Мой король

       Говорят, что многие-многие тысячи лет назад в бескрайней глубине бытия блестело Зеркало, состоящее из осколков былых миров. Зеркало было тусклым и нисколько не хотело отражать Мироздание: своевольное, упрямое, не признающее никаких хозяев из нынешних богов, оно упрямо существовало — а многие пророчили ему скорую смерть. И оно хранило память об ушедших, будто Страж, не ведая покоя, исчезая в одной части Мироздания — и появляясь в другой, не желая расставаться с теми, кто был ему так дорог. Оно еще жило надеждой, что свет можно перекроить, заставить вернуть то время!.. Но было пусто и тихо. Как всегда. Как прежде.       Глупые божества не понимали, как страшно Зеркалу: ведь если оно отобразит другие миры — то изменится, станет иным — и забудется все то хорошее, что когда-то подарили ему теперь уже мертвые. Те, которые обратились пеплом.       Но спустя долгие сотни лет Мироздание даровало Зеркалу спасение: упала на его поверхность искорка — маленькая, яркая, что росла — и поглощала те миры, которые когда-то погибли, стерлись из памяти богов, а после — вспыхнули новым сиянием и воплотились в нового, иного бога, имя которому стало Отражение. Те тусклые осколки перемешались, стали частью друг друга — и возродился иной мир. Мир, который наделили именем создавшего его.       Отражение не приемлет фальши и ненависти. Оступись — и упадешь в бездну мрака и отчаяния, станешь частицей блеклого холодного мира, разлетишься сотней осколков — и не собрать воедино, если не поймешь, не исправишь ошибки, пока в сердце вновь не зазвенит весна, прогоняя прочь тревоги и пороки. Этот путь назад очень долог и труден, а порою — просто непреодолим. Но Отражение умеет прощать тех, кто истинно дорог ему.       Отражение — создатель и отражение — двойник зазеркалья. Казалось бы, их можно спутать: ведь слова-то такие одинаковые! Но это не так: все, даже маленькие дети знают, чем отличается отражение — образ в зеркале — от Отражения — творца, создавшего этот мир. Это же так ясно, разве нет? Они совсем разные, стоит только понять!       Отражение… Тогда оно не стало рассуждать, кто прав, а кто виноват. Просто оставило эту страну без света и чудес, одарив болью, скорбью, ненавистью. И теперь жители погибают, немощные, проклятые, одинокие даже среди остальных — своих собратьев. А так хочется тепла, счастья — всего одну капельку! Маленькую надежду на лучшее. Но этого, увы, не будет: не те времена.       С высоты башни, в которой располагалась комната шута, Грег наблюдал за закатом — тускло-темным, одутловатым, что жирной тушей улегся на горизонте, осторожно погружая солнце в свое ненасытное чрево.       «Почему ты не замечаешь, как губишь эту страну, Ивон? Оглянись: она умирает. Падает в пропасть, кричит — а ты не слышишь, упиваясь своею болью, ненавистью — к себе и остальным. Почему ты не видишь протягиваемой руки? С каких пор я стал для тебя просто никчемным шутом, что разучился смеяться? Помнишь, как сказал один из твоих гостей: «Жалкий шут не может улыбнуться. Похоже, он слишком зазнался, раз не хочет подарить нам веселья». Подарить веселье… А есть, за что? Пляшете на костях погибших, смеетесь, чванитесь своими землями и титулами… Ивон, почему ты стал подобен им? Что так повлияло на тебя? Я же всегда был рядом, я хотел помочь! Почему ты не хочешь выбраться из тьмы, в которую сам себя загнал? Ивон… Мой король…»       — Шут — это тот же лекарь, вот только лечит не тело — но душу! — поучительно произнесло отражение, лежа на полу и играясь костяными шариками. — Он доставляет людям веселье и радость. Вот только в нашей стране, увы, этим чувствам места нет. Эх, как бы я хотел вновь увидеть то самое солнце, посмотреть на тех самых мотыльков, поймать чудо, — вздохнул он. — Глупый ты дурак. Бежал бы из этого мира, но нет: долг не дает покоя, рвет и терзает душу! Почему бы не пойти легким путем? Все равно они его убьют, а у тебя есть шанс начать иную жизнь!       — Я никогда не смогу пойти на такое, Грег, — ответил парень, даже не поворачивая головы. — Мы были не просто друзьями — словно братьями. От такого невозможно отречься.       — Конечно, с кем я разговариваю! Ивон давно наплевал на вашу дружбу, обратил пылью. Ты еще не смотрел на его отражение? О, сгустки Тени так и витают вокруг, шипят, будто змеи. Еще немного — и конец. И у тебя есть несколько вариантов дальнейшего развития событий. Раз! — и твоя голова летит с плеч долой по приказу разъяренного короля. Хорошее будущее, а? Два! — на очередном балу ты просто убиваешь его на потеху толпе. Поверь, тебя за это даже не казнят: наоборот, восхвалят в веках! Три! — и ты обрубаешь ему крылья: лишаешь возможности жить, как прежде. Четыре! — ты бросаешь все и несешься прочь из опостылевшего мира, пропитанного ложью и вонью.       — Я давно не видел его крыльев, — пожал плечами шут: ни один из предложенных вариантов его не радовал. — Может, их уже поглотила Тьма?       — Рано еще. Его крылья за спиной — как прежде, вот только теперь их не дано увидеть никому из нас.       Грег кивнул. Во время вхождения на престол всем монархам Отражения давался особый дар от диких ворожбиц: большие серые крылья — признак власти и торжества. Крылья крепли, становились белоснежными, если крепла власть, мощь страны, а монарх был справедлив и честен. Крылья слабели, истончались, покрывались мраком, едва их обладатель погружался в пучину тьмы и ненависти.       Но едва король лишался сего знака могущества, как престол отвергал его, дары исчезали — и он навсегда становился обычным человеком, что более был не вправе руководить страной. Странный закон.       — Крылья принадлежали ему по праву рождения. Думаешь, я в силах их отобрать?       — А ты собираешься и дальше страдать, ничего не делая? — зеркальный шут сверкнул глазами, резко поднимаясь, едва ли не зарычав. — Ты оправдываешь безумца и предателя, ты оправдываешь себя — бедного и несчастного! Ты оправдываешь людей — но ты не можешь решиться прекратить эту бессмысленную агонию! Глупый лицедей! Театрал!       — Смотри! Смотри! — закричал Ивон, указывая на серебристого мотылька, мелькнувшего средь листвы. — Это мальси! Значит, и Баюр где-то здесь бродит, лукавый!       Мальчики стоят посреди леса и, как завороженные, наблюдают за его чудесами, забыв о том, что дома наверняка беспокоятся о пропавших детях. Ведь никто из них не догадался предупредить разволновавшихся родителей: побежали за бабочкой-арлекинкой — и забыли обо всем на свете! Конечно, добрые феи не дадут ребятам заблудиться или попасть в лапы чудищам, вот только как объяснить это остальным?       — А давай его позовем! — засмеялся Грег, повисая на ветке руками и раскачиваясь. — Баюр, дух, выходи! Баюр, дух, не скрывайся! Баюр, дух, выходи! Мы нашли тебя!       И то ли Баюр не слышит ребят, то ли просто решил не показываться — но дети так и не дождались его.       — А я зато видел Лила в том году! — гордо сообщает наследник. — Он весь такой светлый и высокий, идет — а под ногами у него горох зацветает, а от улыбки яблони распускаются! Это так красиво, ну просто ух! А еще ко мне приходила Варра — она такие видения насылает!       — А я тогда видел Дурба! Видел, видел, а ты не видел! А я знаю, почему ты его не видел: ты занятия с мечом пропускаешь, а Дурб этого не любит! Поэтому ты так и останешься неучем!       А солнце ласково улыбалось наивным милым детям…       — Не надо, — отозвался шут, оторвавшись от воспоминаний. — Я все понимаю. Если тому суждено — я избавлю наши земли от страдания.       Тревожно бьется сердце, но отражение право: жить так дальше уже нельзя.

****

      Он смотрит на своего двойника — а тот взирает темными глазницами, шипит, усмехаясь, довольный, большой. Витают вокруг тела сгустки тьмы — обрывочные, ненасытные — и с жадностью впитывают страх и боль.       — Осталось совсем немного — и мы создадим собственное царство, насквозь прошитое образами мрака, — урчит король зазеркалья. — Люди изменятся, Отражению придется мириться с нами и нашим могуществом. Королевство Тени. Правда, прекрасно? Скоро… Расправь же теперь крылья, покажи их мне! Я хочу посмотреть, какими они стали за эти дни!       Комнату, куда почти не проникает сквозь темную бархатную штору свет, озаряет лишь призрачное сияние Шара — подобия чародейского светильника. Ивон шумно вздыхает — и вот за спиной раскрываются темно-серые крылья. Отражение критично осматривает их и качает головой.       — Твои крылья слабы. Им мало крови, мало людских страданий! Обагри их, дай раскинуться, дай почувствовать мощь и власть!       И лишь где-то в глубине зеркала слышится отчаянный крик: настоящее отражение не в силах терпеть муки Тени. Оно умирает, и уже ничто не вернет его обратно. А вскоре и сам король обернется Тенью — и тогда не будет пощады ни для чего живого в этой стране. _____________ С праздником Крещения! Всего Вам самого хорошего и светлого!