Время цветения пионов

*** Ирука лежал, закинув руки за голову, и любовался облаками, цепляющимися за верхушки деревьев, золотые солнечные зайчики бегали по его расслабленному телу, щекотали теплом. С самого утра они с Мизуки тренировались на дальней площадке, а теперь, после купания в реке, усталые и расслабленные лежали в траве, отдыхали. Ирука уже почти задремал, когда кое-что необычное заставило его напрячься: он приоткрыл глаза и посмотрел на руку Мизуки, что легко касалась его живота. Как завороженный наблюдал, как чужие пальцы скользят всё ниже, указательный, слегка царапнув кожу ногтем, провёл вдоль пояса его штанов и скользнул под них. Дыхание сбилось, и Ирука в упор взглянул на Мизуки, который лежал на боку рядом и смотрел с едва заметной улыбкой. – Ты… что делаешь? – прошептал Ирука. – Зачем?.. Но вместо ответа его губы обожгло чужим дыханием, а затем их смяло напором, уносящим прочь все трезвые мысли. Юность, жар, желание – всё это заставило гормоны буквально взорваться, и Ирука, вот только что и не помышлявший о Мизуки, вцепился тому в плечи, вскидывая бёдра и зажмурившись. Ни минуты на мысли, ни секунды на сомнения! Одежда была сорвана за секунды, у Ируки голова шла кругом от нетерпеливых взглядов, от пальцев, творящих такое, что его тело выгнулось дугой и словно сами собой вырвались слова: – Да… нет… не останавливайся! Ещё… я хочу еще! И никто больше не останавливался, и небольшая боль, заставившая Ируку закусить губы, быстро растворилась в движениях, в ритмичности, в неизбежности удовольствия, которые все длились и длились, без остановки. И сил сдерживаться у него больше не было – Ирука обхватил свой член рукой и кончил сразу за финальным рывком Мизуки. Тот уткнулся Ируке в плечо влажным горячим лбом, а потом откинулся в сторону, лег рядом на спину, касаясь его руки своей. Но ещё несколько долгих минут Ирука не мог различить ни солнечных пятен на коже, ни прохлады ветерка, не мог даже толком разглядеть облака на синем небе. А когда сознание его прояснилось, Ирука вспыхнул, закрыл лицо ладонями и уже думал, что никогда не сможет посмотреть Мизуки в глаза, но тот, вскочив, протянул ему руку и засмеялся: – Идём купаться, Иру! И Ирука потянулся к нему, радостный и счастливый!.. но в этот момент образ перед ним словно подёрнулся тусклой волной, стал старше, страшнее. Уже не белые, а серые волосы закрыли пол лица, на котором проступили тигриные полосы, глаза загорелись ненавистью, а рот сочился ядом: – Как же я ненавижу тебя! Всегда ненавидел, каждый раз, трахая тебя, хотелось стиснуть пальцы на горле, чтоб и следа от тебя не осталось! – Почему? Мизуки... – С детства мы были рядом, плечом к плечу, но все почему-то видели только тебя, сочувствовали тебе, а я так, только друг, без имени, без смысла… – Ты мне что, завидовал? Мне? Но у меня же кроме тебя никого не было, Мизу! – Заткнись! И умри! И Мизуки бросился к Ируке, но закричал и упал, его скрутило от боли, тело стремительно постарело, съёжилось, и он упал к ногам Ируки, но всё ещё тянулся, тянулся... тянулся к нему... Ирука проснулся весь в холодном поту, минуту лежал не шевелясь, выравнивая дыхание. Кошмары преследовали его уже несколько лет, с тех пор, как его друг, Мизуки… Ну нахрен! Ирука вскочил, направился на кухню и залпом выпил целый стакан холодной воды. Вышел на террасу и уставился в неверном предрассветном сумраке на отцветающие пионы – опавшие лепестки разметало по его маленькому саду. Зола к золе, всё давно угасло, воспоминания о прошлом беспокоили иногда по ночам, вот и этот сон забывался, точнее, Ирука загонял его глубоко внутрь, чтоб и памяти не осталось. Реальность – вот что было важным, и чувства, которые так неожиданно поселились в его сердце, и этот незнакомый вначале человек – он так быстро стал очень дорогим и близким. И Ирука наблюдал за ним, с трепетом смотрел, как раскрывается характер, как все новые черты становятся ясными и понятными, пусть сам Какаши и не подозревает, как много Ирука знает о нем. Правда, все попытки пробиться, стать ближе к Хатаке Какаши оказались безрезультатными. Тот был словно окружён облаком, сквозь которое не проникали ни намёки, ни эмоции. Разговоры, вопросы, взгляды – всё это он просто игнорировал, не замечал, а уж что-что, а навязываться Ирука не мог. Иногда, подавая или забирая документы, он касался пальцев Какаши, и всё тело пронзало разрядом, хотелось приблизиться, коснуться, наконец-то быть увиденным – чтоб взгляд в глаза, хотелось поцеловать. Так, чтобы сам Какаши выронил свою книжку, чтобы почувствовать его дрожь, его желание! Чтобы стать кем-то для него, а не пустым местом… Ирука поёжился от воспоминаний о прошлой ночи и решил, что больше не побеспокоит Какаши-сенсея. Отличное правило: если у тебя проблемы – решай их сам, он усвоил его ещё в сиротском детстве. Ирука просидел так до самого рассвета, пока его сосед по дому Асума не проснулся и не загремел чем-то на кухне. Ирука потянулся и крикнул ему, чтоб и на него готовил, в Академию он успеет, ведь сегодня ему некуда спешить... и пионы в саду вздохнули с облегчением. Живы! *** Неделя прошла без происшествий. Кто кого избегал – непонятно, но в итоге за семь дней Ирука увидел Какаши только издали, и его словно огнём опалило... он скрылся в закусочной. Вечерело, дома было шаром покати, поэтому Ирука взял что-то поесть и выпить, но сев за стол на своей небольшой кухне еле ковырял еду. Тяжёлые мысли давили, настроение было – хуже некуда: сегодняшний день принёс только огорчения. После обеда прошла обычная тренировка, раз или два в неделю все приходили заниматься на площадки в спортивной зоне: в основном там были именно простые ниндзя, чунины, которые незаметно работали в учреждениях, в Академии, медики из больницы. Боевые ниндзя, те, что ходили на миссии, занимались углубленно, каждый день, тренировались гораздо тяжелее и поэтому здесь появлялись редко. Их тренировки – вся жизнь, каждый день, что проведён за пределами деревни. Ирука как раз собирался бегать, когда знакомый голос окликнул: – Ирука-сенсей, позанимаетесь со мной? Ирука вздрогнул, не получилось сдержаться, но ответил ровно, не оборачиваясь: – Извините, Ибики-сан, я всё же не вашего класса, вам будет неинтересно. – Ну что вы, – голос раздался прямо за спиной, выдох в затылок, – вы для меня всегда интересны… Ирука отскочил, но недостаточно проворно, легко попал в захват, пытался бороться, и у него даже немного получилось. Для всех это выглядело, словно дружеский бой, на самом же деле являлось приставанием: касаясь Ируку везде быстрыми руками, Ибики только улыбался. Тёрся о него своим возбуждением, прижимал, трогал, дышал, кусал за ухо. Выбрав момент, Ирука отскочил, почти крикнул: – Спасибо за бой, Морино-сан! И рванул за уходящими друзьями. Ибики дернулся было за ним, но сдержался, остановился, сплюнул на землю и, повернувшись, пошёл с поля. Хмыкнул недовольно, когда рядом оказалась Анко. – Что, никак? – насмешливо спросила она и сунула в рот данго. – Не беспокойся, наш он будет, наш, это я точно говорю! – Ну-ну! А то что-то уж больно долго обхаживаем. – Это тебе не пленный враг, и не шлюшка из борделя. – Ага-ага. Пленные уже ничего и никому не расскажут, а шлюшкам можно приплатить. – Говорю тебе, поимеем мы его, Анко! – Ибики обхватил ее рукой, залез пятерней в волосы и сжал кулак. Анко застонала, потом прижалась боком: – Хочу тебя. Ибики ухмыльнулся: – Знаю. И вот теперь Ирука сидел у себя на кухне и пил, вспоминая, как же он попался на глаза Ибики первый раз. На какой-то пьянке, кажется, день рождения был у знакомого, и идти ведь не очень хотелось, но всё же пошёл. А там, после долгого рабочего дня тело неожиданно сильно отреагировало на алкоголь, вот он и вышел танцевать, а потом уже как-то вдруг оказалось, что он зажат в углу, и целует его какой-то незнакомый здоровый мужик. Ирука отпрянул было, взглянул осмысленно и узнал: Морино Ибики вцепился в него и отпускать никак не хотел. А тут ещё и Анко подоспела, прижалась с другого бока и стала в ухо что-то нашёптывать. И только проходящий мимо Асума смог спасти положение: вклинился каменным плечом между Ирукой и теми двумя, вытащил его за руку из угла и отвёл домой. С тех пор вот и началось: Ирука и нормально поговорить пробовал, и объяснял, что это просто алкоголь, и про то, что у него парень есть врал, но упорный Ибики не отставал, при любом удобном случае прижимал к стене, трогал без спросу и лез целоваться. В конце концов и грубо послать пришлось, но после этого Ибики стал просто нахальным, и что теперь со всем этим делать – непонятно. Не очень-то Ируке под него с этой Анко ложиться хотелось, ему были нужны нормальные отношения... чтобы спать вместе, и разговаривать, и в глаза молча смотреть. Чтобы поддерживать друг друга в жизни, чтоб сердцем чувствовать, а не трахаться, как собаки на случке! Вконец нажалевшись себя и напившись, Ирука еле выбрался из-за стола и рухнул спать, едва достав футон. А вскоре случилось… *** Вечерело, на площадке оставалось немного людей, в предзакатных лучах кто-то тренировался с сюрикенами, пара ниндзя бегала, другие отрабатывали тайдзютсу. Пора было уходить, и Ирука уже сложил сюрикены в сумку, когда к нему подошли Ибики с Анко. Попятившись от неожиданности в начале, он взял себя в руки и твёрдо взглянул в глаза обоим. – Извините мою невежливость, но у меня совсем нет времени с вами говорить. Ибики заступил ему дорогу: – А вот у нас есть время. Надо бы нам разобраться в проблемке одной, Ирука-сенсей. – Нет у нас с вами никаких проблем, и дел никаких тоже нет. Мы, практически, незнакомы. – Ну зачем же так официально, ведь мы очень даже знакомы... – Ибики нависал, смотрел в глаза, улыбался, – а скоро и совсем близко сойдёмся! Голос его с каждым словом становился всё ниже, увереннее. Анко сделала шаг вперёд: – Ну что же ты, Ирука! Словно недотрога, ломаешься, ну сколько можно за тобой ходить? И день сегодня совсем паршивый, мы устали, и терпения у нас больше нет! Не нарывайся! – Да в чём проблема-то? – поддержал ее Ибики. – Раз-два и готово! А удовольствия море, – он подступил ближе и словно замурлыкал, да только в глазах его блестела сталь. Ирука не дрогнул, хотя ему стало очень страшно – на работе своей на врагов так смотрел главный пыточник Морино Ибики. – Я не могу с вами пойти, я не изменяю своему любимому человеку. – Ну вот снова да опять! Да нет у тебя ни любимого, ни человека, что же так изворачиваешься-то? Ирука не хотел сдаваться, не желал, но предательская, мелкая мыслишка пару раз забиралась ему в голову – а не плюнуть ли на всё и пойти с этими двумя? Кому нужно это его воздержание? Почувствовать сильные руки на теле, отдаться, получить свой кусочек удовольствия и неодиночества, пусть даже ненадолго, пусть и неправда, но вроде же неплохо?.. Даже несмотря на то, какие слухи ходили об этих двоих: что спят они с любовниками вместе, да и не ваниль у них, а кое-что пожёстче... Но тут ветром взлохматило волосы, и с тихим шорохом рядом оказался дзенин, закатные лучи окрасили его светлые волосы в кровь, отразились лучиком в чёрном глазе. Он, легко отодвинув Ибики плечом – словно и не заметил его – подошёл к Ируке. Лениво растягивая слова, сказал: – Дождался, Ирука? – А потом протянул ему… пион. – Вот, последний нашёл, держи. – С С… спасибо, – прошептал Ирука и взял дрожащей рукой цветок, но не верил ни глазам своим, ни ушам. А Какаши тем временем повернулся к Ибики с Анко. – Я вам не помешал? А то у меня с Ирукой-сенсеем личный разговор. Очень умело подчеркнул «личный», чтоб у них и сомнений не осталось. Ибики вздохнул, выпрямился, приводя в порядок эмоции и мысли. Сунул руки в карманы плаща: – Нет, не помешали, Какаши-сан, мы уже уходим. Анко! Он схватил её за плечо, развернулся и, не оглядываясь, быстро пошёл прочь. – Не поняла, это что? – прошептала та, едва поспевая за злым, как демон, Ибики. – Это всё! – выплюнул тот. – Забудь про учителя, я с Хатаке Какаши не связываюсь! А учитель, Ирука, не моргая смотрел на Какаши, онемев и боясь даже пошевелиться, а то вдруг сон внезапно кончится, а он такой хороший! – Вам тоже пионы нравятся? – спросил Какаши, не отрывая взгляда от лица Ируки, словно что-то в нём искал. – Да, нравятся. У меня в саду ещё не все завяли, хотя и отцветают уже. Какаши последним шагом покрыл всё расстояние между ними и просто спросил: – А можно взглянуть на ваш сад? – Конечно, – с отчаянной решимостью прошептал Ирука. – Прямо сейчас? – Нет, к сожалению, не сейчас, небольшие дела ещё остались, – улыбнулся под маской Какаши. – Я через пару часов загляну, вы не возражаете? Ирука облизнул пересохшие губы: – Я буду очень рад! Очень… Какаши, не отводя взгляда от влажных губ, придвинулся ближе, наклонился, но рук из карманов так и не достал. Не спросил – уведомил: – Так я приду… на цветы посмотреть. И больше не медля, прикоснулся лёгким поцелуем к манившим его губам, и пусть поцелуй этот был сквозь маску, Ирука закрыл глаза. А когда ощущение чужих губ пропало, не сразу открыл их. Огляделся – Какаши уже не было, а оставшиеся ниндзя смотрели на него, открыв рты. Ирука нервно передернул плечами, развернулся и быстро пошёл домой, не в силах сдержать улыбку и прикасаясь к губам. Цветок дрожал в его пальцах, теряя лепестки...