! Ты где это все взял?! Этот бред! - Если избавится от чувств и эмоций, разумный человек избавится от врага, который стремится уничтожить или подчинить себе волю и сознание. Отречение же и тотальное уничтожение врага приведет к всеобъемлющему доминированию разума и, следовательно, способности здраво оценивать все ситуации. Лишь свободное от паразитической сущности существо может трезво и ясно мыслить, беспристрастно оценивать ситуации и принимать решения. Получается, что одной из самых важных целей в жизни, если не самой главной, является умение подавлять и контролировать чувства и эмоции, причем контроль и подавление имеют совершенно разный смысл не в коем разе не умоляющий значения друг друга. Короче, чувства и эмоции делают человека слабее, а нейтральность и равнодушие позволяют принимать верные решения. Я даже бои нормально посмотрел, мне было просто наплевать на тех людей на ринге. Они сами выбрали эту карьеру, сами и огребли... - Ты соображаешь, что говоришь? Я понял только пару последних фраз... Ридель смотрел на друга и не узнавал его. Нет, это был Пауль, но то, что он говорил, просто никак не сочеталось с тем человеком, которого Оливер знал почти всю свою жизнь. Конечно, общение со Шнайдером и Круспе, да и вся ситуация в целом наложили на Ландерса определенный отпечаток - он стал более раскрепощенным, но то, что смерти на ринге теперь были ему безразличны, и вся эта странная, непонятно откуда взявшаяся философия, несколько пугали Оливера. - Я не сумасшедший, просто у меня реально было такое настроение: пустота, отрешенность, бесчувствие, и я думал, думал, думал над этим, и в результате додумал до того, что сейчас тебе изложил. Сейчас я уже отошел, но ты представляешь, как меня переклинило? - Да уж, - с облегчением выдохнул мужчина, - я серьезно подумал, что ты рехнулся на фоне морального потрясения. Ландерс, если тебе опять будет плохо и одиноко, звони мне, а не выдумывай разные бешеные теории! Да еще такими словами... Я всегда помогу, и если надо, приеду. - Оливер... Я ведь тебя пригласил не только поговорить... - осторожно начал Пауль, забирая из рук друга банку колы. - Я хочу тебя кое о чем попросить. - О чем? - тихо спросил мужчина, подозревая что-то не совсем обычное. - Приласкай меня. Я мастурбировал вчера вечером, но это было не то. Очень грустно делать это одному. Мне потом так погано стало. Давай попробуем, только один раз и больше это не повториться. Мне сейчас так нужно. - Это не самая хорошая идея... - А как же твои слова? Что ты готов мне помочь? - хитро улыбнулся Пауль. - Я действительно могу помочь только этим? - Оливер по-прежнему не верил своим ушам. - Угу. Посмотрев на ехидно ухмыляющуюся моську друга, мужчина вздрогнул, но старательно отогнал от себя мысль о его безумии. В конце концов, поцелуй Рихарда уже давно не давал Риделю покоя, и Оливер решил, что один раз попробовать можно, тем более что его просит друг. Успокоив себя этими мыслями, Ридель нервно сглотнул и кивнул искусителю. Как только согласие было получено, Пауль отвел смущенного друга в спальню и, быстро раздев, усадил на кровать. Оливер был еще выше Дума, и начинать с ним стоя, сильно запрокидывая голову, как-то не хотелось. Первый поцелуй был робким и неуклюжим, но постепенно все начало получаться, а Ридель перестал стесняться своей наготы. Пройдясь поцелуями по его телу, Ландерс добрался до окруженного темными кудряшками полувставшего члена и с энтузиазмом провел по нему кончиком языка. Одобрительный вздох и легшая на затылок ладонь подсказали Паулю, что он все делает правильно и не слишком быстро. На задворках сознания промелькнула мысль, что он поступает эгоистично, развращая своего друга и показывая ему то, что ему возможно знать не надо, но дорвавшийся до ласки мужчина не стал над этим задумываться. Ему нужно было получить удовольствие и хотя бы на короткое время перестать думать о Думе и Рихарде. - Поль, - дождавшись, когда Ландерс поднимет на него глаза, Оливер стыдливо отвел взгляд, - я не смогу сделать тебе так же... - И не надо. Я тебя понимаю. Не волнуйся. Прервав минет, Пауль достал из ящика смазку и презервативы. Еще раз кинув взгляд на член Оливера и прикинув, что у Шнайдера чуть побольше, он пошире расставил колени и с удовольствием ввел себе в анус первый палец, справедливо предполагая, что Ридель не горит желанием помогать ему с подготовкой. - Тебе не больно? - тихо спросил мужчина, не отрываясь глядя на то, как Пауль ласкает себя внутри. - Нет, это здорово. Просто нужно расслабляться. А вот если зажиматься, будет неприятно. Я готов. Вытащив из себя скользкие пальцы, Пауль вытер их о край простыни и, обильно смазав член партнера, встал на четвереньки, открываясь любовнику. - Боишься? - тихо спросил Пауль, оглядываясь через плечо. - Нет, - Оливер мотнул головой, - просто все очень непривычно. - Тогда входи, только потихоньку сначала. Отвернувшись от друга, Ландерс почти сразу почувствовал, как его ануса коснулась головка и начала медленно раздвигать стенки прохода. Шумно вздохнув, мужчина улыбнулся, ощущать в себе настоящий, теплый член было в разы приятнее, чем прохладную игрушку, а руки партнера на бедрах, казалось, возбуждали лучше любой порнографии. После нескольких осторожных толчков Оливер освоился и начал двигаться более уверено и размашисто, время от времени почти замирая и вжимаясь лобком в ягодицы неожиданного любовника. Через какое-то время Паулю очень захотелось поменяться ролями, но он прекрасно понимал, что к такому повороту событий, Ридель точно еще не готов. Менять позу Оливер тоже не захотел, в результате чего финишировал в том же положении что и начал, но для Ландерса это было непринципиально. Он понимал, что друг волнуется, а возможно даже стесняется смотреть ему в лицо, и поэтому не стал ни на чем настаивать, чтобы не спугнуть строптивого дебютанта. Поняв, что мужчина кончил, Пауль помог себе рукой и, уложив Риделя на спину, устроился рядом с ним. - Оливер, - Ландерс приподнял голову с плеча мужчины и посмотрел ему в глаза, - спасибо, что понял. Ты настоящий друг.