Tomorrow Is a Long Time.

Путешествия научили ее многому, касаемо человеческой природы. Люди - особенно люди, но и другие виды - имеют определенные способы борьбы с лишениями и бедствиями. После взрыва почти все, кого она встречала, умирали или были мертвы (пальцы мысленно сжимаются вокруг лопаты, которой нет, влажной земли и облаками над головой), и даже у тех, у кого были месяцы, а может быть, и годы, прежде чем они почувствовали воздействие радиации, было неизбежное отсутствие в глазах. Оцепенение, которое приучило их к холоду. У ее новых коллег в отделении ЮНИТ есть разные способы справиться с этими ощущениями. - Кофе, - говорит рядовой Пэриш. Он сгорбился в кресле и уперся пятками в край стола в комнате отдыха. - Однозначно. Больше всего я скучаю по кофе. - Наркоман, - произносит рядовая Эллис, иронически наклоняя голову. Она откусывает кусочек от своего пирога и быстро глотает, ее губы сжаты от отвращения. - Вот, что я тебе скажу. Дай мне выбор между лучшим кофе в Бразилии и наполовину приличным бутербродом с ветчиной, и я знаю, каков будет ответ. Другой солдат кивает: - Сэндвич с ветчиной, - говорит он. - Каждый раз. Рядовой Пэриш поворачивается и смотрит на нее, улыбаясь: - А как насчет вас, мэм? Чего вам больше всего не хватает после взрыва? Она знает правила игры. Никаких упоминаний о мертвых, ничего личного, ничего потерянного навсегда. Просто мелочи, которые вызывают ностальгию по более легкой жизни, по прошлой жизни. Кофе, бутерброды и душистое мыло. Телевизор, чипсы и бобы на тосте. У неё давным-давно нет нормальной жизни. - Голосовое меню телефона, - говорит она. - Не знаю, как я буду развлекаться без него, - она одним глотком допивает свою порцию воды, затем поворачивается и идет к двери, игнорируя их озадаченные взгляды. - Черт возьми, - слышит она голос рядовой Эллис, когда дверь за ней закрывается. - С какой она планеты? За пределами склада небо бледно-рассветное, но внутри световые башни горят ярко, как полуденное солнце. Они проработали всю ночь, а на складе все еще кипит работа. Она уворачивается от двух солдат, тянущих длинные полосы рифленой стали, а затем почти натыкается на другого, толкающего тележку с аккуратно сложенными зеркалами. - Осторожнее, мэм, - говорит рядовой, отпрыгивая в сторону. - Не думаю, что кто-то из нас может позволить себе такое невезение. - Без шуток, - бормочет она и направляется прямиком к ТАРДИС. Она стоит в центре склада, неподвижный центр в безумии компьютеров и строительства. Она осторожно переступает через пучок проводов и проскальзывает сквозь открытую дверь в тусклый свет комнаты управления. Решетчатый пол усеян инструментами и открытыми папками, и она садится на корточки наверху лестницы, листая несколько страниц сложных диаграмм и уравнений. Она понимает теорию из примерно за половины того, что она видит; она почти уверена, что другая половина ошибочна. В комнате слишком тихо. - Малкольм? - спрашивает. - Я оставила тебя одного на пять минут. Ты уже поджег себя? Из дыры в полу высовывается голова, и доктор Малкольм Тейлор моргает на нее через нелепо большие увеличительные очки. - Совсем немного, - говорит он, поднимая руку так, чтобы она могла видеть следы ожогов на рукаве его лабораторного халата. - На этот раз я сразу же все потушил. Она садится на пол у края дыры, поджав под себя ноги. - Малькольм, я просмотрела некоторые из твоих недавних уравнений... Он пренебрежительно машет рукой. - Чушь все это. Забудь, что ты их видела, - он снова исчезает в дыре и заползает под консоль. - Конечно, видела. - Но почему? - Спрашивает она, старательно скрывая тревогу в голосе. - Ты узнал что-нибудь новое? - Ответ будет зависеть, я полагаю , от твоего определения нового, которое... – из-под пульта раздается гулкий удар, и он внезапно замолкает. - О, Пресвятая дева Мария, это был мой большой палец. - Малкольм? После короткой, громкой борьбы с пучком проволоки он снова появляется без очков, его седеющие волосы потеют. Он поднимает большой палец. - Скажи мне правду. Выглядит ужасно? Она смотрит внимательно, нахмурившись. - Согни его. Он таким делает. Она легонько тычет в него пальцем, и он морщится. Она откидывается назад. - Я думаю, ты выживешь. - Ты говоришь это не для того, чтобы подбодрить меня? - Не в моем стиле, - она подпирает рукой подбородок и смотрит вниз, в яму с проводами и потерянными инструментами. Он зашел дальше, чем она думала; она слишком долго оставляла его одного. - Малькольм... - То, что я узнал, ново для меня, - говорит он, - но, думаю, не совсем ново для тебя, - его очки в проволочной оправе сползают с носа, и он снова поднимает их, прежде чем встретиться с ней взглядом, выражение его лица необычно серьезное. - Ты сказала нам, что ТАРДИС умирает, но это неправда, не так ли? Вот почему все диагностики, которые я запускаю, идут странно — я думал, что корабль выживает на низкой мощности, потому что у него не было никакой энергии, чтобы ее сэкономить, - он сжимает губы в тонкую линию. - Я пытаюсь починить то, что не нуждается в починке. Она сглатывает. - Да. Он делает шаг назад, обиженный. - Ты погрузила ее в спящий режим, прежде чем впустить нас внутрь. Ты нам не доверяешь. - Я доверяю тебе, - говорит она, и, к ее удивлению, это похоже на правду. - Я доверяю Бригадиру. Он качает головой и хмурится. - Если ТАРДИС работает, если ты все еще можешь использовать ее для путешествий во времени, зачем мы тебе нужны? Почему бы тебе самой не отвезти Мисс Ноубл на Литтл-Саттон-стрит? Она вздыхает: - Потому что я видела момент вмешательства, и там была только одна версия меня. Только одна я, и только одна ТАРДИС. Донна должна добраться туда каким-то другим способом, и она должна пойти одна, - она проводит рукой по лицу, чувствуя, как медленно подступает усталость. - Я не могу рисковать, меняя то, что видела, Малькольм. Слишком многое поставлено на карту. Он слабо улыбается ей. - Это я понимаю, - он протягивает руку и гладит ее. - Я им ничего не скажу, - говорит он. - Даю тебе слово. - Не расскажешь что? - Спрашивает капитан Эриза Магамбо, стоя у двери. Ей требуется все самообладание, которым обладает Роуз, чтобы удержаться от прыжка. Ее позвоночник выпрямляется. Малькольм, как рыба, таращится на Магамбо. - Капитан! Я, то есть мы, то есть я не видел тебя там. Я имею в виду, очевидно, потому что, если бы я это сделал, я бы поздоровался, - он замолкает, потом быстро поднимает руку и машет ей. - Привет! Роуз поворачивается и одаривает Магамбо своей второй самой безобидной улыбкой. - Доброе утро, капитан. Уже вернулась на службу? Магамбо отдает ей честь. - Мэм, - она складывает руки за спиной. - Вообще-то я никогда не уходила с дежурства. Возникла проблема с грузом. Роуз поднимает бровь. - Дорожные бандиты или разъяренная толпа? - На этот раз бандиты, - она прислоняется к дверному косяку, стараясь не заходить внутрь. - Мы делаем успехи с этой машиной? Малкольм издает тихий протестующий звук, и Роуз вздрагивает. - Пожалуйста, не называй так ТАРДИС, - говорит она. - Она тебя слышит. Магамбо бросает на нее скептический взгляд. - Я уверена, что она понимает, что я не хотела проявить неуважение, - она поворачивается к Малькольму. - Доктор Тейлор, как ваше состояние? Он протирает очки обожженным рукавом халата, избегая смотреть ей в глаза. - О, все идет прекрасно. Если строительство лодстона пойдет по плану, мы будем готовы к испытаниям через два дня. Магамбо кивает. - Это соответствует вашим временным рамкам, мэм? Роуз пожимает плечами. - Это не моя временная шкала, капитан, а Донны Ноубл, и сегодня вечером я отправляюсь в Лидс, чтобы проверить, как она там. Если она готова выслушать то, что я скажу... - Довольно, - внезапно со склада доносится какой-то шум, крики и тяжелый стук солдатских сапог по бетону. За спиной Магамбо появляется капрал, он тяжело дышит. - Незваные гости, Мэм, у северного входа, - говорит он. - Мы думаем, что это Торчвуд. Роуз встает на ноги, ее рука тянется к пистолету на бедре. - Эриза, они не должны увидеть ТАРДИС. Если они это сделают... - Я знаю, - Магамбо поворачивается к капралу. - Задержите нарушителей и переместите их на второй уровень. Держите их подальше отсюда. - Да, мэм, - он спешит прочь, выкрикивая приказы. Роуз с шумом спускается по лестнице к двери и протискивается мимо Магамбо. - Ты сказала, что никто не узнает, что ТАРДИС здесь, - говорит Роуз сквозь зубы. - Ты обещала мне, что это будет безопасно. Магамбо следует за ней. - Прошу прощения, мэм, но это не единственная операция подразделения, которая может привлечь внимание команды сумасшедших Торчвуда. Роуз останавливается и поворачивается к женщине. - Ты думаешь, они здесь из-за АТМОС? - Они действительно склонны попадать в подобные ситуации, - говорит Магамбо и хмурится. - Они, кажется, думают, что могут нам помочь, несмотря на явные доказательства обратного. - Ну, они не в той части света, если хотят исследовать атмосферу. У Британии нет даже одного из своих заводов-спутников, - Роуз грубо проводит рукой по волосам. «Таблетки для похудения и автомобильные выхлопы», - сказал он. Сначала жировая ткань, а теперь атмосфера. Она могла бы остановить это. - Я могу остановить это, - кричит американец из толпы солдат подразделения у северного входа на склад. Он борется с мужчинами, защелкивающими наручники на его запястьях. Роуз не видит его лица; она подходит ближе. - Послушайте, - говорит мужчина, - у нас нет на это времени. Может быть, если бы вы, идиоты, вытащили свои головы из ваших коллективных задниц несколько месяцев назад, когда он впервые появился на рынке... - О да, - насмешливо говорит другой незваный гость, - потому что это именно тот тонко сформулированный аргумент, который нужен, чтобы показать им, как они ошиблись. - Сарказм, Янто, - произносит темноволосая женщина. - Не совсем подходящее время, - у нее странно знакомый валлийский акцент, и Роуз подходит к толпе, скрестив руки на груди. - Привет, - говорит она, улыбаясь. - Если вы все - Торчвуд, то, я полагаю, пришли сюда, чтобы что-то украсть? Затем американец поворачивается к ней, и улыбка исчезает с ее лица. - Этого не может быть, - шепчет Капитан Джек Харкнесс, широко раскрыв глаза. - Твоё имя было в списке погибших. Роуз поворачивается к Магамбо, пряча дрожащие руки в карманы брюк. Голос у нее ровный. - Мне нужна комната для допросов. Ни камер, ни микрофонов, никаких других помех. Губы Магамбо сжимаются в тонкую линию: - По правилам мы должны... - Мне действительно все равно, капитан. Я хочу эту комнату прямо сейчас, - она сурово смотрит на Джека. - Мертвая или нет, я пристрелю тебя, если ты скажешь еще хоть слово. Джек приходит в себя достаточно долго, чтобы отвесить ей молчаливый иронический поклон; двое других незваных гостей смотрят на него с явным недоверием. - Подождите минутку, - начинает темноволосая женщина, но Джек качает головой. Она останавливается, раздраженно поджав губы. - Чудесно, - говорит человек по имени Янто с благородным вздохом. - Еще больше секретов. Роуз точно знает, что он чувствует. ++ Они смотрят друг на друга через пустой стол в комнате для допросов. Его запястья скованы наручниками и лежат на столе между ними. Ее руки сложены на груди. Джек первым нарушает молчание. - Ты выглядишь по-другому. - А ты - нет. - Ну, ты же знаешь, как они говорят, - он ехидно улыбается. - Молодые сердцем никогда не стареют. Она наблюдает за ним через стол, фиксируя знакомый крой его тяжелого пальто и твёрдую квадратную челюсть. Она смотрит на него и думает, что это могло быть только вчера, когда она бродила по вселенной с рукой Доктора в правой руке и его рукой в левой. - Я думала, ты умер, - говорит она. Она видит, как в его глазах мелькают эмоции, прежде чем выражение его лица снова становится жестким. - Да? - Да. В основном потому, что он обещал мне, что ты этого не сделал, - она протягивает руку через стол и касается его руки. - Я скучала по тебе, Джек. Он наклоняется вперед, его глаза такие холодные, какими она их никогда не видела. - Послушай, милая — кем бы ты ни была и что бы ты здесь ни делала, ты выбрала не того человека, чтобы выдавать себя за него. Я знал Роуз Тайлер. Она сжимает его пальцы, и он отшатывается от нее. - Джек... - Нет, - говорит он. - Я видел записи. Роуз Тайлер погибла во время битвы при Кэнэри-Уорф. - Роуз Тайлер пропала без вести во время битвы при Кэнери-Уорф. Разные вещи, - она откидывается на спинку стула и бросает на него нетерпеливый взгляд. - Я попала в ловушку параллельной Вселенной, Джек. Это немного затрудняло общение со старыми друзьями. Жесткая линия его рта дергается, затем смягчается. - Киберлюди вторглись через брешь между нашей и их вселенной. - И мне повезло, что я застряла не на той стороне. Я провела последние пять лет, пытаясь вернуться. Он прищурился. - К нему? - Нет, - говорит она, и это только половина лжи. - Чтобы остановить то, что надвигается. Джек внимательно наблюдает за ней, его лицо непроницаемо. - Я полагаю, - говорит он, - что ты имеешь в виду не Сонтаранцев. Она моргает: - Кто это? - Я приму это как «нет», - отвечает он, а затем медленно улыбается ей. Он улыбается, и ей будто снова девятнадцать, когда она падает в его объятия. - Роуз Тайлер, - говорит он, наслаждаясь этим звуком. Он хлопает ладонью по столу и смеется. - Маленькая Рози Тайлер! Она пытается сердито посмотреть на него: - Я не шутила, когда сказала, что застрелю тебя. Он встает и протягивает вперед руки. - Ах ты, шалунья. Сними с меня наручники, чтобы я мог обнять тебя. Она закатывает глаза, все еще борясь с улыбкой. - Чтобы ты мог меня скорее облапать, - она вытаскивает ключ из кармана и освобождает его руки и едва успевает бросить наручники на стол, прежде чем он подхватывает ее на руки, раскачивая в воздухе. Она громко смеется, борясь с инстинктом освободиться. Потом его руки опускаются ниже, и она легонько бьет его по ребрам. Он ставит ее на ноги, все еще сияя. - Роуз Тайлер, - снова говорит он, обнимая ее за плечи. - Роуз. - Да, - говорит она, - мне нужно, чтобы ты не произносил мое имя так часто. Или, знаете ли, вообще прекратил это делать. Он поднимает бровь: - Путешествуем инкогнито, не так ли? - Да, и это начинает раздражать, - она просовывает руку за лацкан его пальто и щелкает одной из подтяжек. - Итак. Сонтаранцы? Он садится на край стола. - Воинственный господа картофельные головы с планеты заноза в заднице. Мы окончательно связали их со смертями в атмосфере. - Блестяще, - говорит она. - Тогда почему ты шныряешь по базе подразделения высокой безопасности, как хорошо причесанный вор-домушник? Иди спасай планету. Его улыбка становится неторопливой и очаровательной, и она снова видит жесткую грань под знакомой любовью в его глазах. - Было время, ты бы ухватилась за возможность помочь мне. - Я тогда была молода, Джек. Молодая, глупая и безрассудная, - она скрещивает руки на груди и вздыхает. - Теперь я думаю, что просто глупая. Что тебе нужно? Он усмехается: - Роуз. - Заткнись, Джек. Что тебе нужно? - Работаю над трансматами для себя и своей команды, - он постукивает по кожаному браслету на запястье. - Мой телепорт поджарился, и 21-й век, хотя и прекрасное место для пикника, не имеет частей, которые мне понадобятся, чтобы построить свой собственный. Она хмурится: - Магамбо это не понравится. Какой диапазон тебе нужен? Он небрежно пожимает плечами: -Две, может быть, три сотни миль. Она пристально смотрит на него: - Ты собираешься телепортироваться на их корабль и уничтожить его изнутри. Он потирает руки и кивает: - Как в старые времена, не так ли? Я очень взволнован. - Джек, это самоубийство. Его улыбка исчезает, и лицо становится каменным. - Мои люди знают о риске, и они знают, каковы будут последствия, если мы ничего не предпримем. Она берет его за руку, переплетая вместе пальцы. Его кожа теплая. - Я принесу тебе оборудование, — говорит она, - но, к сожалению, я не могу пойти с тобой. - Почему-то я знал, что ты так скажешь, - он притягивает ее ближе за их соединенные руки. - Конечно, я никогда не приглашал тебя. - Заткнись, - говорит она, и он смеется, наклоняясь, и целует ее в щеку. Они стоят рядом, его рука на ее талии. Они могли бы танцевать. – Ты была... - Он замолкает, и его короткое, болезненное молчание заставляет что-то холодное и острое поселиться у нее в животе. - Ты была с ним, когда он умер? - Нет, - говорит она и наблюдает за его лицом. - Я была с ним после. Глаза Джека закрываются, и в резком флуоресцентном свете он выглядит болезненно молодым. - Роуз, я взломал защищенный сервер подразделения после того, как услышал, и я... я нашел этот отчет... Она сжимает его пальцы так сильно, что на них появляются синяки. - Он думал, что успеет убежать, Джек. Вода поднялась слишком быстро, и он... это неправда. Отчет был ошибочным. Он снова смотрит на нее, и она впервые задается вопросом, как давно это было для него. В его глазах есть что-то древнее. - Так ли это было? - Да, - говорит она. - Поверь мне. Он делает долгий, напряженный вдох. - Хорошо, - говорит он, и она слышит веру в его голосе, когда раздаётся стук в дверь. - Войдите, - резко произносит она, и Джек удивленно смотрит на нее. - Генерал Тайлер. Кто бы мог подумать, что военная жизнь так тебе подходит? Она толкает его обратно в кресло. - Вольно, Харкнесс. Капитан Магамбо открывает дверь: - Мэм, мистер Джонс и Мисс Купер хотят поговорить с вами. Они довольно настойчивы. - Дай угадаю, - говорит Роуз. - Судьба планеты, миллиарды жизней, конец света? Что-то в этом роде? - Точно, - Магамбо выгибает бровь, глядя на свободные руки Джека и грязные ботинки, которые он поставил на стол. - Я так понимаю, вы решили не переводить их в изолятор? Роуз складывает руки на груди и прислоняется к столу: - Ну, мы могли бы, - говорит она, - но так как мы собираемся дать им три наших лучших прототипа трансмата, я не вижу никакой пользы от того, что мы их запрём. Магамбо пристально смотрит на нее. - Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь. Роуз с усмешкой качает головой: - Нет. Джек вскакивает со стула: - Я всегда полагаюсь на доброту незнакомых безымянных блондинок, - говорит он, взъерошивая волосы Роуз. Она шлепает его по руке, и он, весело отсалютовав Магамбо, выходит за дверь. - О, Янто, Гвен! - зовет он, и его голос эхом разносится по коридору. - Где мои бродячие попугаи? Магамбо смотрит ему вслед. - Капитан Джек Харкнесс, - говорит она. - Я слышала о нем разные истории. Наверное, все это правда, - Она приглаживает волосы. - Вы знаете, технически говоря, у меня нет полномочий на то, чтобы реквизировать эти прототипы. - Я знаю. - С другой стороны, ты... - Уголок рта Магамбо дергается в подобии улыбки. - Это ты так вежливо просишь, да? Роуз садится на один из пустых стульев и смотрит на испачканную столешницу. - Я полагаю, что мои социальные навыки стали немного авангардными в моем преклонном возрасте, - она царапает облупившуюся краску краем большого пальца. - Вы, должно быть, думаете, что я сошла с ума, помогая им. - Нет, - говорит Магамбо, - я с самого начала знала, что ты сумасшедшая. У меня было время скорректировать свои ожидания, - она садится, кладет руки на стол и наклоняется вперед. - Я так же слышала разные истории о тебе. Роуз хмурится: - Что за истории? - В основном всякую дрянь. В такие времена... - она замолкает. - Ладно. Люди становятся суеверными. - О, - говорит Роуз. Она смотрит на открытую дверь и думает обо всех мужчинах и женщинах на складе за ней, мужчинах и женщинах, с которыми она работала в течение многих месяцев. - Они думают, что я... - она смеется неловким, болезненным смехом. - А что именно они думают? Магамбо откидывается на спинку стула, ее взгляд тверд и пронзителен. -В лагерях беженцев говорят о женщине. Говорят, что каждую ночь она проскальзывает за линию радиации и уходит вглубь территории радиоактивных осадков, одна, в темноте, - она делает паузу. - Говорят, что каждый рассвет она возвращается, уводя в безопасное место тех, кого мы были вынуждены оставить. Потерянных. Роуз делает глубокий, дрожащий вдох: - Эриза... - Она никогда не болеет, никогда не остается и никогда не называет своего имени. Старая женщина с молодым лицом, - Магамбо довольно улыбается. - Похоже на кого-то из наших знакомых? - Нет, - говорит Роуз, - это не так. - она встает, сжав кулаки. - Мне нужны эти прототипы трансмата, капитан, и немедленно. Ни у кого из нас нет времени на рассказы, - она идет к двери. - Говорят, ты сама их хоронишь, - Магамбо остается сидеть в кресле, сложив руки перед собой. - Все эти люди. Ты спасаешь их, зная, что они уже мертвы, - она поворачивается и встречается взглядом с Роуз. - Я не подчиняюсь твоим приказам, потому что я выше вас по званию, мэм. Воцаряется тишина. - Я знаю, - говорит Роуз. - Хорошо, - Магамбо встает. - У Харкнесса будут свои прототипы. Какой диапазон ему нужен? - Триста миль. Глаза женщины слегка расширяются: - Самоубийственная миссия? -Да, - Роуз на мгновение прикрывает глаза рукой. - Это должно быть сделано. Если бы я могла пойти с ним... - Ты не можешь, - говорит Магамбо, и это не столько отрицание, сколько простая констатация факта. - Ты очень важна для успеха нашей миссии. Если ты попытаешься пойти с ним, я остановлю тебя. - Ну конечно, - говорит Роуз. Она скрещивает руки на груди и, ухмыляясь, прислоняется спиной к дверному косяку. - Я рада, что встретил вас, капитан. Магамбо качает головой, и в уголках ее губ появляется едва заметная улыбка. Она направляется к двери. - Если эта операция увенчается успехом, мэм, вам не придется этого делать. - Я все равно вспомню. Улыбка Магамбо исчезает: - Все? Роуз не отвечает. Ей это и не нужно. Магамбо протягивает руку и впервые за три месяца знакомства касается плеча Роуз. - Мэм. Роуз поднимает руку в легком приветствии: - Капитан. Магамбо выходит из комнаты. Роуз остается, прислушиваясь к затихающему звуку ее шагов. ++ Эта штука - путешествие во времени в его самой примитивной, самой жестокой форме, и она чувствует нарастающую силу, как давление в черепе, как боль в зубах. Внезапно холодный воздух склада становится резким, как будто она забыла что-то, и она борется с желанием облизать губы. Свет становится ярче, и Донна Ноубл стоит одна в круге зеркал. - Активировать, - кричит Магамбо, и склад взрывается светом. Магнит ослепляет, и Роуз отскакивает от пучка проводов как раз перед тем, как взорваться в ливне искр. Она поворачивается и бежит к открытой двери ТАРДИС, Магамбо и рядовая Эллис следуют за ней. В консольной комнате густой дым, и Роуз с грохотом поднимается по лестнице, направляясь к огню, пожирающему Ротор времени. Стекло разбивается вдребезги, пол дрожит под их ногами, а затем из глубины ее невозможного корабля раздается звон монастырского колокола. Это сработало. - Что это за шум? - Спрашивает Эллис, хватаясь за дверной косяк. - Капитан, что случилось? - Мэм, - говорит Магамбо, прикрывая рукой нос и рот. - Мэм, это... Роуз поворачивается к ним, улыбаясь сквозь дым и огонь. - Ну, дамы, - говорит она. - Похоже, Донна Ноубл только что уничтожила Вселенную, - она машет им рукой. - Увидимся в следующей. Затем она чувствует знакомое притяжение, боковое скольжение сквозь стены мира, и она стоит посреди пустой городской улицы — ночью, под моросящим дождем. В воздухе пахнет кислотой, мусором и городским дождем, и когда она поднимает глаза, то видит сквозь дымку едва заметное мерцание звезд. - Лондон, - выдыхает она. Позади нее с грохотом распахивается дверь, и из дыма и звуков паба, громко смеясь, вываливаются трое мужчин. - Охо-хо, - ворчит молодой плотный мужчина. - Что у нас тут? - Он спотыкается о собственные ноги, и двое других мужчин бросаются вперед, чтобы поймать его. Он восстанавливает равновесие и неторопливо подходит к ней. - Ну, здравствуй, маленькая мисс. Ты проиграла? - Очень, - говорит она. - Какое сегодня число? - Кажется, пятнадцатое число, - он понимает, что в этом ответе нет ничего особенно развратного, поэтому добавляет карикатурную ухмылку. - Дай мне шанс, милая, и я заставлю тебя забыть больше, чем дату на календаре. - Это ужасно мило с твоей стороны, - говорит она и нюхает воздух. - Значит, пятнадцатое марта? Он хмурится: - Апреля. - Да, конечно, какая я глупая, - она засовывает руки в карманы и раскачивается на каблуках, ее невинные глаза широко раскрыты. - А год? Один из друзей этого человека хихикает, шаркая к ним на тощих, нетвердых ногах. - Девчонка пьянее тебя, Роджер. Другой друг кивает, его голова слишком часто подпрыгивает вверх-вниз. - Всегда можно положиться на старину Рога, который выбирает одних психов, да? Они как магнит, - он останавливается. - Да. Пьяные сумасшедшие магниты. Роуз серьезно кивает: - Как будто заглядываешь мне в душу, - она делает несколько шагов назад. - Ну, тогда тебе лучше уйти. С пьяными психопатами лучше не связываться. Роджер хватает ее за руку потной ладонью: - Эй, это не очень дружелюбно. Мы только начали знакомиться. Она опускает взгляд на свою руку, потом снова смотрит в его маленькие мутные глаза: - Ты действительно не захочешь этого делать. Он притягивает ее к своей груди. - Поспорим, милая? Она смеется, и его глаза сужаются. - Извини, - говорит она, - это просто так мило. Ты, наверное, наименее пугающий человек из всех, кого я встречала в семи или восьми Вселенных, и все же ты здесь... - она легко высвобождается из его хватки, сжимает пальцами его предплечье и крутит, прижимая его к месту, где он стоит. Она понижает голос, грубо подражая ему. - Так, милый? Это просто смешно. - Эй! - Кричит Роджер, борясь с ней. - Отпусти! - Она делает это, и когда он падает обратно на асфальт, странная дрожь пробегает по его телу. Он хватается за живот и кричит, борясь с болью. - Ты больная сука, - восклицает тощий друг, опускаясь на колени над Роджером и хватая его за руку. - Что ты с ним сделала? – Я не... - говорит она, но тут Роджер снова вздрагивает, и что-то под рубашкой вырывается у него из живота и катится вверх по туловищу. Роджер вскрикивает, и крошечная белая рука поднимается из-за воротника и успокаивающе гладит его по подбородку. - Матерь божья, - хриплым голосом произносит пучеголовый приятель. - Что это такое? За рукой быстро следует маленькое милое личико. Жир выползает из-под рубашки Роджера и прыгает ему на грудь, блаженно улыбаясь им, прежде чем спрыгнуть на асфальт и заковылять прочь по улице. - Он идет навстречу кораблю, - говорит она, глядя ему вслед. - Это происходит снова, - она поворачивается к мужчинам и садится рядом с ними на корточки. - Адипоуз Индастриз. Где находятся их офисы? Они тупо смотрят на нее, потрясённые произошедшим, и она щелкает пальцами. - Да, джентльмены, я знаю, что все это очень тревожно, но жизнь вашего друга и жизни тысяч других людей, вероятно, зависят от ответа на этот очень простой вопрос, так что если бы вы могли просто сосредоточиться, хотя бы на мгновение, и сказать мне — где я могу найти Адипоуз Индастриз? - Жир? - Произносит, наконец, тощий друг. У него трясутся руки. - Моя сестра работает там, она... о боже... у нее были проблемы с продажами, поэтому Роджер купил эти таблетки. Он делал ей одолжение... - Да, хорошо, превосходно, - говорит Роуз. - А где работает твоя сестра? - Брукс-Стрит. Всего в нескольких кварталах отсюда, - отвечает он и показывает на восток. Желудок Роджера снова начинает шевелиться, и он всхлипывает от ужаса. - Фантастика, - она вскакивает на ноги. - Я собираюсь попытаться спасти жизнь дорогого Роджера, и если мне это удастся, то я жду полного, подробного извинения за ваше поведение сегодня вечером, подписанного вами и засвидетельствованного вашими матерями, - она поворачивается, чтобы уйти, но ее останавливает пучеголовый приятель. - Подожди! - Он смотрит на нее, молодой, пьяный и испуганный. - Роджер умрет? - Надеюсь, что нет, - говорит она и убегает. Она направляется на восток, к Брукс-Стрит, но вскоре путь ей преграждает длинная процессия улыбающихся, воркующих толстяков. Она проскальзывает в боковую аллею и оказывается глубоко в тени, когда сильная рука хватает ее за запястье. Инстинкт срабатывает, и она вслепую тянется к нападающему, швыряет его (высокого и стройного, но крепкого) в кирпичную стену позади себя. Она крепко прижимает руку к его горлу, и он резко откидывает голову назад, тяжело дыша. Пистолет уже у нее в руке, она упирается ему в живот, держа большой палец на предохранителе. - Если ты собирался ограбить меня, - говорит она, - то это действительно не твоя ночь. Он не очень похож на грабителя — трудно сказать в полумраке, но, кажется, он одет в твидовый костюм, а под мышкой у нее что-то вроде слегка помятой бабочки. Он сглатывает один раз, его подпрыгивает напротив ее предплечья, но он не сопротивляется ей. - У тебя пистолет, - говорит он с легким удивлением. - У тебя есть пистолет, и ты ... – он опускает глаза. - Здесь. Разве это не интересно? Она склоняет голову набок. - Интересно? Не то слово, которое выбрало бы большинство людей. - Это потому что я - не большинство людей, - он широко улыбается ей, и свет ловит жуткий отблеск его зубов. - Роуз Тайлер. Ты ведь не станешь стрелять в безоружного человека? Она замирает, ее плечи напрягаются, словно готовясь к внезапному удару. Она изучает мужчину перед собой, затаив дыхание, вглядываясь в его квадратные, преувеличенные черты, в молодость его улыбки и возраст, который она видит в его глазах. Лицо у него дружелюбное и нарочито безобидное, такое, которое она слишком хорошо знает. Так и должно быть, она пользуется им уже много лет. - Сейчас я уберу руку с твоего горла, - говорит она удивительно ровным голосом. - Если ты пошевелишься, я тебя пристрелю. - Звучит справедливо, - отвечает он, все еще ухмыляясь. За усмешкой скрывается совсем другое выражение, тень, слишком хорошо скрытая, чтобы она могла ее прочесть. Она отступает назад, отпуская его горло, но прижимая пистолет к животу. Синяя рубашка под твидовым пиджаком, галстук-бабочка и подтяжки - ее свободная рука ныряет в нагрудный карман, и на головокружительное мгновение пальцы хватают невозможное, пустое пространство (больше внутри), прежде чем вытащить тонкий кожаный бумажник. Она распахивает его и в первый раз с тех пор, как толкнула его к стене, отворачивается от его лица. В бумажнике лежит один-единственный лист психической бумаги, и на пустом месте темными загнутыми чернилами нацарапаны три слова: «Я почти забыл». Пистолет скользит обратно в кобуру у нее на поясе одним плавным движением. Несмотря на легкую дрожь в руках, она возвращает ему психическую бумагу и спрашивает: - Забыл что, Доктор? Его слишком яркая улыбка исчезает; он выхватывает бумажник из ее рук и возвращает в карман. - Не твое дело. Она сухо и удивлённо смеется: - Как Мило. Он отходит от стены, поправляя галстук-бабочку: - Ну да, опять грубый. А чего ты ожидала? - Только не этого, - говорит она и смотрит на него — длинные волосы, длинное лицо и тонкий неулыбчивый рот. Она всматривается, но видит не это лицо. - Как это случилось? Он смотрит вниз,и его челка падает на глаза: - Не могу тебе сказать. Забавно, как регенерация меняет все, кроме мелочей, которые заставляют ее хотеть ударить его. - О, - говорит она сквозь зубы. - Ты не можешь. - Нет, нет, нет, - говорит он, поднимая руки, словно отгоняя ее. - Я могу, могу, но не должен... видишь ли, я не тот, кого ты ищешь. Или, вернее - я уже не тот, что раньше, - он нерешительно дотрагивается до ее руки, похлопывая по плечу. - Ты еще не нашла меня, Роуз, но найдешь. Я обещаю. Она смотрит вниз на свою руку, и он позволяет ей упасть. Она делает медленный, глубокий вдох. - Я полагаю, - говорит она, - что ты не рискнул создать парадокс только для того, чтобы напасть на меня в темном переулке. - Напасть на тебя? - Уточняет он, и его голос становится немного высоким от возмущения. - Я легонько похлопал тебя по плечу! Это ты... - делает странное рубящее движение руками, которое может означать, а может и не означать призыв к какому–то боевому искусству, - так здороваешься со своим лучшим другом. Если кто-то на кого-то напал, то... Огромный космический корабль пролетает над головой, его зеленый свет заполняет небо. Ее рука снова тянется к пистолету на бедре, к его успокаивающему весу. - Итак, - говорит она. - Наверное, нам следует что-то предпринять. - По поводу? - Он поднимает глаза. - О. Это. - Он пренебрежительно машет рукой. - Нет, мы с Донной уже позаботились об этом. Мы позаботимся об этом? - Он морщит нос. - Английский. Такие раздражающие глагольные времена. Как бы то ни было, это не моя проблема, и уж точно не твоя. Огромный корабль скользит к остановке в небе над Брукс-Стрит; она делает почти бессознательный шаг навстречу его свету. - Значит, ты здесь. Ты и Донна... Он встает у нее на пути, сцепив руки перед собой: - Роуз. Ты не можешь. - Убирайся с дороги. - Послушай меня. Сейчас не самое подходящее время. - Я не подчиняюсь твоим приказам, - шипит она. - Я тебя даже не знаю. Выражение его лица становится жестче, и он наклоняется ближе, его глаза блестят слишком близко к ее глазам. - На случай, если ты медлительнее соображаешь, чем я помню, я повторю еще раз: сейчас неподходящее время. Может, теперь ты мне не веришь. Может быть, ты думаешь, что я не тот, за кого себя выдаю, или, может быть, я тот, за кого себя выдаю, но у меня есть какая-то ужасная причина держать нас порознь, или, может быть, я тот, за кого себя выдаю, но моя ужасная причина держать нас порознь - это чертова хронология событий, или... я действительно не знаю. У меня кончились глупые человеческие вещи, о которых ты, возможно, думаешь, - он делает паузу. - Это немного напрягает, думать на твоем уровне. Если это можно назвать мыслью. - А, понятно, - говорит она и одаривает его чересчур широкой улыбкой. - Я сделала кое-что, что вывело тебя из себя. Он делает шаг ближе, и она ударяется спиной о грубый кирпич стены переулка. Он не отстраняется и не прикасается к ней. - Я вовсе не сержусь. - Так и есть. Ты в ярости, - она поднимает подбородок и смотрит ему в глаза. - Это я тебя бросила? - Да. Нет, - он отворачивается, его челюсть напряжена. - Это очень сложно. Будет сложно. Не могу вдаваться в подробности, иначе наступит конец света. Она наблюдает за его лицом, тенью и светом. Печальный изгиб в уголке его рта. - Ты меня бросил? Его пальцы обвиваются вокруг ее запястья, чуть выше манжеты куртки. - Роуз, - говорит он, и впервые она слышит в его голосе боль. Ему больно произносить ее имя. - Я здесь только для того, чтобы предотвратить нарушение моей временной шкалы. ТАРДИС почувствовала потенциальный парадокс; если бы я знал, что это ты... - Он замолкает, поджав губы. - Если бы ты знал, что это я, - говорит она, - ты бы послал кого-нибудь другого. Он встречается с ней взглядом. - Да. - Как ее зовут? - Я не могу тебе этого сказать, - он замолкает, и его пальцы сжимаются вокруг ее запястья, а большой палец скользит вниз по ее пульсу. - Эми. Ее зовут Эми. Амелия Понд. Она сглатывает: - Хорошее имя. Немного сказочное. - Ты из тех, кто умеет говорить. - Осторожный, - она протягивает свободную руку и касается узла его галстука-бабочки. - Ты мне снился. - Ну, - говорит он слабым голосом, - я довольно блестящий. - Снился, когда я не спала. - Обычно это не очень хороший знак, - он подгибает колени, пока его глаза не оказываются на одном уровне с ее глазами, и наклоняется, пока их носы не соприкасаются. Он смотрит ей в глаза, словно что-то ищет. - Зрительные и слуховые галлюцинации? - Много всего, - отвечает она. - Зрительные, слуховые, обонятельные, тактильные... - Вкусовые? - Это немного личное. - Неужели? - Он достает из кармана длинную тонкую штуковину и подносит к ее виску. Она жужжит, светясь зеленым, прежде чем он снова выхватывает ее. - Ты можешь многое узнать о чем-то, если хорошенько его оближешь. В следующий раз, когда ты увидишь меня во сне, тебе следует подойти прямо к нему и... - Да, - говорит она. - Я чувствовала твой вкус. Он замирает, широко раскрыв глаза: - О. Верно, - он отворачивается от нее, потом резко поворачивается обратно. - Ты уже давно меня ищешь. Сказал ли я или сделал что-нибудь в этих галлюцинациях, что предполагает, что они могут быть чем-то большим, чем простое исполнение желаний? Она одаривает его кривой полуулыбкой: - Ты думаешь, я сошла с ума. Он засовывает длинную штуковину обратно в карман пиджака. - Меня бы это не удивило. Она смотрит вдаль в ночное небо. Тысячи малышей из жира поднимаются в воздух, направляясь к своему кораблю. По направлению к дому. - Ты предупреждал меня о Рождественской катастрофе Титаника, - говорит она. - Во Вселенной Донны. Он хмурит брови: - Я говорил тебе, как это остановить? - Нет, - говорит она. - Ты велел мне держаться подальше. Он щелкает пальцами и улыбается ей: - Ах, но ты этого не сделала, не так ли? Роуз Тайлер бежит навстречу опасности - всегда бежала и всегда будет бежать. Вы можете многое изменить в человеке, но вы не можете изменить это. Поэтому ты решила провести расследование самостоятельно, вероятно, в процессе спасая мир. Повезло тебе. Вопрос в том, как галлюцинация... – он замолкает и пристально смотрит ей в глаза, но она понимает, что на самом деле он ее не видит. Он вспоминает. - Донна мне сказала. Она сказала, что Лондон был уничтожен в той Вселенной, только Лондон, хотя крушение корабля такого размера должно было уничтожить всю жизнь на Земле. Я это знал. Я знаю это уже целую вечность, - он снова подходит ближе, опираясь ладонью на стену рядом с ее головой и наклоняется. - Роуз Тайлер. Разъяренная, вооруженная, скорбящая Роуз Тайлер. Что ты мне не договариваешь? - Я ... Он прикрывает ей рот рукой: - Ты не против? Я все еще думаю. Она отбрасывает его руку от своего лица: - Если ты сделаешь это еще раз, я укушу тебя. - Если ты укусишь меня, я укушу тебя в ответ, - внезапно он отступает на безопасное расстояние, заложив руки за спину и высоко подняв напряженные плечи. - Итак, странный вопрос, но я должен задать его: Роуз, у этой твоей галлюцинации - у него одно сердце? Она закрывает глаза, и в темноте всплывают воспоминания — холод его кожи под ее пальцами, и единственный, невозможный пульс на внутренней стороне запястья. Она прерывисто вздыхает: - Я не хочу этого знать. Что бы с ним ни случилось, что бы ни случилось — я не хочу знать. Она чувствует, как он касается ее щеки, и отшатывается, широко раскрыв глаза. Его рука остается в воздухе с вытянутыми пальцами, пытаясь дотянуться до ее лица, которого там не было. - Роуз, - говорит он. - Я бы все равно тебе не сказал. Начинается дождь, медленный ливень с тяжелыми маслянистыми каплями, которые прилипают к одежде и темнеют в волосах. Космический корабль исчез, затянутое тучами небо потемнело без него. Она обходит его и выходит на середину переулка. Поворачивается и смотрит на него, как он смотрит на нее, дождевая вода блестит на ее ресницах. - Мне кажется, нам больше нечего сказать друг другу, - наконец произносит она. Он смотрит на свои ботинки, его волосы вьются от сырости. - Я уже пять раз прощался с тобой, Роуз Тайлер, и не надеялся увидеть тебя снова, - он поднимает на нее глаза. - И пять раз я ошибался. - Ну, может быть, в шестой раз ты этого добьёшься, - говорит она, и хотя ей удается выдавить улыбку, ее голос становится ломким. Она достает из кармана телепорт, слегка пошарив в них. - Я и понятия не имела, что я такая зануда; обещаю держаться подальше от тебя после того, как мы спасем мультивселенную. Если спасем. - Роуз... Она отворачивается, крутя кнопки на перемычке: - Теперь ты можете идти, Доктор. Мы закончили. - О, ради всего святого, - рычит он, а затем тянется к ее плечу, поворачивая ее к себе. Его руки неуклюжи, пиджак странный и грубый под ее раскрытыми ладонями, но когда его губы касаются ее — только в уголке, самый легкий намек, многоточие поцелуя — она не отталкивает его. Его губы покидают ее через мгновение, но он остается рядом, его глаза закрыты, щеки пылают. - Роуз. Скажите что-нибудь. - Черт возьми, - говорит она, и он смеется низким сдавленным смехом. Он целует ее в щеку, его губы сухие и прохладные, а длинные пальцы вцепляются в ее волосы. - Я действительно не собирался этого делать, - говорит он, и ей хочется попробовать на вкус улыбку, которую она слышит в его голосе. Она поднимает подбородок, и ее губы на мгновение прикасаются к его губам. Его пальцы сжимаются, костяшки пальцев ударяются о основание ее черепа. - Нет, я специально запретил себе это делать. - Это звучит серьезно. - Так и есть. Очень, - он прижимается лбом к ее лбу и тяжело сглатывает. Когда он снова начинает говорить, его голос звучит грубо. - От ностальгии не бывает ничего хорошего, Роуз. Мне уже давно пора отпустить тебя. Она дотрагивается до его лацкана, кладя пальцы на карман и психическую бумагу внутри: - Чтобы забыть? - Может быть, - говорит он. - Если я смогу. Она кивает. Она высвобождается из его объятий и смотрит ему в лицо, ее глаза сухие. - Я искал тебя так долго — гораздо дольше, чем все время, что мы путешествовали вместе, - она протягивает руку и берет его за руку, переплетая их пальцы. Подгонка неправильная, но это только заставляет ее держаться крепче. - Надеюсь, тебе больше никогда не придется прощаться, - говорит она. - Надеюсь, ты забудешь. Доктор крепко сжимает ее руку, а потом они оба отпускают. Устройство для прыжков лежит у их ног; она уронила его, когда он поцеловал ее, уронила с небрежностью, которая немного шокирует ее теперь, когда она думает об этом. Доктор наклоняется и поднимает его с асфальта, лениво вертя в руках. Он снова вытаскивает длинную штуковину из кармана и подносит ее к навигационному пульту, прежде чем она успевает запротестовать; она жужжит, светясь зеленым. Затем он прячет звуковую отвертку обратно в карман. - Я запрограммировал два следующих пункта назначения, - говорит он. - Ты уйдёшь, как только он закончит перезарядку, - он кладёт устройство ей в руки. - Самое большее три минуты. А потом ты исчезнешь. Она засовывает его в карман куртки. - И куда же я попаду? - Пусть это будет сюрприз. Последний замечательный сюрприз, - он складывает руки перед собой, сплетая пальцы вместе. - Хорошо. Ты можешь не думать, что это так замечательно, но это вопрос перспективы. - Большинство вещей таковы. - Большинство вещей, - говорит Доктор, - это только вопрос времени. – ... это только вопрос перспективы. Я знаю, - она улыбается ему, чувствуя боль в груди. - Осталось три минуты, и мы тратим их на всякие глупости. - Прости, а что плохого в этой ерунде? Бессмыслица - это лучший вид здравого смысла. Я никогда не чувствую себя так разумно, как когда говорю глупости, - он отворачивается и сглатывает. - Наверное, мне пора идти. Прежде, чем ты... - Да, - тихо говорит она. Ни один из них не двигается. Они долго стоят молча, его глаза устремлены куда угодно, только не на ее лицо. Затем, наконец, он смотрит на нее. - Я скажу тебе, Роуз. Прежде, чем все закончится, я расскажу тебе все. - Я думаю, ты знаешь, что это неправда, - она поднимает руку, кладет ладонь на середину его груди и чувствует тяжелое двойное сердцебиение внутри. Она поднимает голову и встречается с ним взглядом. - Я найду тебя. - Да. - Тогда это все, что мне нужно знать, - она опускает руку. - До свидания, Доктор, - говорит она и уходит. Он не идет за ней. Через два квартала она добирается до полицейской баррикады на Брукс-стрит, останавливается и стоит в толпе. Дождь стихает, пока она ждет, молча прислушиваясь к благоговейному, испуганному шепоту про таблетки для похудения, маленьких малышей-инопланетян, как вообще можно в это поверить? Она хорошо это знает - атмосферу, которая как передышка после шторма, медленное возвращение к нормальной жизни. Потрясенное, почти головокружительное облегчение тех, кто выжил. Сейчас он уйдет — возможно, они с Донной уже стоят вместе у пульта ТАРДИС, ухмыляясь, как идиоты, и смеются над таблетками для похудения и Лондоном. Она крепче цепляется за ограждение, и оно слегка трещит под ее пальцами. - Послушай, - произносит знакомый женский голос, и тут за ее спиной появляется Донна Ноубл, раскрасневшаяся, красивая и невероятно счастливая. Она смотрит на Роуз с дружелюбной безучастностью, без малейшего намека на узнавание в глазах. Он был прав: еще слишком рано. Если Доктор с ней, если он увидит ее сейчас... - Послушай, - говорит Донна, и Роуз ничего не делает. Ничего не говорит. Должно быть, это выглядит как согласие, потому что Донна продолжает, - Сюда придёт женщина — высокая блондинка по имени Сильвия. Скажи ей, что мусорное ведро там, - Донна показывает пальцем, ухмыляясь, как будто только что рассказала замечательный анекдот. - Все это будет иметь смысл, просто... вон та корзина. Потом Донна поворачивается, все еще ухмыляясь, и убегает. Через несколько секунд Роуз исчезает, будто ее никогда здесь не было.