Солнце взойдёт в полночь

Пока тролль приходил в себя, Гретель и Бен всё-таки сходили к дому Неллы, лелея в душе призрачную надежду на то, что ведьмы схватили не её, а напали на кого-то другого, мало ли белых колдуний... Но напрасно: дом Неллы был опустошён и даже разрушен всё тем же огромным пластом земли, который сорвали чёрным колдовством с его извечного места. Разочарованные, охотники вернулись обратно, молча собрали все вещи. И только теперь, опомнившись от всего произошедшего, они заметили, что лошади пропали. – Вот же чёрт! – прошипела сквозь зубы Гретель. – Без лошадей мы потеряем слишком много времени! Бен, прищурившись, осмотрелся ещё раз. – Знаешь, – вдруг сказал он, – я думаю, что ведьмы не убивали лошадей. Они бы не прятали их тела – зачем? Скорее всего, лошади просто сбежали. Ведьмы их вспугнули. – Куда ты?! – изумилась Гретель, когда он вдруг зашагал в лес. – Найду лошадей, – отозвался Бен. – Ты спятил? Где?! Да и куда ты один пойдёшь? – Гретель была расстроена, даже съехидничать не получилось. – А здесь уже незачем прятаться, – махнул рукой парень и скрылся за деревьями. «Не найдёт, это невозможно, – недовольно покачав головой, подумала Гретель, – только ещё больше времени потеряем». Она подошла к опомнившемуся троллю и велела развести костёр. Тот поспешил собрать хворост, виновато косясь на недовольную охотницу. Бена не было около часа. Он вернулся перепачканный, исполосованный иглами и шипами ветвей деревьев, зато привёл-таки обоих коней, всё ещё немного взбудораженных, но невредимых. Он оказался прав: ведьмы их то ли не заметили, то ли не придали значения, но всего лишь напугали. Гретель уставилась на парня, не зная, что и сказать. Она помогла ему закрепить на лошадях всю их поклажу, и затем они отправились к месту встречи, назначенному Ганзелем. Какое-то время ехали молча. Бен мрачно смотрел по сторонам. Гретель ждала, что он постепенно отойдёт от случившегося и начнёт, как и прежде, балагурить, но этого не происходило. Он переменился, и охотница то и дело поглядывала на него, пытаясь понять, хорошо это или плохо. – Слушай, Бен, ты какой-то другой, – заговорила, наконец, Гретель, так и не дождавшись от него ни слова. – Другой? – пожал он плечами. – Разве? – Ну да, тебя будто подменили. Бен глянул на охотницу и объяснил: – Плохо дело. Нелле мы так и не помогли. Теперь её могут убить ради зелья. И детей тоже... Чёрт! – Ты говоришь, как настоящий охотник, – прищурившись, вдруг заявила Гретель. – И... Она запнулась. Бен поднял брови: – И?.. Она отвела взгляд: – И... совсем по-взрослому. Бен сжал губы, смекнув, что Гретель сказала не то, что собиралась. Но не подал виду, вместо этого спокойно заметил: – Надеюсь, так лучше. – Конечно. Они ехали почти до самой темноты. На окраине леса обнаружили заброшенный ветхий домик, кажется, охотничий. Неважно, зато крыша над головой. Да и небольшой ручей нашли неподалёку. – Вот что, Эдвард, – обратилась охотница к троллю, – тебе придётся не спать почти всю ночь. Ты и так отоспался под заклятием. Можешь немного вздремнуть сейчас, а к полуночи мы тебя разбудим, и ты будешь караулить нас до утра. Тролль, всё ещё чувствующий вину перед своей богиней, тут же закивал и, отлучившись ненадолго в лес, принёс охотникам охапку пойманных куропаток. Из них принялись готовить ужин, а Эдвард улёгся позади старенькой постройки и притих. Покончив с ужином, оставшихся жареных куропаток Бен и Гретель отложили на завтрак и пошли к ручью – вымыть руки. Поглядывая на парня исподлобья, Гретель вдруг сказала: – Слушай, Бен... я хочу попросить тебя кое о чём... ты можешь обещать, что выполнишь? Бен с любопытством глянул на неё: – Ладно, а что именно? Гретель поднялась, отряхивая мокрые ладони, и замялась, будто не знала, как сказать. Бен подошёл ближе и взглянул на неё с высоты своего немаленького роста: – Гретель, что? Она мельком взглянула и сказала: – Бен, ты мог бы… отвлечь Киру от Ганзеля? – Что?! – опешил парень. – Ну, было бы лучше, если бы она обратила внимание на тебя... Она вздрогнула и вытаращила на Бена изумлённые глаза – он крепко сжал её плечи и даже встряхнул немного, оборвав её на полуслове: – Гретель, ты что несёшь?! – Пусти меня! С ума сошёл?! Гретель оттолкнула его и, резко развернувшись, пошла обратно к костру. Но замерла на полпути, услышав за спиной: – Не думал я, что ты... такая! – Какая?! – выкрикнула она, обернувшись. – Ты спрашиваешь? Подумай: что это ты собралась устроить? Играть её чувствами? И меня впутать? – Бен, переменившийся в лице, шёл к ней и совершенно не боялся её гневного взгляда. А ведь ещё вчера не смел её хоть чем-то расстроить, даже самую малость! Он остановился перед охотницей и уже тише добавил: – Зачем ты так? Это на тебя не похоже. Смерив его недовольным взглядом, она мрачно покачала головой: – Не ожидала, что ты можешь такое подумать обо мне! Развернувшись, она пошла дальше. Бен прикусил губу и окликнул её: – Гретель, постой! Подожди! Он подбежал и, остановившись у неё за спиной, сказал: – Прости, может, я не так понял... – Не так! – Тогда объясни, что происходит! Она медленно обернулась: – Он может не понимать или не замечать, но эта девчонка всё-таки ведьма. Я не могу допустить, чтобы его просто околдовали. И заставили страдать. Ему и так досталось в жизни... Гретель повернулась, чтобы уйти, но Бен не пустил, мягко удержав за плечи: – Гретель, прости, я не понял тебя. Ты хочешь просто защитить его от колдовства и неважно, как. Но... Ты зря настроила себя против Киры. А вот я заметил, что она без ума от Ганзеля. По-настоящему, без притворства. И без колдовства. – Бен, она ведьма! – И что? Мина тоже была ведьмой, но она отдала свою жизнь, защищая Ганзеля! Я ведь был там и сам это видел! Гретель смотрела в сторону, но даже не пыталась вывернуться, освободиться из его рук. Она колебалась, это было видно. – Слушай, я не знаю... – Гретель, твой брат сам разберётся. Только теперь она перевела взгляд на Бена и вдруг сказала совсем тихо: – Прекрати, ты меня пугаешь... – Чем это? – улыбнулся он. – Слишком повзрослел. И так... резко. – Пришлось, – Бен перестал улыбаться, отпустил плечи охотницы и выпрямился. – Когда тебя... пытались убить. У меня на глазах. Гретель взглянула на него совсем по-другому. Бен так изменился с момента последнего сражения, где они были всего лишь вдвоём против ведьм. И она хотя бы защищена от колдовства, а вот Бен рисковал в тот момент безумно. Он теперь и смотрит, и говорит иначе. Гретель немного растерялась от такой перемены в нём. Тот самый Бен, который фанател от них с Ганзелем, который почти по-детски смутился, когда она увидела свой портрет на стене в его доме. Который следовал по пятам за ними, терпеливо учился у них, борясь со своей слишком эмоциональной натурой. Он стал другим, и теперь Гретель, впечатлённая этой переменой, не могла отвести глаз. А Бен, заворожённый её взглядом, даже сам не понял, как это случилось, откуда у него взялось столько смелости или даже наглости, но он вдруг обхватил ладонями её лицо и поцеловал... Сердце едва не вырвалось из груди от запредельного всплеска чувств, нахлынувших, словно внезапный ураган, ломающий всё, что было раньше. Задыхаясь от волнения, Бен целовал девушку своей мечты, а она, хоть и не отвечала, но почти не пыталась сопротивляться. С трудом остановив поцелуй, сбивший дыхание Бен прижался лбом ко лбу Гретель, улыбаясь её наигранному возмущению. – Твоё счастье, что Эдвард не видит... – проворчала она. – Что же ты делаешь? – То, что давно должен был... но не имел права. – Ганзель тебя убьёт, – усмехнулась охотница. – Пускай, зато умру счастливым, – ответил он, обнял её крепче и поцеловал ещё раз, теперь уже не сомневаясь в своей сбывшейся мечте.

************

Ближе к вечеру Ганзель и обе белые ведьмы поняли – им не успеть к месту назначенной встречи до наступления темноты. Даже короткий путь, который знала Розалинда, не помог им. Оглушённые тёмным заклятием лошади хоть и опомнились, но не могли передвигаться быстро. Пришлось смириться с мыслью, что понадобится заночевать в лесу. Не самая приятная ситуация, учитывая год Кровавой Луны и малознакомый лес. Но паниковать никто не собирался. «В конце концов, если Кира даже в одиночку способна соорудить такую защиту, которую сложно пробить, то вдвоём с более сильной ведьмой они и подавно...» – Ганзель не успел додумать свою мысль, как и не успел вспомнить, что для возведения защитного купола белой ведьме требуется время. Инстинкт охотника сработал раньше, чем он понял, что шорох и странный отблеск означают летящий в него кинжал. Увернувшись, он отскочил в сторону, крикнул: «на нас напали!» – и, перекатившись через спину, сумел оказаться около поклажи, сложенной ими под высокой елью. Отменный охотничий навык не подвёл – ещё в кувырке Ганзель подхватил с земли ружьё, а вскакивая, сумел перезарядить. И всё же в таком бою он оказался впервые. И дело было даже не в том, что он привык к роли атакующего, привык нападать из засады или после слежки, а не отбиваться, как сейчас. В этом бою он не только сражался сам – он видел схватку тёмных и белых ведьм. Ни те, ни другие не стояли на месте – они перемещались так быстро, что рябило в глазах. Яркие вспышки заклятий из волшебных палочек, что ведьмы метали друг в друга, разрезали сумеречный воздух со всех сторон. От их магических ударов повсюду трещали и ломались ветки деревьев, в воздух взмывали камни, комья земли, обломки ветвей и летели в охотника и белых ведьм, Кира и Розалинда уворачивались и отбрасывали всё это обратно, стараясь угодить в своих противниц. Ганзель ловко лавировал между всем этим и стрелял вполне успешно, несмотря на безумную скорость, с которой тёмные ведьмы метались по поляне. Но почему-то их меньше не становилось. Из-за сумасшедшего темпа боя Ганзелю даже подумать было некогда, откуда берутся ещё и ещё тёмные ведьмы и сколько их вообще. Он сбился со счёта, сколько ведьм уже выбыли из боя после его выстрелов. Пусть они были живы – одной пулей такую тварь не убить – но хотя бы не были так опасны. Выстрелом из тяжёлого ружья он оторвал полшеи одной из чёрных ведьм, её голова теперь болталась, будто на тонкой верёвочке, свесившись на плечо, а тело носило её бездумно, оно то и дело врезалось во что-то. Другой ведьме охотник прострелил ногу прямо на бегу, она полетела кубарем и ползала под ногами, пока Розалинда не накрыла её с помощью заклятия большим валуном. Краем глаза Ганзель успевал замечать, что Кира справляется, отбивая заклятия, пусть и не так мощно, как Розалинда, которая не только отбивалась, но и сама нападала. Ганзель увернулся от летевшей на него большой ветки, сломанной заклятием, и успел заметить, что за деревьями недалеко от Киры мелькнула ещё одна ведьма, сумевшая скрыться от Розалинды. Он вскинул ружьё, но тут за спиной у него появилась ещё одна ведьма и запрыгнула ему на плечи, вонзив когти в шею. Ганзель, злобно захрипев, ткнул дулом ружья прямо ей в рожу и нажал на курок, ведьму отшвырнуло выстрелом. Он тут же обернулся и, не глянув на неё, выстрелил в ту, что незаметно подкрадывалась к Кире. Но она оказалась начеку, увернулась, злобно сверкнув глазами из-за большого дерева, и ударила в охотника заклятием. Вреда оно не нанесло, но чёрный дым заслонил от него вскрикнувшую Киру. Ганзель бросился к ней, перепрыгнув через поваленное дерево, успел перехватить Киру и прижать к себе в тот момент, когда мерзкая грязная ведьма на метле вцепилась в её руку, чтобы утянуть за собой. Охотник вскинул ружьё и выстрелил прямо в глаз чёрной колдунье, отчего она свалилась с метлы. Спешившая ей на помощь ещё одна ведьма получила от него прикладом ружья по голове и рухнула, окончательно подкошенная заклятием Розалинды, что подоспела как раз вовремя. Оставшиеся чёрные ведьмы ретировались, прихватив раненых. Лишившаяся глаза ведьма прошипела напоследок: – Мы ещё вернёмся. Они унеслись чёрным вихрем. Ганзель проводил их жёстким угрюмым взглядом. Кира дрожала в его объятиях, тяжело дыша. Её правая рука беспомощно свисала, по запястью расползался след чёрного магического удара.