Shadow lives only in the light

Чрезмерная добродетель граничит с пороком. О. Муравьева

      Зеркала любят лгать, даже если ты просишь их сказать правду.       И глядя в потрескавшееся, слегка тёмное от пыли и грязи зеркало, я в полной мере верила в эти слова.       Кого я ожидала там увидеть? Ту простую и наивную девчушку, которая не знала про этот мир, погрязший в крови, лжи, насилии и жестокости? Невинную простушку, которой ещё коснулась сухая и меняющая длань Пустоши? Девчонку, которой не суждено было выбраться на поверхность, а лишь спокойно прожить безопасную долгую жизнь в Убежище? Папину дочку, которая и мухи не могла обидеть, а от вида крови её воротило? Девушку, которая не могла забрать чью-то жизнь?       На меня смотрел одичалый, затравленный и готовый броситься под огонь зверь, незнающий и непомнящий свою прошлую жизнь. Папина дочка осталась в стенах Убежища, которое было далеко отсюда. Она бы не выжила в этом жестоком мире. Ей нет здесь места. Она ушла, пропала, исчезла из этого мира, оставив лишь след в памяти. Её место занял зверь, который приспосабливался к Пустоши, учился убивать без дрожи в руках, выживал в этом Богом забытом месте.       На меня смотрела легенда Пустоши. Героиня, которая не щадя себя, бросалась в самое пекло, ради благих целей. Одинокая странница, что помогала обиженным и обездоленным, жертвуя всем, что у неё было. Детка из Убежища 101, готовая на всё, чтобы этот жестокий мир, стал чуть — чуть светлее. Наивная девушка в форменном комбинезоне, которая бегала как заводная от одного уголка Пустоши в другой, выполняла странные и неприятные задания, лишь бы эта проклятая Пустошь стала менее безжалостной.       На меня смотрела Куколка. Доставучая проблема, головная боль для работорговцев из Парадиз-Фоллз. Надоедливая шалава, что вечно портит им жизнь и вставляет палки в колеса. Заноза, которая смогла обманом проникнуть на их базу и освободила большую часть их товара. Крошка, за которую Гробовщик Джонс обещал отдать тысячу крышечек, если приволокут её мёртвое тельце.       Я видела многих, но, ни одна не была мной. Перед моим взором была уставшая, раненная и нуждающаяся в защите девушка, которой надоело быть героем. Девушка, готовая променять всю славу и почести, на один единственный день в тишине и покое, вдали от мутантов и рейдеров. Девушка, которой перестала нравиться роль мессии и защитницы. Девушка, которой самой хотелось снова стать той хрупкой куколкой, окруженной теплом и заботой.       Зеркала — инструменты памяти. В них видишь себя скорее таким, каким был, нежели таким, каким являешься сейчас. Но почему-то, глядя в отражение, я не вижу и не могу вспомнить прошлую себя. Смутно вспоминается лицо, отражавшееся в зеркале своей комнаты. Я не могу вспомнить, как выглядело моё лицо, ещё не порытое царапинами и синяками. Словно кто-то выжигает из моей памяти отдельные обрывки, оставляя лишь пепел и золу.       Мотнув головой, отгоняю надоедливые мысли, и переключаю своё внимание на другие, более важные дела. Прошло примерно четыре дня с того дня, как моя нога переступила порог башни Тенпенни. Как и ожидалось, я получила приют, лечение и смогла пополнить запасы провизии и патронов. И не только их. Бесси, видимо смогла уговорить Сьюзен, выдала мне приятные душе мелочи, вроде душистого довоенного мыла с приятным запахом и махровое светло — серое полотенце. Жизнь в Тенпенни-Тауэр начинала походить на приятный сон.       Я опустила взгляд на пожелтевшую от времени раковину. Но что-то казалось неправильным. Стоило мне задать вопрос об остальных людях, что населяли башню, как гули притворялись глухими или меняли тему в иное русло. Они вели себя так, словно жили здесь всю жизнь, а не несколько недель. Лишь только Джаред и Бесси вздрагивали и долго думали над ответом, прежде чем озвучить его. Всё это, а так же тот факт, что за всё пребывание в башне на мои глаза не попадался ни один человек, настораживало и пугало. Почему они покинули одно из самых безопасных мест на Пустоши? Не желали мириться с соседством с гулями, предпочитая умереть от жажды или быть растерзанными дикими собаками? Почему они поменяли своё решение? Ведь тогда, я смогла убедить многих жителей принять гулей. Что же случилось?       Вопросы с сумасшедшей скоростью проносились в моей голове, и ни на один я не могла дать ответа. Единственной зацепкой, а так же подсказкой, была дверь в подвал, возле которой часто ошивался Джаред.       Я прекрасно осознавала, на что иду. Возможно, своим поступком я испорчу своё взаимоотношение с гулями. Вполне вероятно, что моя участь будет такой же, как и остальных людей. Я могла проигнорировать этот нюанс, забыть обо всём этом и притвориться, что гули и вправду здесь всегда жили. Но я несла ответственность за содеянное здесь. Так или иначе, я поспособствовала заселению гулей, а значит и причастна к совершенному здесь деянию. И я хочу знать, за что несу ответственность. Нужно относиться к своим ошибкам со всей ответственностью — ведь никто не сделает их вместо тебя!       Ответственность. Этот груз, возможно, лежит только на моих плечах, но, боюсь, делая этот шаг, я обрекаю кое- кого на точно такую же участь, как и моя.       Я тихо выругалась. Фокс. Мутанту так же предоставили жильё и обеспечивали едой, что, однако не мешало, с недоверием относиться к нему. Даже не смотря на дружелюбие и интеллект, Фокса здесь лишь терпели и не желали видеть. Единственное, что удерживало гулей от перехода мыслей к действиям, это моя непогрешимая репутация и слово Джареда. А если я всё же решу открыть «шкаф», то под ударом окажусь не только я, но и он. И я не хотела, чтобы моя участь коснулась ещё кого-то, кроме меня.       Я снова взглянула в зеркало и погладила свои новые шрамы. Подарки от Оттема. Напоминания о незабываемом времени, проведенным наедине с полковником, его ножом и извращенной фантазией. Следы, которые будут напоминать мне обо всём этом кошмаре и ужасе. Придирчивый взгляд, изучающий шрамы, бледными полосами покрывающие мои руки, ноги и туловище, невесомые прикосновения к этим следам. Нет, эти шрамы не казались уродливыми. Мне не нравилось то, что они до конца моей жизни будут напоминать мне о полковнике Оттеме.       В двери тихо постучали. Я быстро убрала руку от шрама на плече и повернула голову. Наверное, это Бесси, которая вызвалась мне помочь и принесла приятные мелочи. Я слабо улыбнулась, чувствуя себя чудовищем. Подружка Филлипса заботилась обо мне все эти дни, ухаживала, не давала мне скучать и рассказывала, как обустроился Фокс в башне. И оттого, мои следующие поступки казались ещё более ужасными.       Покачав головой, я устало вздохнула. Сейчас я шагала по очень тонкой грани между сладкой ложью и страшной истиной. Один единственный шаг и пути назад не будет. У меня есть один шанс. Но захочу ли я променять иллюзию на правду? Хочу ли я узнать, за что ответственна?       Я снова взглянула в зеркало. Кого я там хотела увидеть? Что я искала в отражении? Кого я желала узреть под слоем пыли, грязи и засохшей крови? Почему вглядывалась в это знакомое и одновременно незнакомое лицо?       Я искала ответ.       И я его нашла.       Что является самым сильным в Пустоши?       Кто – то скажет, что добротное ружьё, с которым можно пройти всю Столичную Пустошь вдоль и поперёк. Кто – то скажет, что самым сильным является Коготь смерти, от чьих лап гибли и ещё будут гибнуть люди. Наивные и ожесточенные Пустошью, с придыханием скажут, что самым сильным есть и будет любовь. Избитые жизнью, матёрые паладины и другие путешественники, могут посетовать, что самыми сильными будут супермутанты. Каждый из них будет отчасти прав. И в, тоже время, никто неправ.       Самым сильным всегда было, есть и будет любопытство. Любопытство заставляет переворачивать горы и проходить через все круги Ада. Способно вынудить идти на мерзкие и богопротивные поступки, о которых приходилось лишь слышать и с отвращением вздрагивать. Вызывает непреодолимое желание докопаться до истины, любой ценой. Любопытству нет предела, ибо нет предела тому, что вызывает любопытство. И чем страшнее и тщательнее скрываем секрет, тем сильнее любопытство.       Однако, чрезмерное любопытство грозит утратой рая. Не всем нравиться, когда кто – то копается в их шкафах в поисках скелетов. Любопытство сгубило многих и сгубит ещё не мало. Поэтому, открывая дверь, задумайтесь: а стоит ли оно того?

Из дневника Одинокой Странницы.

      Руки предательски дрожат, пальцы еле — еле держат заколку, а угол поворота никак не хочет находиться. Нервно кусая губы, медленно поворачиваю отвёртку, краем глаза наблюдая за лифтом. Джаред выставил патруль у ворот, ожидая нападения кого-то неизвестного. Все гули давно уже спряталась в своих комнатах. Это был шанс. Шанс узнать, что происходит, приоткрыть завесу тайны и получить за это по заслугам.       Последние несколько часов казались мне вечностью. Натянуто улыбаясь гулям, я купила провиант, медикаменты и патроны. Новые обитатели башни подозрительно косились на меня и с неохотой продавали мне вещи, но всё же ничего не говорили. Их подозрения не были беспочвенны. Мои мысли не были такими уж и мирными и порядочными, а нынешние действия никак не могли принадлежать той героине, о которой вещал Тридогнайт.       Позади послышались тяжелые шаги, приближающиеся в мою сторону. Дрожащие пальцы и вовсе отказались слушаться дальше. Я старалась дышать ровно и внимательно слушала удары своего сердца, которое билось синхронно с шагами неизвестного. Когда шаги стали слышны очень близко, я быстро выронила заколку с отвёрткой, выпрямилась и развернулась, готовая начать объяснять гулю, что здесь делаю. Но, вопреки моим ожиданиям, это был не один из охранников.       — Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросила я ночного гостя.       Им оказался знакомый мне дружелюбный супермутант, который с укором смотрел на меня сверху вниз. Именно так на меня смотрел Джемс, когда я делала что-то очень нехорошее. Под этим взглядом, я почувствовала, как заливаюсь краской от стыда. Но всё же не отводила взора с него, принимая этот своего рода вызов.       — Зачем ты ломаешь эту дверь? — спросил Фокс.       В его голосе не было осуждения или негодования. Ровный, спокойный, даже немного заинтересованный. Я почти поверила в его безмятежный тон, но этот взгляд… Слишком хорошо я знала, что говорят эти глаза. Единственный раз, кто на меня так смотрел в последний раз, был Джеймс, когда узнал, что я обманом заставила Делорию выпить бромид натрия. Но Фокс — это не Джеймс. Джеймс был моим отцом, родным и близким человеком, который меня понимал и хотел лишь лучшего будущего для своей малышки. Фокс — незнакомец, с которым нас свёл вместе лишь случай и ГЭКК. Но почему, от этого взгляда мне всё равно не по себе?       Покачав головой, я, вздохнув, и тихо ответила:       — Я ищу ответы, Фокс. Тебе этого не понять.       Супермутант молчал, с ожиданием глядя на меня. Обижался ли он, или осуждал меня, понять было сложно. И я не хотела, чтобы мой новый знакомый думал, что я такая же, как и большинство рейдеров и наёмников. Я никогда не была и не буду такой. Я — Легенда Пустоши, Куколка, малышка из Убежища 101. И я не хочу пасть в глазах того, кто меня спасал несколько раз. «Говори правду, и тогда не придется ничего запоминать».       — Раньше здесь жили только люди, — начала объяснять я. — Гули жили на станции Уоррингтон и очень хотели поселиться здесь, в башне. Люди же, наоборот, не желали подобного соседства и всячески отказывали гулям.       Я нервно взглянула в сторону лифта. Никого. Ни единой души. Лишь только я и Фокс. Это пугало и настораживало. Джаред никогда не был глупцом и не был похож на того, кто оставляет что-либо открытым, когда гости дома. Что-то здесь не так. Продолжая коситься в сторону, я продолжала свой рассказ:       — А потом появилась я, — тут мой голос дрогнул. — Я смогла уговорить людей поселить в башню нескольких гулей. Пускай за огромные крышечки, но это дело сделано. Было вполне мирно и спокойно, когда я уходила отсюда. Здесь жили и люди, и гули. А сейчас, здесь живут только последние, и я хочу знать почему. Куда подевались все люди? Почему все притворяются идиотами, стоит мне задать вопрос о бывших обитателях башни? И я хочу знать, за что несу ответственность?       Во взгляде мутанта появилось что-то отдалённо напоминающее уважение и понимание. Надеясь, что в темноте не видно появившегося румянца, я смущенно спрятала выбившуюся прядку за ухо. Странно, но после моих похождений стоило привыкнуть к славе и вниманию, но всё равно это заставляло меня краснеть. Я подняла заколку и отвёртку с пола и, отвернувшись, снова начала копаться в замке. Пальцы всё ещё продолжали дрожать, но в этот раз угол поворота нашёлся почти сразу же. Наверное, присутствие Фокса немного успокоило мои расшалившиеся нервы.       — Тебе здесь не обязательно находиться, Фокс, — не поворачиваясь, заметила я. — Если они поймают только меня, то и накажут только одного. Я не хочу, чтобы за мои проступки страдал кто-то ещё.       Какое-то время, я слушала скрип заколки в замке и своё частое дыхание, стараясь не замечать этого изучающего взгляда, от которого по спине бегали мурашки. Хотела бы я понять, о чём думает Фокс. Считает ли меня лгуньей и воровкой, которая так нагло врывается в тайны милых обитателей башни? Или и в правду поверил мне? Чтобы он не думал, я не хотела, чтобы кто-то другой пострадал из — за моих действий.       Вновь тяжёлые шаги, но на этот раз постепенно стихающие. Вздохнув, я более спокойно начала взламывать дверь, косясь в сторону лифта. Теперь, когда Фокс в безопасности, можно было концентрироваться на важном. Поворот заколки, тихое щёлканье и дверь со скрипом открывается. Слабо улыбнувшись, я спрятала отвёртку в сумку, а заколку, немного подумав, в карман пыльника. Выпрямившись, достав из кобуры револьвер, осмотрелась. По-прежнему, никого. Неужели, Джаред настолько наивен? Или же его больше волнует внешняя угроза, чем внутренняя?       Я взглянула на взломанную дверь. У меня ещё есть последний шанс, отказаться от этой затеи, повернуть назад и притвориться, что это страшный сон. Я могу это сделать. Могу променять истину на сладкую ложь. Могу выбрать забытье вместо правды. Могу. Но не хочу. Любопытство — свойство детей, которые ничего не знают. И я ощущала себя маленькой девочкой, которая открывала шкаф, желая узнать, что же подарит мне Джеймс на день рождения, не дожидаясь праздника.       Глубокий вдох. Рука ложиться на дверную ручку.       Пора узнать правду.